Не возвращай меня

      Только оказавшись в родных, потрёпанных, но таких потрясающе уютных стенах своей квартиры, Гром понял, в каком безвыходном дерьме оказался. Он просто тяжело опустился на диван и, уперев локти в колени, спрятал лицо в ладонях. Что теперь делать? Какого черта он ляпнул этой врачихе, что оформляет опеку? Какую, нахрен, опеку? Да он понятия не имеет, с какого края она вообще оформляется! А самое паршивое, что он пообещал Разумовскому, что заберёт его оттуда… Вот это просто финиш. Кто его тянул за язык? Зачем он вообще туда поперся? Игорь встал и подошел к окну. Апельсиновый свет фонарей подсвечивал снизу его лицо гротескными тенями. Пальцы задумчиво терли обросший подбородок. Внутри зарождалась тихая паника, словно бледная тень того же нерва, который гнал его по городу в поисках несуществующей отгадки для самой страшной игры за всю его жизнь. Конечно он ничем не обязан Разумовскому. Он мог бы просто выбросить это из головы. Он ему никто. Но перед глазами встал тот последний взгляд, которым парень проводил его: до парадоксального одновременно неверящий и обреченный, но полный надежды. Игоря однажды заносило по долгу службы в детский дом, давно еще, так вот… он видел там такие взгляды. Но тогда и там майор был случайным гостем, а сейчас… жизнь самым извращенным образом связала их с Разумовским. И если он просто бросит его, то этот взгляд будет преследовать его до конца жизни, в этом он почему-то не сомневался. Это как увидеть, что над беззащитным человеком издеваются в подворотне, но просто пройти мимо, чтобы не ввязываться. Игорь бы не прошел мимо. А тут что же?… Бессильная ярость застлала глаза, и мужчина смел всё с маленького столика, пнул стул, швырнул в стену какую-то книгу, заставив упасть с потолка маленький кусок штукатурки в углу.

***

      Стоило ожидать, что Мария Андреевна посмотрит на него, как на умалишенного. Она по-началу прямым текстом сказала пойти и проспаться, и не отвлекать ее бредовыми, необдуманными поступками. Пришлось целый час объяснять Архиповой, что необдуманным этот поступок точно нельзя назвать. Он настолько обдуманный, что в свидетели Гром может призвать оба мешка под глазами и темные круги там же. — Гром, я даже слушать это не хочу. Ты не отдаешь себе отчет, что значит быть опекуном взрослого человека с сильными психическими отклонениями. Пусть у него и прошло раздвоение, допустим, но… ему понадобится контроль, уход и настоящая, полноценная забота. — Да Мария Андреевна, чё вы мне как маленькому разжевываете?! — мужчина засунул руки в карманы джинсов. Он пришел помощи просить, а не нотации слушать. — Сказал же, я всё обдумал. Ему там нельзя… — Ты всерьез считаешь, что сможешь лучше позаботиться о нем, чем специализированный персонал в специализированном учреждении? — Ща… — Игорь раздраженно облизнул губы и нервно начал тыкать пальцем по экрану телефона, потом победно сунул его почти в лицо начальницы. — Вот, полюбуйтесь, как профессионалы работают. Архипова нахмурилась и сначала хотела дать строгую отповедь, но потом ее взгляд вцепился в видеоролик, который Гром снял в клинике. С каждой секундой ее лицо становилось всё более шокированным и мрачным. — Еще до того, как в него стреляли, он просил не возвращать его. Сказал, что любой исход лучше, чем быть там. Но он не только туда вернулся, там стало еще хуже. И я обещал ему забрать его оттуда. А эта сссу… Светлана Павловна не даст этого сделать, если у меня не будет на руках всех документов. Весомых документов. Архипова невидящим взглядом смотрела куда-то за плечо полицейского. — Мария Андреевна, я… сделаю что угодно, только помогите ускорить процесс оформления опеки. Каждый день, каждый час на счету. Там даже здоровый захочет сдохнуть. А Разумовский… он сломан, но… если его типа в нормальные условия поместить, то у него, может быть, впервые будет шанс вернуться к нормальной жизни… без второй личности, которая втянула его в этот кошмар. Вы не можете не понимать, о чем я говорю. Игорь жутко выдохся, пока пытался донести свою мысль. Он просто стоял, опустив голову, оперевшись руками о столешницу из красного дерева. Молчание затянулось. — Ладно, я вас понял, пойду по всем ступенькам бюрократии, — раздраженно нарушил тишину майор и пошел на выход. — Гром! Игорь… — чуть мягче добавила женщина. — Я тебе помогу. За пару дней не выйдет, но я обращусь… чтобы тебе процесс не затягивали, а поскорее всё оформили. Игорь повернулся, встретившись с ее строгой, задумчивой спиной. Казалось она просто говорила со стеклом, занавешенным жалюзи, отделявшим ее кабинет от остального участка. — Мария Андреевна… спасибо, правда, я… — немного растерялся Гром. — Чувствую, зря я у тебя на поводу иду, ну да ладно… надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Игорь совершенно точно не знал. Но отступать было некуда. — И да… зайди в бухгалтерию, получи премиальные. Они тебе понадобятся. Гром словно оглушенный вышел из кабинета. И рад, и… как будто его сейчас без парашюта спихнут прямо в тучи под ногами. Он на автомате зашел в бухгалтерию и получил расчет. Премия, конечно, приличная вышла. Очень кстати, надо подготовиться. Нужно… нужно… а что нужно? Ну, наверное, какую-то одежду ему купить, не из вещдоков же её забирать, правильно? Потом еды надо взять. Постельное белье новое. И кровать. Когда-то в той части квартиры стояла кровать Игоря-подростка, теперь там был рабочий стол. Надо снова там типа спальни организовать. Но хотя бы дверь в туалет, благодаря Юле, появилась. За этими думами Игорь на автомате вышел из управления, кому-то пожал руку, кому-то кивнул, кто-то хлопнул его по плечу, но всё это абсолютно никак не вклинилось в жесткий мыслительный процесс, оставшись где-то на периферии сознания.

***

      Когда ему пообещали ускорить процесс, Игорь наивно думал, что речь о нескольких днях. Но вот прошла уже неделя, а он бегает по каким-то кабинетам в разных частях города, хорошо хоть, благодаря Архиповой, он заочно получил решение о пригодности жилья. Что-то ему подсказывало, что комиссия его квартиру точно забраковала бы. И это, конечно, не укладывалось в голове: грязный матрас на двух квадратных метрах реально лучше, чем его старенькая, но вполне нормальная и пригодная для жилья квартира? С апартаментами Разумовского, конечно, не сравнится, но ему и самому туда дорога заказана. Он пару раз порывался съездить узнать, как там у его нового подопечного дела, но каждый раз приходилось срываться то на очередную комиссию, то за справкой, за которой нужно занять очередь в полночь, в четвертые лунные сутки, когда солнце будет в Козероге, Меркурий в ретрограде и расцветет сухое миндальное дерево. А в перерывах он ездил по магазинам, пытаясь не упустить чего-то важного. Вот приехал он в магазин за футболкой и штанами, потом понял, что вообще-то нужно всё остальное: носки там… зубную щетку… трусы? Вот как их выбрать? Он худющий совсем стал… Видя, как он растерянно перебирает белье, к нему подошла консультантка. — Добрый день! Могу вам помочь? Мне кажется, вам побольше нужен размер, — приветливо улыбнулась девушка. — Вот такая модель есть, еще вот эта, но только в синем цвете. — А, да не, спасибо, я не себе… — задумчиво отказался Гром, не глядя на консультанта. — Мне на парня надо, он пониже и худее меня. — О, ну… Внезапно до мужчины дошло, как именно прозвучала фраза. Он тут же поднял на нее глаза и встретился с ее искренней улыбкой и немного сияющими глазами. — Не-не-не, мне другу в больницу нужно, девушка, — черт знает, зачем вообще нужно оправдываться? Но он решил уточнить. — Конечно, давайте я вам покажу. Какой цвет он предпочитает? — Кто бы знал… — пробубнил себе под нос Игорь. Потом вспомнил, что в день задержания на Разумовском была какая-то чёрная домашняя одежда и цветастый халат, на взгляд Грома — женский. — Да черные, наверно. Короче, он где-то на размер-два меньше меня, дайте каких-нибудь четыре штуки. Там разберемся. — Хорошо, поняла, проходите на кассу, пожалуйста. Игорь промакнул лоб тыльной стороной руки.

***

      На исходе восьмого дня, когда ему вручили долгожданные документы, он порядком напсиховался, измучился от бессонницы и успел несколько раз переосмыслить свою жизнь, проклясть ее и снова уговорить себя, что поступает правильно. С Юлей был долгий и сложный разговор. Пришли к выводу, что когда Пчелкина вернется, то пока будет жить у себя. Они снова съедутся, когда Разумовский достаточно придет в себя, чтобы его можно было оставлять одного. В конце концов, Гром вовсе не собирался жить с ним всю жизнь. Ему просто нужно немного нервы поправить, а так-то он вполне сможет жить сам… сможет же?…       Утром Игорь вышел из парадной, сел в такси, остановил такси, вернулся домой, забрал документы, спустился, поднялся, взял пакет с вещами, спустился и, наконец, снова сел в такси. В клинике пришлось ждать, когда Северная соизволит его принять. Она долго и с пристрастием изучала документы. Потом поджала губы, заполнила какие-то бланки, взяла с него подпись, шлепнула журналом о стол и позвонила старшей сестре, чтобы готовила к выписке. После чего выдала ему кучу рецептов на разные препараты. — А мне это на письменную экспертизу нести, чтобы расшифровали? Или как это прочитать? — спокойно спросил Гром, глядя на каракули. — Провизору в аптеке отдадите, ему всё будет понятно. Дозировки цифрами написаны, или они вам тоже непонятны? Игорь смерил ее взглядом исподлобья и поднялся со стула, собрав со стола свои документы, в ту же папку положил рецепты и поднял с пола пакет с вещами. — Игорь Константинович, — удивительно, как человек может обратиться по имени отчеству такой интонацией, будто матом покрыла. — Раз в месяц контрольный прием у психиатра по месту жительства. Если будет наблюдаться отрицательная динамика, то обращайтесь по мере необходимости. Вопросы есть? Ну и хорошо, больше не задерживаю. Майор хлопнул дверью и вышел. У дверей его ждал уже такой знакомый Антон, который молча сопроводил его до палаты. Игорь вдохнул поглубже, внутренне готовясь ко встрече, и вошел.