Глава третья. Паровозик, шляпа и домовики
26 июня 2024 г., 15:07
- Фиу, фиу - высвистывал пароль Невилл, сидя верхом на метле отца. На рабочей полицейской метле, с чарами невидимости и чарами уменьшения, включающимися не палочкой, а кнопкой.
В кладовых мэнора чего только нет, вот и метла-невидимка теперь его по праву находки.
Портключ сработал так плавно, что выставивший координаты Невилл и не понял, что смотрит сверху уже не на дубовую рощу, окружающую мэнор, а на кусты вокруг корпуса младших воспитанников.
Заморыш, что высунулся в окно по пояс, с любопытством и надеждой смотрел вниз, хотя условный сигнал доносился откуда-то совсем рядом, и Невилл приземлился. Метлу он уменьшил и спрятал в ту самую поясную сумочку, тоже найденную в одной из кладовых, и даже чары расширения еще не выдохлись.
Он поднял голову и посмотрел на окно второго этажа, но Заморыша там уже не было, он уже скользил вниз по сплетенной ими обоими еще пару месяцев назад лестнице.
***
Заморыш никому не растреплет о его магическом происхождении, Невилл это точно знал, паренек кремень просто. Но он еле дождался окончания оздоровительного вывоза воспитанников на взморье и накануне отъезда в Хогвартс опробовал портключ вторично – первый раз не учел разницу в высоте, но не ушибся, он полмесяца тренировал на Батуте свое врожденное умение не сильно калечиться при падении с большой высоты. Школа стояла пустая – Определитель показал, что внутри здания находятся две кошки и восемь крыс, а в сторожке только один мужчина, да, полицейский Определитель – это вещь полезная. Невилл пообещал написать из этой волшебной школы сразу, как выяснит, как маглорожденные сообщают родителям о себе, бабка что-то припоминала-припоминала, да не вспомнила, что-то есть такое на почтах вроде спец-ящиков. Самое главное, что он приволок Заморышу, – это браслет на щиколотку, он предназначался для сквибов и маглов и защищал от физической угрозы, снижая силу и площадь ударов раз в пять, а больше и не надо – Заморыш, сцепив зубы, ходил к одному боксеру на тренировки, и результат уже был. Но Невилл все равно о нем заботился, за эти три года Заморыш стал кем-то вроде родного брата, и он его на прощание покатал на метле. Настоящее имя Заморыша было Ник Роули и с метлы он не соскальзывал, что говорило о том, что он, как минимум, сквиб. Точно станет ясно на следующий год, день рождения у Ника-Заморыша в марте, и Невилл его навестит на пасхальных каникулах. Приютским всем ставили дату рождения одинаковую, чтобы не париться, - тридцать первое марта, и Невилл привык именно в этот день отмечать и свой день рождения, и Заморыша. – Чего ты, не реви, и на зимних тоже навещу, ну чего ты... – растерянно бормотал Невилл уткнувшемуся в его плечо Заморышу. Надо будет зимой попробовать провести его на Косую аллею, осенило Невилла внезапно – если он увидит Дырявый котел, то точно сквиб или даже волшебник, было одно у него недоразумение, вроде того "чуда" у восьмилетнего тогда Невилла. Жаль, что в мэнор не выйдет провести, потому что Невилл не знал точного местоположения огромного куска леса с особняком на его окраине, на возвращение домой портключ выставляла бабка, а он сам только вторую точку считал и пересчитывал по специальным картам.***
На следующее утро он стоял и вдыхал запах сгоревшего в топке угля, тайком то и дело вызывая Темпус, – а бабка все пыталась ему впихнуть какую-то жабу, причем уверяла, что этот Тревор станет его фамильяром. Наконец раздался сигнал к посадке и Невилл с облегчением шагнул в вагон – с него хватило вчерашних нюней Заморыша, а сегодняшние причитания бабки и вовсе вогнали в тоску. Невилл так злобно посмотрел на навязанного земноводного Тревора, что тот от испуга квакнул и выскочил из аквариума, а в следующий миг исчез в коридоре вагона. Невилл вытащил палочку и с радостью трансфигурировал аквариум в клетку, которую вынес в тамбур. Невилл знал, что трансфигурация в его исполнении продержится сутки, так что пусть сразу все считают, что у него нет питомца, ведь нет и жилья для него. Избавившись от одной проблемы, Невилл повеселел и принялся за решение следующей – бабка нытьем принудила его взять папанину палочку, а память о родителе дорогом, что бессмысленно таращился в потолок при единственном его визите в Мунго, до сих пор саднила где-то в душе жалостью и брезгливостью. Невилл закрыл дверь в купе на Колопортус, положил папанину палочку на пол и направил свою гиппогрифью на ее середину. Он очень четко произносил Секо раз за разом, пока та не разломилась пополам - ладно бабка сына любит, но он-то к совершенно постороннему человеку не испытывает ничего, кроме безразличия, и колдовать неподходящей палочкой не будет. А бабке он предъявит ее обломки, та проговорилась, что Фрэнку за время учебы покупала штук пять. Ага-ага, а он новой палочки, выходит, не достоин, у бабки в голове такая каша, что не приведи Господь или этот, как его, Мерлин.***
Перед самым приездом в купе возник ушастый школьный домовик и сразу протянул ручонки к сумке на колесиках. Невилл проспал почти до самого приезда, а теперь тихо сидел, через приоткрытую дверь купе слушая разговоры столпившихся в ожидании остановки девчонок. Толчею он не любил, если нет необходимости лазить по чужим карманам, но он давно уже вычитал, что воровать личные вещички волшебников без вредноскопа чревато проклятьем или чем еще нехорошим, так что сейчас и не дергался. Он погасил светильники, что зажглись, едва за окном стало темнеть, и накинул на себя шапку-невидимку, папаня с работы много чего приволок. Шапка была красная такая, аврорская, да еще и с эмблемой, правда обезвреженной, и он ею воспользовался. Название нагло врало, она не давала полной невидимости, она лишь на некоторое время отключала внимание от объекта, надевшего эту нужную в воровском деле вещицу, и Невилл на всякий случай не шевелился. Он даже потягивался так, как учил их брутусовский физкультурник, бывший снайпер, по одной группе мышц сокращал и расслаблял, и домовик отчего-то его не заметил, хотя должен был. Девчонки наперебой обсуждали какого-то Гарри Поттера, видать, местная знаменитость этот самый Гарри, и вот тут домовик и попробовал присвоить невиллову сумку. Хэх – острый кулак впечатался в лоб ушастика, и тот отключился. Невилл полюбовался на полотенце с грифом Хогвартса, аккуратно его расправил и уложил домовика на диванчик. Уменьшив сумку, Невилл положил ее в свою новую, обычную, не волшебную то есть, поясную сумочку. Ту волшебную он подарил Заморышу вместе с ее содержимым – там одного шоколада мелкому на пару месяцев хватит, а еще теплых одеял положил парочку, чтобы и Чике тоже дал погреться, у них корпус сложен из гранита и в нем всегда прохладно, а уж зимой вообще жесть... Ну вот, скорее бы зима, и Невилл грустно уставился в темное окно. Потом посмотрел на домовика, что-то обдумал и быстро сунул его в безразмерный карман на мантии – бабка все-таки настояла, чтобы купить ему в дорогущем ТТ одну такую, с чарами всякими и с этим вот карманом.***
На Распределении Шляпа даже не прикоснулась к его голове, а сразу рявкнула – Гриффиндор! Тут вобла, что оказалась деканом этого самого факультета, опять акулообразно растянула губы и Невилл поскорее стреканул к столу под красно-золотым полотнищем. Сел он с края, подальше от стола преподавателей, потихоньку их разглядеть он и отсюда сможет. Так, акулу мы знаем, еще там сидит чёрный носатый, тётки какие-то, тип в дурацкой фиолетовой чалме, а по центру, на золотом вроде бы как троне, старикан с длинной белой бородой, в пестром халате и шапке, и глаза за очками-половинками. Старикан поднял взгляд на Невилла – и в голове у него как перышком защекотало, всплыла вдруг последняя сцена на перроне Хогсмита и начала прокручиваться почему-то назад, к поезду, но тут Невилл всё понял и разозлился. Про легилименцию он читал, показывать кражу домовика не хотел, мысленно заорал изо всех сил – СТОП! – и отвернулся, с усилием оторвав взгляд. Шум в зале раздался внезапно такой, что пришлось снова повернуться. Старикан сидел с бородой, залитой кровью, кровь текла из носа и капала из глаз, и весь преподов стол был завален землей. Ничего себе, подумал Невилл, такое у него уже один раз выходило... Старик же пришел в себя, произнес Эскуро и Эванеско (надо бы запомнить, подумал Невилл), и все исчезло, и кровь, и земля. Старик встал, душевно улыбнулся (Невилла слегка перекосило) и добрым-добрым голосом велел продолжить распределение, а в самом конце еще раз встал и сказал - Да будет пир! Пир был что надо; Невилл наелся так, что еле дышал, в карман к домовику сунул два яблока, три апельсина, две золотых ложечки и остановился – все блюда исчезли. Заорали гимн школы так, что он наколдовал затычки и расколдовался, только когда стоящие напротив него близнецы, с такими же наглыми и хитрыми рожами, как у Чики, допели до конца. Оказалось, близнецы различались – контуры вокруг их фигур светились у одного синим, а у другого оранжевым цветом, и это открытие очень заинтересовало Невилла. Он прочитал про аурное зрение, но не ожидал, что у него, потомственного крестьянина, или, по-волшебному, герболога, есть такая же способность, как и у потомственных рукоделов, у всяких там артефакторов или зельеваров.***
– Капут дракошкам, – ранним утром вежливо ответил Невилл Полной Даме, и та недовольно открыла проход. Латынь Невилл не изучал, как понял, так и проинтерпретировал. Пора было заняться домовиком. Трижды прадед писал, что в бытность его деканом факультета Хаффлпафф имелся способ облегчить студенту жизнь в Хогвартсе во много раз, и способ был очень простым, если силушка имеется. А Невилл проверял себя на переносном сканере папани и потому в четыре утра пошел искать кухню – прадед писал, что в промежуток между волчьим и петушиным часом отключаются Отслеживатели Непотребств, и можно это время считать уже утром. На прадедовой карте, которую Невилл не поленился скопировать на ксероксе директора школы Святого Брутуса еще во время первого испытания портключа, проход ото всех гостиных до кухни обозначался пунктиром, и он добрался до картины с фруктами очень быстро – как оказалось, ориентиры даже спустя двести тридцать лет остались на своих местах. Ксерокс, правда, отчего-то тогда вспыхнул и сгорел, едва Невилл снял со считывателя развернутую карту замка и вытащил лист копии; тут-то он с перепугу и выдал в первый раз мощную волну земли, что засыпала не только стол с ксероксом, но и кабинет до половины. Старейшина домовых эльфов подтвердил, что может отдать в личные слуги неповоротливого Дарси, – это было первым условием, студент обязан изловить домовика внезапно и без магических прибамбасов. Невилл не считал свой кулак волшебным инструментом, а надетую шапку чем-то таким, что помешало бы глазастику его увидеть, так что первое условие выполнил, хотя и не сразу вспомнил о таком способе обрести значительное подспорье во всякого рода делишках (на столе преподавателей нагло стояли и сияли золотом вазы с цветами, на праздничные столы посуду тоже вон золотую дали, да и вообще...). Дарси получил первую подкормку, от которой у Невилла подкосились ноги, и приволок своему временному хозяину кофе с плюшками, от которых ноги вновь стали крепкими и быстрыми, и Дарси получил кодовое имя - Odin. Не Один, который бог в Асгарде, а число "один"; физподготовкой в Брутусе занимался бывший вояка, тот самый снайпер c узкими азиатскими глазами, и так к себе подзывал помощников, смотря сколько ему было надо, чтобы раскатать маты или вымыть пол в спортзале. Так и орал "Dva", и двое ближайших к нему срывались и неслись наперегонки, потому что если промедлить, то можно получить неиллюзорных люлей. Волей-неволей все святобрутусовцы выучили название цифр на русском языке буквально за неделю.***
Невилл, прокравшись в спальню, поморщился – духан после вечернего обжорства стоял густой, народ храпел на разные голоса, и он тихо пробормотал: "Один". Дарси возник с почти неразличимым хлопком и Невилл ему кое-что на ухо прошептал, после чего в спальне воцарилась тишина и благоухание воздухов, а утомленный этим благоустройством мальчик через пять минут крепко спал.
