Морская пена

      Игорь ненавидит отдыхать. Ему это кажется скучным, неинтересным и попросту ненужным занятием. Есть куча других дел, которыми можно заняться в свободное время. Например, думать, думать, думать… Думать о разных вещах, но обязательно связанных с работой, иначе не будет никакого смысла. Настоящий полицейский полностью должен отдаваться работе, а если нет, то хреновый из него страж закона получается. Хотя, кажется, в участке так думает только Гром.        Июнь выдался в Северной столице как обычно дождливым и чуть прохладным. Ни о какой жаре можно было не мечтать. Но участок по большей мере пустовал, потому что начался сезон отпусков, и все почти поголовно решили покинуть совсем не солнечный город. Но только не Игорь. У него не было времени даже на дурацкие выходные, чтобы просто перевести дух из-за огромного вала работы. Напарника он брать, конечно, не собирался. Настоящие герои работают в одиночку — и никак иначе. — Игорь, тебя Прокопенко вызывает, — один из коллег похлопал хмурого Грома по плечу рукой.        Мужчина не хотел думать о том, почему начальник может его вызывать — причин для наказания или похвалы было много. Он неохотно поднялся со своего места, кладя ручку на многочисленные протоколы, которыми был завален стол. Голова загудела, а мысли снова перемешались в кучу, но центральными остались те, что были связаны с расследованием нового дела. — Игорёш, — Прокопенко улыбается, — Тебе б отпуск взять, отдохнул бы, развеялся. — Нет, Фёдор Иваныч, не нужен мне отпуск, — Игорь нервно отмахивается, мотая головой. — Вон, смотри, бледный весь какой, — подходя ближе, начальник вздыхает. — Ну, — Гром останавливается, не договорив фразу, потому что Прокопенко вручает тому в руку какую-то бумажку, где нарисовано море. — Отказы не принимаются. Завтра летишь на неделю в Сочи, — он дружески хлопает мужчину по спине. — Фёдор Иваныч! Ну какой Сочи? — Игорь смеётся, желая выбросить куда подальше эту злополучную путёвку. — Это приказ, майор! — всё ещё шутливо отвечает Прокопенко. — У нас новая крупная кража, куда я так могу поехать?! — он хочет гнуть свою линию до конца. — Дадим её кому-нибудь другому из отдела, ты не переживай. Отдохни главное, — он недоверчиво смотрит на майора. — Свободен!       Игорь взбудоражен то ли от злости, то ли он нахлынувшей непонятно откуда радости. У него смешанные чувства. Если вкратце, то это чуть-чуть не входило в его планы, всё же работа оставалась на первом месте. Но отказываться теперь не хотелось.        Со скрипом в зубах он собрал нужные вещи за несколько часов до выхода, и получилась всего лишь одна сумка. Особо брать просто было нечего, поэтому пришлось ограничиться самым основным. Мысленно оценивая трагедию принятого Прокопенко решения и разглядывая багаж в своей полуразвалившейся квартире, Игорь с удивлением понял, что последний раз путешествовал куда-то на море очень много лет назад, ещё в детстве. Тогда его отцу, тоже работавшему в своё время в полиции, дали рабочую путёвку. Глаза немного покраснели от неожиданных воспоминаний, но он попытался сдержать порыв эмоций, как и всегда.       Лететь пришлось недолго и достаточно комфортно. Можно даже сказать, что все эти четыре часа полёта майора первый раз за месяц не доставили мысли о работе, поэтому он позволил себе немного расслабиться.        Сочи встретил Игоря своим палящим и жарким солнцем. Идя до своего отеля по слепящими своей яркостью улицам, он непроизвольно щурил глаза, то и дело останавливаясь от усталости. Перемена климата сильно сказывалась на его состоянии. Конечно, можно было доехать на такси. На одном из тех самых, которые стояли около аэропорта, с сидящими там добрыми по виду людьми кавказской наружности. Но Гром не дурак, и несколько тысяч рублей за обычную поездку тратить никогда бы не стал. Потому приходилось по старинке ориентироваться на указания прохожих. Облегчало лишь то, что было не так далеко.        Комната в небольшом отеле (даже хостеле, скорее) была милой и уютной, совсем не похожей на квартиру Игоря в родном Санкт-Петербурге. Из окна тут не виднелись все красоты культурной столицы, а всего лишь какой-то парк и пара домов поблизости. Конечно, майор не претендовал на вид сразу с морем и горами, но небольшое разочарование было просто дополнением к накопившейся усталости.       Он упал на спину, плюхнувшись на застеленную белым бельём кровать. Снова не было сил думать о работе. Взгляд уставился куда-то в потолок, бессмысленно перемещаясь то туда, то сюда. Лучше даже сказать, что не сил не было думать о работе, а о ней вообще не хотелось вспоминать. Вакуум, немного прерываемый шумом с улицы, убаюкал Игоря, но он так и не уснул.        Лучи дневного солнца без перебоя били в стёкла, покрывая светом всё помещение. Гром снова щурился, но теперь как-то не так раздражённо и с неким умиротворением. До него наконец дошло, что целую неделю он свободен от всех этих скучных обязанностей, опасных задержаний и плена холодного Санкт-Петербурга. Он свободен! Это же просто немыслимо. А ещё прямо сейчас Игорь может беспрепятственно взять и пойти на пляж.        На улице даже дышалось по-другому. А солнце светило будто с новой силой, делая воздух обжигающим. Море удивительным образом блестело, переливалось всеми цветами, предавало огромную энергию своей бескрайностью. Но людей на пляже было слишком много, чтобы действительно насладиться моментом. Они везде: на голом песке, лежаках, в воде — каждый сантиметр, казалось, заполнен ими. Игоря это, конечно, немного бесило, но саму атмосферу места сломать никак не могло. Всё же непрекращающаяся речь со всех сторон и игравшая откуда-то громкая музыка прямиком из нулевых делали своё дело.       Однако, здесь были абсолютно удивительные для Игоря люди. Такие, которых в Санкт-Петербурге не встретишь. Либо встретишь, но никогда не узнаешь, как они могут повести себя именно в Сочи. Даже сам майор, казалось, начинает плавится под этим солнцем и лёгким морским воздухом, становясь менее серьёзным. Настроение резкими движениями переходит от отстранённо-избегающего до приветливо-общительного. Хотелось с кем-нибудь пообщаться, но в толпе людей каждый был занят чем-то своим.       Ещё немного побродив по берегу, Игорь уже перестал чувствовать на себе такие агрессивные лучи солнца, потому что те превратились в закатные. Он вздохнул с облегчением. Море всё ещё представлялось мужчине до безумия красивым, но обсудить его красоту было не с кем.        Набережная тоже была переполнена людьми, такими же радостными и по-настоящему живыми, как и на пляже. Игорь уже сам успел привыкнуть к этим счастливым лицам, незаметно для себя вливаясь в их ряды.       За столько часов ходьбы мужчина утомился, но на каждой из встречавшийся ему лавке сидели хотя бы несколько человек. За исключением одной. На ней что-то робко рисовал в своём блокноте молодой человек. Его голова была наклонена к коленям, что лица не было видно, а светлые волосы отдавали рыжеватым оттенком из-за золотых лучей солнцa. — Я могу присесть? — Игорь подошёл к нему, интересуясь лишь из вежливости. — А? Да, конечно. Вы можете... — он нервно поднял голову, немного вздрогнув от неожиданности и чуть не выровнив ручку из своих и без того трясущихся пальцев.       В его очках отражалось море, закат, яркое небо. И Игорь немного задержал взгляд на них, но быстро одёрнул себя. Он спокойно сел, пытаясь не поворачивать голову налево, бессмысленно пялясь куда-то вдаль. Облокотившись назад на руки, его расслабило окончательно, поэтому прервать неловкую тишину решено было нелепым вопросом. — Пейзаж рисуешь? — Игорь повернулся к парню, косясь на его блокнот. — Да, — он как-то неестественно улыбнулся. — Художник? — снова задав нелепый вопрос, Игорь приподнял бровь. — Нет... Студент. — На кого учишься? — третий вопрос к ряду. — Полицейский, — Дима отвечал всё ещё с опаской.       Игорь испытал неподдельное удивление. Не каждый день встретишь рисующего на набережной студента полицейской академии. Его коллеги и он сам не славились особой тягой к творчеству, оттого и было удивительно. — Значит, у нас с тобой много общего, — необдуманная реплика. — Майор полиции Игорь Гром, — он протянул руку. — Дима... Дима Дубин, — парень пожал её в ответ, — Учусь на третьем курсе. — Дашь посмотреть рисунок? — Да, конечно, вот, — он протянул в руку Игоря небольшой блокнот с наброском. — Красиво рисуешь, — Игорь сказал это абсолютно искренне. — Спасибо.       Снова повисла ненавистная тишина. — Ну, будем знакомы, Дима, — Гром похлопал парня по плечу. Тот лишь неловко улыбнулся в ответ. — Может, прогуляемся? — Игорь хотел узнать про нового знакомого гораздо больше. — Давай, — опять эта неловкая улыбка, Игорь уже сбился по счёту, сколько их было за несчастные десять минут.       Дима оказался очень интересным собеседником. Игорь даже в глубине души немного ностальгировал по тому времени, когда был такого же возраста, как Дубин. От парня веяло какой-то беззаботной молодостью, лёгкостью, таким светом, сравнимым с яркостью солнца. — Ты один приехал или с кем-то? — Гром был двигателем диалога, но сам о себе рассказывать не торопился. Слушатель из него куда лучше, чем рассказчик. — Один, — Дима вздохнул, — В Москве у меня не так много друзей. — Я тоже один здесь, — Игорь решил подхватить.       Дубин многозначительно кивнул в знак понимания. — Значит, если каждый в одиночку, будем вдвоём! — мужчина улыбнулся, желая, чтобы его собеседник сделал то же самое. — Это верно, — улыбнулся.       Их разговор преследовали возгласы чаек, прохладный ветер и слабо светящие красные лучи. И теперь уже Игорю не море казалось красивым, а Дима. Особенно когда тот смеялся. Стресс и мысли о работе отходили очень далеко рядом с ним. Десяток лет разницы почти не ощущался. Димины светлые волосы то и дело пушились от дующих порывов воздуха, и майор неосознанно испытывал нотки умиления из-за этого. Его душа окончательно разморозилась, потекла тёплыми каплями и впустила в себя эти зелёные глаза, наполненные искренней теплотой. — Уже поздно, — сказал Дима спустя нескольких часов прогулки с Игорем, поглядывая на наручные часы. — Нет, не уходи только! — Игорь неожиданно даже для себя вскрикнул, смущая товарища. — Я... Я не собирался уходить, — начал оправдываться парень, мотая головой. — Мне так хорошо с тобой, — мысли из головы почему-то превратились в речь.       Дима оставился, на его плечи упал закат, а щёки покрылись еле заметным румянцем. — Игорь, я останусь, — снова улыбнулся. — Спасибо. Не знаю, что на меня нашло, и...— договорить Игорю не дали, заключая того в объятия. Для него это непривычно, странно и так по-новому. Но в то же время очень приятно, будто всю жизнь ему не хватало именно этого. Всё вокруг замерло, остановилось; а осознание того, что буквально вчера они не были знакомы, проедало его изнутри. Ему казалось, что если сейчас двинуться, то он потеряет Диму навсегда, больше никогда с ним не встретится, и их общение закончится столь же внезапно, как и началось.        Прошла вечность, прежде чем хоть какое-то сознание Игоря к нему вернулось. У него ещё никогда такого не было. Честно говоря, он даже с людьми, которых знал всю жизнь, не чувствовал себя в безопасности настолько, насколько с белобрысым парнишкой, которого знает только день. Будто до этого ничего в мире не существовало, и Игорь начал жить только с этого момента. Никогда бы и ни с кем в холодном Санкт-Петербурге он бы не мог чувствовать себя вот так. Но это Сочи. Здесь возможно всё.        Следующие два дня прошли как в тумане, они с Димой всё это время только и делали, что гуляли и купались в тёплом море. — Дим, не сгоришь? — Игорь с улыбкой бросил ему солнцезащитный крем. — Спасибо, — он начал намазывать белую субстанцию на кожу.       Сам Дима бледный, худой, но такой солнечный. Конечно, до мышц Игоря ему было далеко (не физически далеко, потому что Игорь — вот он тут, протянешь руку — и уже можно трогать. а накачаться до таких размеров было бы достаточно сложно), но он не чувствовал никаких проблем по этому поводу. Наоборот, разве что испытывал чувство абсолютного восхищения. У Игоря оставалось 4 дня.        За эти 4 дня ещё столько нужно было успеть. Хотя, если честно, до встречи с Димой у него вообще не было никаких планов. Может, каждый день ходить по барам и выпивать со случайными товарищами и предполагал его отпуск, но Дубин не дружил в алкоголем, а спаивать двадцатилетнего пацана Игорь не собирался.       Чего отпуск Грома уж точно предполагать не мог, было тем, что мужчину будут рисовать везде и постоянно. Особенно в блокноте. Особенно во время того, пока тот говорит. Игорь вовсе не был против, иногда даже позируя для лучшего рисунка. — Так, а теперь руку чуть левее, — Дима кропотливо вырисовывает на бумаге черты Грома: его шорты, яркую расстёгнутую рубашку с короткими рукавами и жизнерадостное выражение на лице. — Нормально? — Игорь сценически не шевелится, чтобы не испортить портрет, хотя понимает, что можно было обойтись и без этого, Дима уж точно сможет нарисовать того по памяти. — Просто отлично, — парень доделывает последние штрихи, — Как тебе? — Ну художник ты, Дим! — он смотрит на рисунок, — Как живой прям.       Дима приглушённо смеётся, и Игорь вместе с ним. Оказывается, если найти "своего" человека, то количество дней с момента знакомства никак не влияет на отношения с ним. Всё развивалось настолько стремительно, что думать времени просто не было. Игорь ещё не дышал так легко рядом с кем-то. — Вкусное мороженое? — идя по той же набережной, где они познакомились несколько дней назад, Игорь косится на рядом идущего Диму. Того обдувает тёплый ветер, а солнце отсвечивает в очках. — Ага, — в одной руке он держит ванильное мороженое, а в другой — фотоаппарат. — Да положи ты его, для чего таскать-то? — Гром никогда не понимал суть всех этих фотографий и зачем вообще они были нужны кому-то, но Дубину он мог позволить что угодно. — Как для чего? Я буду вспоминать об этих днях потом, — Дима слизывает стекавшие капли мороженого по рожку. — Ты разве не будешь? — он нахмурился. — Буду, конечно, — Игорь задумался, — О тебе сложно будет забыть.        Дима засмеялся. И мужчине хотелось слушать его смех вечно, чтобы точно быть уверенным, что он действительно существовал, а не был выдумкой.       Игорь будто сломался, отрёкся от своей прошлой личности, и теперь, казалось, его уже ничего не связывало с тем майором полиции, которым тот был неделю назад. Хотелось не помнить ничего связанного с прошлой его жизнью, в мире существовало лишь палящее солнце, обжигающий воздух, бескрайнее море и Дима. И последний в списке был главным. Хотелось писать ему стихи о великой любви, хотя до этого ни разу в жизни такое желание не появлялось. Хотелось остаться здесь навсегда, не возвращаться ни к какой работе, а просто жить. Хотелось всего и сразу.        Дима неловко делает фото на свой фотоаппарат, долго настраивая объектив на нужные параметры. Море и чистое небо в кадре выглядит поразительно. — Вставай сюда, — показывая рукой, командует Дубин.        Игорь никому бы не дал себя фотографировать, но ему можно. Ему можно всё. Именно поэтому он повинуется. — Сейчас вылетит птичка! — говорит Дима, прежде чем нажать на кнопку.        Гром щурится, смеясь то ли от настоящего счастья, то ли от его реплики и забавности всей ситуации.        Фото получилось чуть мутным, но красота Игоря, стоящего на фоне синего моря, никуда не делась. — Ты красивый, — он абсолютно искренне подмечает это как бы невзначай, рассматривая экран фотоаппарата. — И ты. Ты тоже очень красивый, — Игоря заливает светом изнутри. Раскаты волн становятся сильнее, шелест деревьев громче, а в голове лишь пустота.       И он приближается ближе к Диме, нерешительно целуя того в губы, они у него до невозможности мягкие. И Дубин сразу же теряет устойчивость, чуть ли не падая в объятия мужчины. Мир снова потерял смысл.       Прошло несколько секунд, прежде чем Дима отстранился. Он смотрел на Игоря обворожёнными глазами, не шевелясь. А сердце у обоих так и вообще билось с запредельной частотой. Подул ветер. Слова не были нужны, они прекрасно понимали всё без них. 3 дня...       Игорь понимал, что по большей мере он обречён. Незаметно полетят эти три дня, и они уже, может, никогда и не встретятся. Снова жизнь вернётся на круги своя, в Санкт-Петербурге за это время вряд ли что-то изменилось. А вот в душЕ Грома — почти всё и бесповоротно.       Он снова бессмысленно залипал в потолок, лёжа в душной комнате с закрытыми окнами. Свободное время наедине с собой последние дни Игорь проводил именно так. " Да нужен ли он мне вообще? Ну нужен, да. А что делать? Смириться. Или есть ещё варианты? Думай, думай, думай. "       Собственные мысли то и дело пугали его своими странными ответами на вопросы, не вселяя уверенность. Но это не было важно, потому что впереди у него предстоял ещё один день как в сказке. Именно сейчас время жить настоящим!       Дима снова что-то увлечённо рассказывал о своих любимых режиссёрах двадцатого века, параллельно протирая футболкой очки, но Гром не очень слушал. Он потерял нить повествования, начиная где-то с рассказа о Кубрике, вечно отвлекаясь на толпы туристов.       Солнце припекает всё сильнее, и шум прибоя становится громче, а в голове Игоря рождается идея. Он неожиданно выхватывает из рук Димы очки, несясь по белому песку босыми ногами. — А ты попробуй догони! — он поворачивает голову на бегу, смотря на растерявшегося парня с ехидной ухмылкой. — Игорь! — Дима без очков ни черта не видит, но улыбку Игоря даже в размывчатом пятне угадывается легко.       И он бросается в догонку, а их следы на песке смывают волны, над головами кружится голубой небосвод, летают птицы и плывут облака. — Тебе настолько не понравился мой монолог, что решил сбежать? — запыхавшись и посмеиваясь, Дубин забирает из рук Грома свои очки резким движением, — Мог бы сразу сказать. — Ты серьёзный больно был, — он всё ещё улыбается.       Дима дружески толкает Игоря в плечо, а потом убегает от него со словами о том, что теперь его очередь догонять.        Сказать точно, так ли должно выглядеть счастье, Гром не мог, но предполагал, что именно так. 2... — Отличная шаурма. Спасибо, Игорь, — в очередную их встречу Гром вручает Диме её вместо цветов. Романтик из него получился немного сомнительный. — Шаверма, Дим. Это называется шаверма, — с улыбкой поправляет Игорь. Нрав петербуржца стоит железобетонным блоком в его сознании настолько, что даже в такие моменты обычно берёт верх. — Прости, забыл! — оправдывается Дима, — Шаверма отличная. — У нас в Питере вкуснее делают, — откусывая кусок от своей, логически заключает мужчина. — А я не пробовал там шаверму, — он закидывает руку на плечо Игоря. — Как думаешь, это большое упущение? — Самое большое из всех возможных, — Гром смеётся. — Покажешь мне Санкт-Петербург? — с детской задорностью спрашивает студент. — А куда я денусь? — Игорь с смазанно целует Диму в щёку своими губами в соусе. — Конечно.       Сегодня первый раз за отпуск мужчины здесь немного пасмурно и прохладно, но они с Дубиным всё ещё шортах и футболках. И им хорошо. Лучше, чем когда-либо. 1.       Остался чёртов день. Каким образом Игорь должен был успеть подарить Диме весь мир, прежде попрощаться с ним на неопределённый срок? Каким образом несчастные 24 часа могли уместить всё то, что он хотел ему сказать?       Грому хотелось греметь, орать, рыдать... Но он же сильный, он всёёё вытерпит с гордо поднятой головой. Или на этот раз — нет? — Я улетаю завтра, — Игорь опустил голову, тяжело вздохнув. — Мы ведь встретимся ещё? — лицо Димы напоминало мордочку котёнка. — Не знаю, — мужчина обнял его и уткнулся в плечо. — Ты чего? Мы обязательно увидимся, — Димины волосы обдувал ветер, а в очках снова отражалось небо. — Я люблю тебя, — Игорь, похоже, первый раз в жизни сказал это, не чувствуя себя виноватым или униженным.       Дима не ответил, потому что Игорь и так уже всё знал. — А вот представь, что мы будем работать в одном отделе вместе, — на морской прогулке на лодке Дима сидел напротив мужчины, смотря своими зелёными омутами прямо в глаза. — Представил. И что? — Игорь поднял бровь. — Ты бы взял меня в напарники? — Дим, у меня опасная работа. Я бы... — Дубин прислонил палец к его губам, явно не одобряя опасения Грома. — Тшшш. Ты взял бы. Понял? — Дима игриво смотрел из-под ресниц. — Понял, — у него кружилась голова от переизбытка эмоций.       Со всех сторон окружавшая вода казалась бесконечной и очень глубокой. Хотелось уйти на дно, чтобы последним отпечатком был в голове именно этот день.       Дул ветер, светило солнце, колыхались волны, и Дима снова улыбался, а Игорь с надеждой смотрел на морскую гладь. Он не оставит его и не забудет ни при каких обстоятельствах. 0       И Игорь улетел из Сочи ранним утром обратно к своей привычной жизни.       Подошёл конец их истории. По крайней мере здесь. И единственное, на что Игорь надеялся, было тем, что Дима не останется для него лишь мимолётным воспоминанием, безжалостно смываемым на песке его памяти волной с морской пеной.