in the summer (pop and culture remix)

Нил умирает. Без вариантов. Он всегда знал, что умрет молодым, но уж точно не ожидал, что это произойдет именно сейчас, так скоро после того, как он, наконец, стал творцом своей жизни, так скоро после того, как он, наконец, признал, что у него может быть будущее. А теперь все это кажется пылью, ускользающей сквозь его пальцы, уходя в небытие. Нил умирает. И он ничего не может сделать с этим. — Эндрю, — говорит Нил потрескавшимися губами. Ответа нет. — Эндрю, я знаю, ты меня слышишь, — настаивает он. — Если это мой конец … — Заткнись, — говорит Эндрю. — Если это мой конец, я просто хочу, что ты знал, что все того стоило, ты того стоил. — Боже мой, Нил, это просто блядская жара, а не Чернобыль. Завтра приедет тот парень из ремонта кондиционеров, — кричит Эндрю со стороны кухни. Нил высовывает голову из-за спинки дивана в гостиной, чтобы посмотреть на Эндрю, который частично скрыт за дверцей морозилки — он роется в ней в поисках чего-то, возможно, он ищет хотя бы что-то холодное в этом чертовом доме. — Мы на пороге смерти, — честно говорит Нил, абсолютно не драматизируя. — Я серьезно, Эндрю. Я бы повторил все, что было в моей жизни, если бы в конечном итоге это привело бы меня сюда. — Заткнись, — повторяет Эндрю. — Здесь и так душно, а ты сотрясаешь горячий воздух, — он закрывает дверцу морозилки и идет к Нилу в гостиную. Заходя в комнату, он бесцеремонно швыряет в лицо Нила упаковку с замороженным горошком. — О, блять, как же хорошо, — стонет Нил. — Если бы я только мог заставить тебя стонать так же, — невозмутимо заявляет Эндрю. — Ты только что сделал это, — говорит Нил, убирая упаковку с лица вместо этого засовывая ее себе под футболку. Эндрю валится в мягкое кресло, стоящее напротив дивана. Нил разрывается, с одной стороны одна лишь мысль о соприкосновениях с чужим телом заставляет его искренне желать содрать с себя всю кожу, с другой стороны — он хочет, чтобы Эндрю был ближе. Нил всегда хочет, чтобы Эндрю был ближе, чем это в принципе возможно. Иногда это становится проблемой. В прохладные дни Нил задумывается о том, чтобы забраться Эндрю прямо в кости и устроить там себе жилище — так он был бы защищен, был бы в безопасности и ничто бы не разлучило их, он бы больше никогда не был одинок. В остальные дни Нил старается быть не таким жутким. — Ты сбиваешь меня с толку, — говорит Эндрю. Нил вопросительно мычит. — Почему человек, умирающий от адской жары, все еще сидит в джинсах? — У меня не так уж и много другой одежды, — жалуется Нил. — И почему ты говоришь об этом так, словно это чья-то вина, а не твоя? Что еще важнее, почему ты говоришь так, словно это моя проблема? — спрашивает Эндрю, явно сытый этим по горло. Нил не отвечает. Технически, ему нечего ответить на это. Эндрю еще пару мгновений смотрит на него, прежде чем схватить ключи и выйти из дома, закрыв за собой дверь. Нил чувствует себя еще опустошеннее, чем раньше — хотя нельзя сказать, что день у него начался с отличного настроения. Очень просто забыть о том, насколько ты можешь раздражать Эндрю, потому что он будет настолько бесстрастен, насколько это вообще может быть возможно для живого человека, но лишь до того момента, пока он не потеряет интерес к тебе и просто не уйдет. Нет ничего более унизительного, чем потерять интерес Эндрю. Нил решил, что одной из целей его жизни будет — сохранять его. Хуже всего то, что, как обычно, Эндрю прав. Технически, в том, что сейчас он сгорает в забвении, Нил виноват сам. Ники где-то три миллиарда раз предлагал сходить по магазинам, чтобы купить одежду по сезону, и каждый раз Нил находил новый предлог, чтобы не идти. Иногда его отмазки были совсем бессмысленным. Однажды Ники поймал его после пробежки, и Нил сказал, что ему нужно пойти побегать, поэтому да, ему пришлось развернуться и снова пробежать свой маршрут. Нил морщится, внезапно вспоминая, что в тот день Эндрю делал ему холодный компресс для ног. Снаружи доносится звук сигнал машины. Наступает тишина, прежде чем звук повторяется, а потом еще раз и еще раз. Нил встает с дивана, чтобы открыть входную дверь. — Садись, неудачник, мы едем за покупками, — выдает Эндрю, его голос звучит до странного гнусаво со стороны опущенного окна пассажирского места Мазерати. Нил чувствует, как его лицо приобретает вид слишком откровенный для остального мира, поэтому он быстро обувается и выходит на улицу, закрыв за собой дверь. — Я должен был понять отсылку? — спрашивает Нил, садясь на пассажирское место. Эндрю включил кондиционер на полную мощь и в машине чувствовалась блаженная прохлада. Нил понимает, что, скорее всего, Эндрю сидел в нагретом салоне, ожидая, пока машина остынет и только потом начал сигналить, чтобы Нил вышел. Грудь Нила настолько наполняется чувствами, что это начинает причинять боль. — Мой комедийный гений тратится на тебя просто впустую, — это все, что отвечает Эндрю, выезжая из их района. Он бросает Нилу свой телефон, чтобы он подключится к aux. — Дай угадаю, — говорит Нил, листая spotify Эндрю, смотря, что последнее он слушал, — что-нибудь из классики, типа, «Офиса», который я, как культурно неграмотный человек, не смотрел. — Ты культурно неграмотный не из-за того, что не смотрел «Офис», это было из фильма. «Дрянные девочки». — Дрянные девчонки? — скептически спрашивает Нил. — Это просто сокровище кинематографа, фильм настолько психологически обоснован, что позволяет мне с полным успехом прогнозировать поведение Кевина, а после манипулировать им, — говорит Эндрю, его слова звучат по-странному отрепетировано. — Ты должен показать мне его, — говорит Нил. Эндрю пару секунд смотрит на него в ожидании дальнейших насмешек, прежде чем выехать на шоссе. — Ты можешь посмотреть сам, — отвечает Эндрю, обгоняя кого-то, кто осмелился попытаться ехать с ним наравне, пока сам он пересекал все четыре полосы. — Да, но тогда мне будет скучно без твоих комментариев, а это вообще единственная причина, по которой я смотрю фильмы, — говорит Нил, его слова звучат чересчур честно. Эндрю снова замолкает. — Просто выбери уже гребаную песню, — в конце концов бормочет он. Нил перестает пялиться на Эндрю, переключая внимания на музыку. Он видит плейлист под названием heatwave и нажимает кнопку «перемешать песни». Нил наблюдает за тем, как брови Эндрю слегка приподнимаются в знак одобрения выбранной песни, Summertime Magic. — Стой, я так и не спросил у тебя, куда мы едем? — наконец решается спросить Нил. Эндрю приподнимает бровь. — Я же сказал, мы едем за покупками, придурок, — беззлобно произносит Эндрю. — У тебя нет никакой летней одежды, которая продержится больше одной стирки. Нужно снять с тебя эти джинсы иначе ты сгоришь заживо, а Аарон будет злиться на меня из-за того, что весь дом пропахнет твоим трупом. — Я согласен с частью про джинсы, но все остальное я немного не понял, — говорит Нил, его мозг и правда старается, но не может, обработать последние слова Эндрю. Миньярд бормочет что-то про смерть себе под нос, но кончики его ушей приобретают розовый оттенок, и Нил видит, как напрягается его челюсть в попытке скрыть ухмылку. — Я буду в порядке, Эндрю. Серьезно, я перестану жаловаться. — Проблема не в том, что ты жалуешься, — говорит Эндрю, выезжая на съезд с шоссе. — Проблема в том, что у тебя нет одежды по сезону. Жалобы симптоматичны и они исчезнут как только мы найдем тебе шорты, за которые тебя не привлекут к ответственности за непристойное поведение в общественном месте. — Что неприличного в моих шортах? — спрашивает Нил, ему слегка обидно за свои шорты. — Да они чуть ли не прозрачные, Супер Майк. — Хочешь сказать, что мне нужно получше защищать свое достоинство с помощью более консервативной одежды? — спрашивает Нил, провоцируя. Эндрю закатывает глаза, заезжая на парковку аутлет-молла. — Я хочу сказать, что пойдем в Old Navy и купим тебе парочку шорт и футболок, которые не будут вызывать у меня желание убить тебя, возможно, мы сможем найти что-нибудь хорошее в H&M для похода в Eden's и что-нибудь ужасное от Forever 21, если ты совсем меня разозлишь. Если все пройдет хорошо, то нам понадобится около часа, возможно, час двадцать, если я захочу крендельки или синнабон. Если ты будешь усложнять нам задачу, я буду усложнять все до конца твоих дней, — говорит Эндрю, заезжая на парковку рядом с JCPenney. — Мы друг друга поняли? — Поняли, — говорит Нил, его улыбка слишком широкая для человека, которого только что отчитали, как ребенка, ну или, возможно, собаку. — Да или нет? Эндрю прищуривается. — Да, — Нил наклоняется и целует его в щеку. Эндрю резко краснеет. — Ходить по магазинам — мое самое нелюбимое занятие на свете, а у меня, вообще-то, есть опыт получения пулевых и ножевых ранений. И раз уж мне приходится делать все это, я рад, что делаю это с тобой. Эндрю слишком долго рассматривает серьезное лицо Нила своими широко раскрытыми глазами. Нил уже начинает беспокоиться, что сломал его, когда, наконец, Эндрю отводит взгляд, потирая виски тыльной стороной ладони. — Всегда эта твоя драма и монологи, Боже, блять, Милостливый, — он выходит из машины. — Ты любишь мою драму, тебя это забавляет, — говорит Нил, выходя следом за Эндрю из машины и направляясь в сторону торгового центра. Как и обещал Эндрю, все проходит относительно беззаботно. Эндрю ходит по Old Navy, критически рассматривая одежду, прежде чем швырять ее в лицо Нилу или же на пол. Нил делает из этого игру, суть которой в том, чтобы ловить одежду телом, но без рук. Эндрю присуждает себе двадцать очков, когда ему удается закинуть шорты на голову Нила. Спустя двадцать минут их просят покинуть магазин, и Эндрю вынужден выбирать одежду на вид, потому что Нил так ничего не успел померить. Все должно подойти. Эндрю совершенно точно знает, какой размер он носит. Вместо «У тети Энн» Эндрю идет в сторону Синнабона, они вместе садятся за один из столиков, покрытых ужасным линолеумом. Внутри торгового центра даже прохладно, кондиционеры, вероятно, работают на максимум, повсюду ходят недовольные взрослые со своими капризными или гиперактивными детьми, или кучки подростков, которые тоже пытаются спастись от адской жары. Эндрю неторопливо ест свою сахарную бомбу, время от времени дергая плечами от удовольствия, когда ему попадается особенно сладкая часть выпечки. Нил берет себе колу, понемногу отпивая каждый раз, когда Эндрю бросает на него сердитый взгляд из-за того, что тот слишком откровенно пялится. Как ни странно, все было в каком-то смысле даже идеально. Эндрю никогда не бывает полностью спокоен на публике, он всегда на взводе из-за всех неизвестных переменных, которые могут возникнуть из-за незнакомцев, но его тревога всегда уменьшается в присутствии кого-то из членов семьи — ему не нужно беспокоиться из-за их поведения, а Нил никогда не хочет создавать проблемы для Эндрю. Пока Эндрю доедает свой синабон, Нил лениво размышляет о том, что если свидания обычно проходят так, то он полностью понимает, почему Дэн и Мэтт так сильно любят их. — Все, — говорит Эндрю, решительно поднимаясь, — бери свою колу, идем в H&M, а потом я хочу заехать в Urban, потому что я заслуживаю это. — У меня такое чувство, что ты говоришь не по-английски, — делает предположение Нил. — Она мне нравится, звучит как марсианка, — говорит себе под нос Эндрю, он опять гнусавит. Нил задумывается, стоит ли спрашивать о том, откуда эта фраза, но приходит к выводу, что хотя бы раз в жизни стоит промолчать. Они заходят в H&M, Эндрю снова берет все в свои руки, наугад хватая одежду с полок. Нил в какой-то момент замечает, что добрая треть одежды вообще женская, но Эндрю, кажется, не видит в этом ничего такого, поэтому Нил делает вывод, что он тоже не возражает. Эндрю ведет его в примерочные, работник магазин с максимально скучающим видом показывает им, какая кабинка свободна. Нил ожидает, что Эндрю зайдет с ним, но тот остается снаружи, что-то смотря в своем телефоне. Внутри примерочной оказывается очень тесно. Из-за высоких стен и зеркал пространство кажется меньше, чем оно есть на самом деле, а приглушенная музыка из магазина заставляет его чувствовать себя по-странному уединенным. Он снимает свою футболку, начиная перебирать вещи, которые он принес с собой. Некоторые вещи он сразу решает не мерить из-за слишком зудящей ткани или слишком строгого кроя. Он решает померить горчично-желтую футболку из ультрамягкой ткани, которую, как ему кажется, можно купить, и черные шорты с четырьмя потайными карманами в дополнение к четырем видимым. Он смотрит на себя в зеркало и ему кажется, что в таком виде он скорее похож на человека с настоящим чувством идентичности, чем не похож. — Итак, — говорит Эндрю из-за примерочной, его голос ровно повышен ровно настолько, чтобы его вообще было слышно, — почему ты просто не сходил по магазинам с Ники, он много раз звал тебя? Нилу стоило догадаться, что Эндрю не оставит эту тему. — Я ненавижу ходить по магазинам, я же говорил. — Да, но почему ты ненавидишь ходить по магазинам? — возражает Эндрю. Нил вздыхает, снимает с себя футболку, которая его слишком странно обтягивает, и убирает ее в кучку одежды, которую он точно не возьмет. Следующая футболка на удивление легкая, она синяя, но цвет привлекает к себе внимание. — Не знаю. Я не ходил по магазинам в детстве. У меня была одежда, которой было ровно столько, сколько может поместиться в сумку, на этом все. У меня была одежда, которой хватало на неделю, а поскольку было проще летом носить более теплую одежду и постоянно стирать ее, вместо того, чтобы в более холодное время года носить летнюю одежду, промерзая до костей, о покупке летней одежды вообще не шла речь. А потом уже было поздно учиться жить иначе, поэтому я просто делал так, как делал. — Ага, только Ники не предлагал просто подбросить тебя в магазин, он предлагал помочь, — говорит Эндрю. Нил стягивает синюю футболку через голову, удовлетворительно отмечая, какая она легкая. — Он доставляет какие-то неудобства? — Нет, — быстро отвечает Нил, потому что, даже если Ники и правда доставлял неудобства, он не хочет, чтобы Эндрю убил его в ближайшее время. Кроме того, в тот раз Ники был под кайфом, в полном беспорядке и очень одинок, и он так искренне раскаивался, когда Нил заговорил об этом, поэтому было решено просто забыть об этом. Не похоже, что эта ситуация еще хотя бы раз повторится. — Ну, или не больше, чем все остальные. — Объяснись, — говорит Эндрю. Нил разворачивается к зеркалу, изучая свое отражение. С этой футболкой точно что-то не так, хотя в плечах она сидит хорошо. — Я понимаю, что все и так знают через что я прошел, и они знают, что мне некомфортно переодеваться рядом с кем-то, но есть разница между тем, что они просто это знают и тем, что они видят мои шрамы в реальной жизни. Мое тело — сплошное место преступления, и я знаю, что они бы нормально отреагировали, но я все равно не хочу привлекать к этому внимание, даже если они скажут что-то хорошее в ответ. Особенно, если они скажут что-то хорошее в ответ, — говорит Нил. Раздается стук в дверь. — Я могу зайти? — спрашивает Эндрю. — Конечно, — говорит, и он звучит искренне. — Честно говоря, если бы кто-то другой попытался затащить меня сюда, я бы нашел причину не идти. Единственный, с кем я действительно чувствую себя комфортно в своем теле это, — Эндрю проходит в примерочную, — ты. Они оба смотрят в зеркало, плечо Эндрю в отражении скрыто за телом Нила. Нил встречается взглядом с Эндрю и сглатывает. — Думаю, она женская, — наконец говорит Эндрю. — Она супер удобная и легкая, — говорит Нил, разглядывая футболку на своем теле, — но с ней что-то не так. Эндрю прищуривается, начиная рассматривать футболку, прежде чем в его глазах появляется понимание. — Подними руки, — приказывает он, и Нил немедленно выполняет. Подол футболки приподнимается на сантиметров десять, открывая вид на большую часть живота Нила — на пресс, развившийся под садистскими тренировками Кевина, и на шрамы поверх. — Это кроп-топ, — говорит Эндрю, и если бы Нил не знал его, он бы решил, что Эндрю сейчас умирает, исходя из того, как мучительно он произнес эти слова. — Кроп-топ? — спрашивает Нил. — Не знаю, как я не заметил это, — говорит Эндрю, он внезапно становится не в состоянии перевести взгляд на лицо Нила, все его внимание сосредоточено в другом месте. Нил прослеживает его взгляд в зеркале и… Погодите-ка. Нил опускает руки, а затем снова поднимает лишь для того, чтобы проверить свою гипотезу, и да, вот она — вспышка в глазах Эндрю, когда те смотрят на его живот, жадно упиваясь видом, а, возможно, даже запечатлевая его в памяти, прежде чем взгляд Миньярда переходит на зеркало, встречаясь там с глазами Нила. — Вот же дерьмо, — шепчет Нил с благоговением в голосе, не поднимая рук, — тебе нравится. — Нет, не нравится, — рефлекторно отвечает Эндрю, но его взгляд снова опускается к животу, а потом еще раз. — Нравится, — говорит Нил, и на этот раз Эндрю ничего ему не отвечает. Нил думает о том, что вообще-то он может надавить на Эндрю, заставив признать, но, если честно, у него нет никакого желания делать это. Вместо этого Нил тянется назад — туда, где рука Эндрю касается его бока. Эндрю хватается за руку Нила, позволяя тянуть себя вперед до тех пор, пока грудь не прижимается к спине Нила, их соединенные руки перемещаются к обнаженной коже прямо над поясом. Эндрю напрягается, его рука сжимается на коже Нила, внезапно покрываясь мурашками. Они продолжают стоять так, все более жарко глядя друг другу в глаза через зеркало, рука Эндрю медленно обводит линии шрамов и ожогов, разбросанных по телу Нила, словно по полю боя. У Нила перехватывает дыхание, а его щеки, слишком темные, чтобы краснеть, становятся слегка розовее, чем обычно. Эндрю пиздецки горячий, и речь не только о том, насколько он красив. От него идет жар, как от обогревателя, но Нила все равно словно морозит. Эндрю наклоняется вперед, прерывая зрительный контакт, чтобы коснуться губами горла Нила, задерживаясь там. Нил вздрагивает, прижимаясь спиной к груди Эндрю и позволяя ему удерживать их в вертикальном положении. Нил наклоняет голову набок, и Эндрю поднимается второй рукой прямо под кроп-топ Нила — который они обязательно скоро купят — и приподнимает мягкую синюю ткань. Нил снова с головой погружается в свои ощущения и улыбается, когда руки Эндрю сжимают его талию, переносит свой вес, чтобы они оба могли продолжать стоять. Свет размывает их отражение, оставляя впадины под глазами Эндрю и выделяя сероватые оттенки на коже Нила, но, пока их тела переплетены, Нил считает, что они выглядят как искусство. Видя, с каким благоговением Эндрю смотрит на него, с какой заботой он запоминает, как ощущается его кожа, Нил думает о том, что он мог бы быть красивым, желанным. Возможно, даже обожаемым. Нил разворачивается, в моменте осознавая себя, свои шрамы, свое по-странному искаженное отражение. И все это пришло к нему в примерочной H&M. Эндрю укладывает руки Нила себе на плечи, прежде чем сцепить свои за спиной Нила. Он раскраснелся, но продолжается ухмыляться — в его глазах одинаковое количество и нежности и веселья, хотя, по большей степени, он все же невозмутим, и Нил думает, что, возможно, он самый счастливый человек на планете. — У вас там все в порядке? — недовольно спрашивает работник магазина за пределами примерочной. Нил замирает и виновато поднимает глаза, словно она может видеть их сверху. — Все в порядке, — хрипит он, толкая Эндрю локтем после того, как тот начинает смеяться над его голосом. — Круто, — говорит она, прежде чем уйти. Нил задерживает дыхание, пока не перестает слышать ее за модной музыкой, играющей из динамиков магазина. — Ты такой, блять, неуклюжий, — шепчет Эндрю, прежде чем быстро поцеловать Нила в губы и выйти. — Мы покупаем топ. Они направляются к кассе, Нил по-прежнему неловкий и покрасневший, Эндрю такой же невозмутимый, как и всегда. Эндрю не заезжает в «Urban», чем бы это ни было, внезапно проявляя сильное желание как можно быстрее вернуть их обоих домой. Они проводят минут пятнадцать на заднем сиденье, дурачась, прежде чем снова выезжают на шоссе, по очереди выкрикивая слова OutKast . По мнению Нила, это был идеальный летний день. К тому времени, как они возвращаются домой, Ники распаковывает вещи из продуктового магазина, загружая коробки с мороженым в морозилку. — Эй, вы вернулись! Эндрю сказал, что он поведет тебя по магазинам, и, если честно, это прямо в твоем стиле — игнорировать всех на свете, когда они советуют тебе пройтись по магазинам, а потом пойти на весь день на свидание в торговый центр при первой свободной минутке у Эндрю, — говорит Ники, убирая ведерко мороженого «Karamel Sutra « в дальнюю часть морозилки. — Теперь он не будет выглядеть как натурал, — говорит Эндрю. — Но все еще будет похож на бездомного. — В данном случае на большее нет смысла рассчитывать — говорит Ники, изображая грусть на своем лице, а после вручает Эндрю что-то похожее на коктейль в высоком стакане. — Я приготовил замороженную маргариту, потому что мы заслуживаем это, — говорит Ники, и Эндрю искренне улыбается, делая глоток. Нил помнит, как Эндрю использовал эту фразу до этого, возможно, между кузенами больше сходства, чем он думал раньше. — Я купил кроп-топ, — объявляет Нил, потому что, кажется, это то, чем Ники будет гордиться. Ники поднимает глаза, открыв рот, прежде чем повернуться к Эндрю за подтверждением. Когда Эндрю кивает, его лицо светлеет от восторга. — Мы еще сделаем из тебя злодея, Нил Джостен, — заявляет Ники. Нил поворачивается к Эндрю, чтобы узнать, понял ли он эту ссылку, и, заметив замешательство в его глазах, думает, что, возможно, он адаптируется ко всему этому быстрее, чем ему кажется.