Сцены из жизни

Звон будильника разбудил Арсения Попова ровно в 15 часов. Тот не хотел отрываться от нежных сновидений, где он гуляет по цветочному саду, а тропинка, как ни странно, выводит к картинной галерее. Но, пересилив себя, он всё же смог разлепить веки и оглядеться. Ничего, кроме солнца, сочащегося сквозь шторы, не отличало ночь от дня. Арсений неспешно встал с кровати и, потянувшись, направился в залитую жёлтым кухню. Пустая чашка так и стояла на столе, еле-еле поблёскивая на свету. Пакетик в ней, должно быть, высох. Попов, налив воды в чайник, начал ждать закипания. Его всё ещё не отпускала надежда о хороших напарниках по съёмке, но доля сомнения тяготила мысли. Она, подобно капле дёгтя в бочке мёда, разъедала уверенность в сегодняшнем вечере. Искра веры гасла с каждой секундой, луч света, падающий на грудь Арсения, не спасал, хоть и грел. Раздался щелчок — закипела вода. Арсений насыпал в заварочный чайник рассыпной чай и залил кипятком. Чарующим запахом повеяло на всю комнату. Мужчина, протирая заспанные глаза, вышел на балкон. За стеклом во дворе царило умиротворение, каждый занимался своим делом: мальчики и девочки играли в песочнице, возводя из песка небоскрёбы и замки; мамы и папы, стоя возле детей, о чём-то увлечённо болтали и смеялись; две старушки прогуливались вдоль детской площадки, опираясь на трость, дедушка высаживал очередной цветок на клумбу. Попов налил обжигающий паром кипяток себе в чашку, добавил ароматной заварки и немного сахара, дабы горечь из чая, а может даже из утра, оставила его. И снова он погрузился в атмосферу обветшалого музея, только вот теперь это был музей, похожий своей обстановкой на шоколадную фабрику Вилли Вонки — великого шоколатье из фильма. Карамельный вкус превосходно сочетался с настроем Арсения, который уже успел подплавиться под лучами утренней звезды. Сомнения в сердце остались позади, надежда на лучшее снова крепчала в нём. Допив последние капли чая, мужчина окончательно взбодрился, сполоснул кружку. Арсений на скорую руку настрогал салат, взял курицу и рис из холодильника, упаковал всё в контейнер и положил в небольшой рюкзак вместе с бутылкой воды. Он отправился за одеждой. В этот раз на удивление быстро справился с выбором образа — бежевая рубашка с чёрными брюками и кедами. На это ему потребовалось всего-навсего около получаса. Время близилось к 16 часам, так что брюнет наспех причесался, повесил лямку рюкзака на плечо и отправился на съёмки. Арсений отлично знал город, поэтому сразу понял, куда нужно держать путь. Август — время, когда лето достигает своего пика. Солнце щедро делится своей любовью, оно льётся на землю лучами, прогревая воздух до приятной теплоты. Оно заставляет мир искриться. Небо голубое, как гладь океана, отражающая бесконечную глубину. Воздух пропитан ароматом цветов. Август — время безмятежности и отдыха. Самое время провести день на лежаке рядом с морем или прогуляться по хвойному лесу. Однако у Попова на сегодня совершенно другие планы. Он уже подошёл к зданию, указанному в сообщении режиссёра, как вдруг увидел в десятке метров от себя красивого вида мужчину. Это был стройный явно крашенный блондин, одетый в базовую белую футболку со светлыми джинсами и перевязанной на талии клетчатой серой рубашкой. Он переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая в сторону брюнета. Заинтересованный Арсений подошёл к мужчине, тот резко поднял взгляд. — Добрый день, — поздоровался Попов. — Добрый, — мужчина, не скрывая, всматривался в детали внешности Арсения, — а вы, случаем, не на съёмки идёте? — блондин стал буравить голубые глаза актёра своими карими. Арсений не прерывал контакт. — Верно… — он несколько растерялся, — откуда вы знаете? — Интуиция, — улыбнулся тот и почесал затылок, — я тоже туда. Может, вместе пойдём? — Давайте, — пожал плечами Арсений. — А как вас зовут? — бросил блондин, когда они уже подходили к дверям главного входа. — Арсений Попов, можно просто «Арс». А вас? — не поднимая взгляда поинтересовался голубоглазый. — Роман Дружников, для вас «Рома», — Роман протянул руку Арсению, и тот уверенно пожал её. Блондин открыл перед Арсением дверь и повёл рукой в сторону коридора, мол, проходи ты первый. Попов вошёл в здание, Дружников за ним. — Вы на съёмки? — обратился к ним дедушка-охранник. Оба кивнули и прошли мимо старика. — Помните дорогу до студии? — кареглазый спокойным тоном спросил у брюнета. — По коридору на первом этаже, третья дверь справа, — без тени сомнения произнёс тот. — Отлично. Парни шли мимо цветных картин, висящих на бежевых стенах, по коридору, считая двери справа. — Вот эта, — Попов указал на дверь с табличкой «Актовый зал». Блондин трижды постучал по тёмному древесному материалу. Раздались шаги за дверью. Та отворилась, и перед актёрами предстал средних лет мужчина с короткими рыжими волосами в лёгкой чёрной толстовке и облегающими джинсами. — Вы на короткометражку? — улыбнулся он. — Да, — хором сказали молодые люди. — Прошу! — мужчина взмахом руки пригласил их и распахнул дверь ещё сильнее. Арсений и Роман, переглянувшись, прошли внутрь. Взору открылась небольшая сцена с занавесом и множество театральных кресел, на которых расположилась съёмочная группа. — Вы тут пока располагайтесь, ещё один парень должен прийти. Меня, кстати, Михаил Анатольевич Смирнов зовут. Для вас просто Михаил, — обратился к несколько растерянным Попову и Дружникову мужчина. — Очень приятно, Арсений, — неуверенно сказал брюнет. — Роман, — бросил блондин. Они по очереди пожали руки Михаилу. — А вы тоже актёр? — поинтересовался голубоглазый. — Верно. Я буду отцом Сергея. А вы, случаем, не Сергей? — Смирнов посмотрел на Арсения сверху вниз. — Нет, я Евгений, — ответил ему Попов. — Я Сергей, — указал на себя блондин. Значит этот приятный парень не сможет работать с Арсением. Михаил посмотрел на наручные часы. — Уже две минуты шестого, никто не знает, где актёр на роль Александра? — Нет. Надеюсь, скоро придёт. Прямо как в фильме именно в этот момент дверь распахнулась и в зал влетел молодой парень-шатен в голубой футболке и светлых шортах по колено. — Ради Бога, простите, — человек, пытаясь отдышаться, взволнованно осматривал Арсения, Михаила и Романа. «Было уж очень непрофессионально опаздывать на первую же репетицию» — подумал Попов. Он смерил актёра презрительным взглядом. — Клянусь, этого больше не повторится! — продолжал он. — Меня Антон Шастун звать, на роль Александра. — Я Рома, — слегка поднял ладонь вверх блондин. Он смотрел на Шастуна уж слишком дружелюбно. — Михаил Анатольевич, — представился мужчина. Он выглядел чуть ли не вдвое старше опоздавшего. — Арсений, можно просто «Арс», — брюнет даже не удостоил его взглядом в глаза. — Приятно познакомиться! — Антон на секунду приложил руку к груди. К актёрам подошёл мужчина с коротко стриженными волосами и серьгой в ухе. Он был одет скромно: белая рубашка и классические синие брюки. — Здравствуйте, я начинающий режиссёр — Владимир. Недавно получил высшее образование, и теперь мне нужен опыт в плане съёмок фильмов и короткометражек. Сценарий вы все получили, роли, надеюсь, выучили. Но вас всех наверняка больше всего интересуют деньги. Михаилу я плачу от 10-ти до 15-ти тысяч, Арсению — от 7-ми до 12-ти, Роману около 5-ти, а Антону — не больше 4-х. Это всё связано с вашим опытом в актёрской сфере. Ваша зарплата может уменьшаться, если сценарий не будет выучен, соответственно, если слова от зубов отскакивают — деньги капают вам в карман. Также могут быть штрафы за опоздание, — Владимир мельком взглянул на Шастуна, — вопросы? — все покачали головами. — Отлично, тогда приступаем. Если что не понятно — не стесняйтесь, обращайтесь, — Бек повернулся к людям, сидевшим на креслах, — это моя съёмочная группа, по именам всех знать необязательно. Просто делайте, как они говорят. В сценарии написано, кто где стоит. На стуле ваша одежда, всё подписано вашими инициалами. Берите и переодевайтесь. Попов, как и другие актёры, нашёл свой комплект. — Где туалет? — Арсению явно не хотелось переодеваться перед дюжиной людей, так что он обратился к Беку. — Вон там, — Владимир указал на дверь перед левым краем сцены. — Благодарю. Брюнет прошёл мимо съёмочной группы — около десятка человек, несколько из которых занимались камерой, а ещё один что-то писал мелом на кинохлопушке. Арсений первый вошёл в туалет. Стандартная картина — две кабинки с ветхими дверьми. — Кто-нибудь, идите сюда, тут для двоих, — приоткрыв дверь, сказал через плечо голубоглазый. Роман, дружелюбно улыбнувшись Арсению, вошёл во вторую кабинку, брюнет — в первую. Мужчины закрыли за собой двери на задвижку. — Ну, как тебе тут? — донёсся сбоку голос Ромы. — Довольно неплохо, вот только Антон… Рассеянный слишком. Опоздать на первый же день съёмок — верх бестактности. А тебе? — Арсений уже успел поменять рубашку на чёрную футболку и теперь расшнуровывал кеды. — Мне тут нравится пока что. Я довольно терпеливый, Антон для меня — вообще не проблема. Ты просто не обращай на него внимания, — Дружников звучал уж слишком оптимистично. — Трудно не обращать внимания на своего партнёра по съёмкам, тем более что мы играем друзей, — Попов полностью переоделся: чёрная футболка, тёмные джинсы, только кеды остались прежними. Он взял свою сложенную одежду, отворил дверь и вышел в зал, смерив Антона холодным взглядом. Этот взгляд был бесстрастным, не позволяющим заглянуть в душу, отражающий высшую степень безразличия. Глаза Антона же, наоборот, светили теплотой — глубокий зелёный цвет, в котором можно было увидеть нежность чайных листьев. Арсений оставил свои брюки и рубашку на кресле, а спустя ещё пару минут Шастун вышел из туалета и встал рядом с Поповым. Мужчину это отнюдь не радовало, но вдруг прозвучал сигнал спасения. — Антон, Арсений, по команде идите к стульям на сцене, а пока стойте у двери в коридор, — негромко крикнул режиссёр. Попов и Шастун устроились там, где приказал Бек, готовые по сигналу начать играть. Шатен одет в такую же футболку, как и голубоглазый, отличались только джинсы и обувь. — Надеюсь, у тебя хватило времени хотя бы выучить сценарий? — ледяным голосом обратился брюнет к нему. — Естественно! — удивился тот. — Тишина в студии! — крикнул человек. — Сцена первая, дубль первый, поехали! — крикнул фокусник и щёлкнул кинохлопушкой. Арсений и Антон размеренным шагом выходили на сцену. У кулис Шастун взял чехол с гитарой и на ходу расстегнул его. Оба уселись на два деревянных стула. На сцене запах был другой, нежели рядом со съёмочной группой. От аппаратуры веяло пластиком, резиной и электроникой. Это запах застоявшихся технологий, старых объективов и давно не чищенных механизмов. Этот запах ложится тяжёлым одеялом на мысли, подавляя воображение. Он пропитывает всё вокруг, въедаясь в одежду, волосы, оставляя после себя стойкое ощущение духоты и несвежести. Он отравляет воздух креативности. На сцене же пахло абсолютно по-другому: аромат сплетен из веретена, несущего свою историю. В нём есть пыль и древесина, запах дряхлых декораций, видевших столько спектаклей, столько людей, столько эмоций… От сцены веет запахом жизни, волнения и нетерпения. Это запах ожидания чуда, которое вот-вот должно случиться благодаря актёрам. В нём есть нечто магическое, что заставляет сердце биться быстрее, и воображение работает на полную мощностью. — Так значит, это ты Саша? — Арсений выдавливал дружелюбный взгляд, как только мог. Винтажный аромат старых занавесов и дерева успокаивал его, однако нервозность брала верх, нарочно сосредотачивая мужчину на операторе микрофона, держащего «журавля» прямо над головами ребят. — Ага, ты Женя? — а вот по Антону было видно, что он явно не испытывает неприязни к напарнику. Ну или он превосходный актёр, что было попросту невозможно. — Верно. Ну что, есть идеи, о чём будет песня? — Арсений еле сдерживался, чтобы не начать говорить своим саркастичным голосом. — Я пока не думал об этом, — растерялся шатен. Он смотрел прямо в глаза Арсению, отчего становилось не по себе. — Мы обязаны одержать победу, — Попов начал активно жестикулировать руками. — Надо собраться и хорошенько всё обдумать. Ты ведь знаешь, Серёжка нам покоя не д… — Попов не успел сказать свою реплику, как Михаил сымитировал резкий звук открывания двери. Режиссёр подал голос. — Стоп, снято! — он переминался с носков на пятки и обратно, посматривая в кинокамеру. — Теперь Рома и Михаил Анатольевич. Выучили? Смирнов отреагировал на слова Бека короткими «Да», Рома просто кивнул. Антон на несколько секунд обмяк в кресле и слегка потёр глаза. Арсений выпрямился и стал наблюдать за игрой, ожидая своей очереди быть в кадре. Человек с «журавлём» сделал пару шагов в сторону двери, где стояли Смирнов и Дружников. — Сцена вторая, дубль первый, начали! — хлопушечник сделал ещё один щелчок. Реплики Романа и Михаила разобрать было почти невозможно, однако смысл был понятен — они обсуждали предстоящее выступление Сергея и явно не замечали парней на сцене. — Используй необычное сочетание аккордов, перебора и… — Смирнов остановился. Его лицо, насквозь пропитанное энтузиазмом, в миг потускнело. — А вы что тут делаете? — рыжий упёрся руками в бока. Камера вновь перевелась на Арсения с Антоном. — Аналогичный вопрос. У нас разрешение на репетицию! — вскидывая голову вверх, отчеканил голубоглазый. — А я не давал разрешения, так что будьте хорошими мальчиками и идите-ка отсюда, — надменно произнёс актёр отца Сергея. Юноши на сцене переглянулись. — Ну, живее! … Съёмки длились недолго — группа управилась всего за пару часов. Арсений стоял в кабинке и затягивал шнурки на кедах. — Забей ты на этого малого, — голос Романа вывел его из раздумий о завтрашнем дне, — вызубришь роль и утрёшь ему нос, плохо что ли? — Ты прав, я всяко лучше этого сопляка, ещё покажу ему, кто тут настоящий актёр. — Так-то лучше! — Дружников щёлкнул задвижкой, за ним и Попов. Блондин смотрел в зеркало, улыбаясь. — Красавчика увидел? — Арсений встал рядом с Ромой и посмотрел на своё отражение. — Разве что тебя, — будто пропел тот. — Да, я прекрасен, — без нотки сомнения в голосе бросил брюнет. Кареглазый усмехнулся. — Я пойду, удачи, мистер-совершенство, — он слегка толкнул плечо голубоглазого. Тот уже закрывал дверь в туалет и проходил мимо съёмочной группы. — Завтра на этом же месте в то же время! — крикнул Бек уходящему Арсению. Дорога домой после изматывающего дня — это словно глоток свежего воздуха, долгожданная передышка. Вечерний свет, нежный и мягкий, окрашивает небо в пастельные тона, размывая в мыльную картинку очертания облаков. Прохожие спешат домой, их лица уставшие, но уже спокойные, полные предвкушения домашнего уюта и тёплой еды. Едва слышны шелест листвы, еле уловимый ветерок и аромат вечерней прохлады… В воздухе лишь спокойствие и умиротворение. Кажется, будто все трудности остались позади, а впереди лишь расслабление и мир. Попов, войдя в подъезд своего дома, быстро поднялся по лестнице на свой этаж и, наконец, очутился в своей квартире. Сил оставалось не то чтобы много, однако к завтрашнему дню нужно было готовиться. Его до ужаса клонило в сон, но мечта о том, чтобы показать Шастуну, какой должен быть настоящий актёр, давала ему стимул не свалиться в кровать. Брюнет вышел на балкон и открыл окно. Его взгляд приковало огненное полотно заката, что небрежно разлилось по небу. Солнце, подобно уставшему гиганту, постепенно погружалось за горизонт, оставляя после себя шлейф из красных, оранжевых и фиолетовых красок. Небо, словно огромный холст, было покрыто пятнами золота, которые переливались и меняли тона, отражающий в себе не только тёплый цвет, но и печаль уходящего дня. Мужчина вдыхал глубоко, словно желая хотя бы на миг задержать красоту этого момента. Он чувствовал, как в его грудь проникает нежность солнца, как в душе оживает тихая и спокойная мелодия. По традиции актёр кипятит воду, достаёт заварку и делает прекрасный ромашково-мятный чай. Тело, пропитанное ароматом, тяжелеет, становится более ватным. Каждая мысль в голове звучит туманно, словно погружаясь в пар. Веки стремятся сжаться, убеждая опустить их в сон. Мир погружается в дым чайного клуба. Звуки глушатся. Уже не важно, что происходит там, за пределами кухни. Каждая мышца тела расслабляется, отпуская напряжение. И в этом состоянии полной пассивности остаётся лишь одно — упасть в тёплую постель и сдаться во власть долгожданного сна. Так Попов и поступил. «Вот с утреца выучу весь сценарий на свежую голову» — подумал он и, даже не раздеваясь, улёгся в прогретую солнцем кровать.