Дикий мёд с привкусом горечи.

Улыбка — это не всегда признак счастья.

Иногда это щит.

𓇢𓆸

      Вечеринка. Весёлое времяпрепровождение в кругу друзей и знакомых, но что имела я? Поганое настроение и желание находиться в кругу пьяных студентов как можно меньше. Друзья — это нечто забытое в глубоком детстве, где остались тёплые ладони матери и строгий, но в то же время полный любви взгляд отца. Мне было чуждо слово «семья», «друзья» и «школа». И крайне трудно было влиться в столь бурную студенческую жизнь, в которой меня готовы были встретить с распростёртыми объятиями. Да, далеко не все. Я относилась настороженно к той же Паркинсон, пусть её действия источали искренность, однако осторожность никогда не помешает. Только не в моём мире.       Заполненная волшебниками гостиная пахла огневиски, смородиновым ромом и дымом от вишнёвых сигарет. Музыка играла не слишком громко и не слишком тихо, а приятный гул голосов и приглушенного смеха окутывал каждого студента. Многие уже разбились на парочки, зажимаясь в углах. Первое время мне уделялось слишком много внимания, как новой студентке. Я умело лавировала между вопросами, опираясь на ранее подготовленную легенду, улыбалась и смотрела на самые разные лица. Спустя несколько бокалов крепкого алкоголя внимание улетучилось, и этому я была несказанно рада. Сегодня я впервые попробовала полбокала смородинового рома, и, кажется, этого было достаточно и чтобы расслабиться, и чтобы заняться самокопанием активнее. Стоя у стены поодаль от происходящего веселья, я улыбнулась, наблюдая за милой картиной, где Пэнси обиженно отвернулась от Теодора, в то время как он, зажав сигарету между зубами, вернул её в свои объятия. Было в этом что-то уютное и в то же время домашнее. «То, чего мне, наверное, не хватало».       Продолжая обводить глазами комнату, я вдруг зацепилась за силуэт Забини на втором этаже. Он прокручивал на половину пустой бокал в руке рассматривая ночное небо. Мне вдруг оказалось жизненно необходимо составить ему компанию, и совладать с этим порывом я не могла. Опьянённая часть разума практически кричала об этом. Пробираясь сквозь толпу я неспешно поднялась по лестнице, оказавшись на приличном расстоянии от юноши, но достаточном, чтобы он, даже не оборачиваясь, лениво протянул:       — Мне не нужна компания, Шеферд, — это было сказано не столько презрительно, сколько устало.       — Я и не навязывалась, просто тут… дышится спокойнее, — я ненадолго замолчала сделав ещё несколько шагов в сторону Блейза. — Ты не кажешься особенно радостным этой вечеринке.       — О, я просто предпочитаю наблюдать, — он ответил с лёгкой улыбкой продолжая смотреть на луну.       — И что ты видишь, стоя здесь один? — я забралась на подоконник, подбирая под себя ноги.       — Театр тщеславия. Но иногда можно увидеть что-то настоящее, — и всё-таки он посмотрел на меня, это был короткий взгляд, который он тут же перевёл на бокал с содержимым.       — И как часто это случается?       — Реже, чем хотелось бы.       Мне всё же удалось разговорить его, и мы стали обмениваться мыслями о жизни в Хогвартсе, о том, что значило быть частью Слизерина, и о тонких нюансах магического мира. «Как будто я смыслила в этом хоть что-то». Но я чувствовала себя спокойно. Впервые за день я беззаботно болтала о пустяках, а голова была совершенно пуста от тёмных и тягучих мыслей. Хотелось растянуть этот момент как можно дольше. Правильный подход к Блейзу, и вот он без умолку рассказывает мне очередную смешную историю, где близнецы Уизли вызволяли школу из тисков Амбридж.       — На самом деле даже хорошо, что ты не застала её… А с другой стороны, Хогвартс был поистине светлым несколько лет назад. Хотя, может, так казалось…       — В любом случае я здесь, и уже ничего не исправить, — я печально улыбнулась. — Даже если ты этого сильно хочешь.       — О великий Салазар, Лили, — он рассмеялся. — Кто сказал, что я хотел что-то исправить? Моё отношение ко всем одинаково, прости, если показалось иначе.       — Значит, ты не хотел меня вышвырнуть из поезда? — саркастично вскинув брови, я едва сдержала улыбку.       — Ну, если только немного, — я вновь услышала приятный смех Блейза, что теперь смотрел на меня иначе.       Я вновь обернулась на горизонт, который плавно озарялся, окрашивая небо в тёплые персиковые цвета. Внутри вновь закралось странное тёплое чувство, с которым предстояло разобраться.       — Уже рассвет.       — Уже… — улыбнувшись, я прикрыла глаза. — Спать ложиться уже поздно?       — Полагаю, что так, — он вернул мне улыбку. — Первая пара по трансгрессии, будет вести кто-то из министерства, поэтому не советую опаздывать.       Подмигнув, Забини скрылся за дверью ближайшей комнаты. Я же осталась ещё на некоторое время наблюдая за рассветом.

𓇢𓆸 Three weeks later𓇢𓆸

      Сегодняшний урок был будто бы особенным, но в тоже время уже таким привычным. Стены класса были украшены тяжёлыми занавесами, а свет факелов отбрасывал тёплые тени на древние книги и пергаменты, разложенные по столам. В воздухе витал запах воска и старой пергаментной бумаги, а тихое перешептывание учеников сливалось с потрескиванием огня.       С лёгкостью скользнув в класс, я заметила свободное место. Я быстро и бесшумно, словно грациозная кошка, заняла своё место за партой, прежде чем профессор оторвал взгляд от своего регистра. Сердце билось в такт секундам, но я сохраняла спокойствие, словно это было моим естественным состоянием. Не прошло и минуты, как рядом со мной появился Блейз, усаживаясь рядом. Его появление было таким же незаметным, как и моё. Мы оба переглянулись с лёгкой улыбкой на губах. Сидящие впереди Паркинсон и Нотт повернулись к нам.       — Ты опоздала, но эта твоя способность появляться в самый нужный момент всегда впечатляет, — отметил Тео, ухмыляясь.       — Лучше поздно, чем никогда, особенно, когда речь идёт о хорошей компании, — я с улыбкой вскинула брови, а после перевела взгляд на Пэнси. — Ты как?       — Замечательно, — девушка улыбнулась, — как минимум лучше, чем три недели назад, когда поводом для вечеринки стала ты.       — И, как ни странно, Лили осталась самой трезвой, — подметил Забини.       — О, посмотри на этих двух, — я обернулась на соседа по парте, — им только дай повод.       — Сомневаюсь, что они и сами не в состоянии его найти, отмечая какой-нибудь день создания пергамента или первой волшебной палочки. — Блейз показал в воздухе кавычки, и мы рассмеялись. Нотт уже планировал сказать нечто язвительное, но его прервал гневный голос Бруствера.       — Полагаю, последние парты хотят ответить первыми. Что же, тогда приступим… — профессор раскрыл учебник пробегаясь взглядом по пожелтевшим страницам, явно раздумывая над вопросом. — Теодор, какие факторы влияют на выбор заклинаний для трансгрессии?       — Ну и вопрос, — прошептал Нотт, ухмыльнувшись. — Выбор заклинаний зависит от нескольких факторов, — он не поднялся с места и стал перечислять факторы демонстративно разгибая пальцы на руке, — цели трансгрессии, уровня мастерства волшебника, и доступных магических ресурсов. Необходимо учитывать возможные риски и последствия.       — Хорошо. Лили, — Бруствер повторил те же действия с книгой, я же откинулась на спинку стула внимательно всматриваясь в его лицо, — расскажи о последствиях неудачной трансгрессии.       — Неудачная трансгрессия может привести к непредсказуемым и потенциально опасным последствиям, включая магические аномалии, нежелательные проклятия или даже разрушение пространственно-временного континуума.       — Хорошо, — услышав ответ Кингсли, я вскинула подбородок и ухмыльнулась хитро улыбающемуся Нотту, который обернулся ко мне снова.       Тихое, но уверенное поднятие руки привлекло моё внимание. «Грейнджер», я закатила глаза и шумно выдохнула. За последние три недели пребывания в школе мне порядком надоели её попытки казаться лучше меня. Почему меня? Потому что ни один ответ она не дополняла, лишь мои. Я была не глупа и многому обучена, многое успевала изучать в комнате, пока не была занята очередной вечеринкой, придуманной Паркинсон или Ноттом. И всё же моей тётей была Громлайт Мракс, и уж кто-кто, но она бы точно не позволила грязнокровке быть умнее меня. Однако её здесь не было, а навязанное соперничество мне приходилось разгребать самостоятельно.       — Профессор, я могу дополнить? — её голос вызывал только больше раздражения, я сузила глаза, глядя на неё ледяным взглядом.       — Разумеется, мисс Грейнджер.       — Кроме того, что рассказала Лили, неудачная трансгрессия может привести к перекрёстным загрязнениям магических потоков, что особенно опасно, если в процессе задействованы живые существа. Это может вызвать непредвиденные мутации или перемещение частей тела в различные точки пространства. Также стоит упомянуть психологические последствия для волшебника, осуществляющего трансгрессию. Неудача может оставить глубокие травмы в психике, вплоть до полной потери контроля над магией или постоянного магического истощения.       Мой взгляд, казалось, мог пронзить насквозь, крича о неприязни и навязанном соперничестве, положении, которое она выбивала на фоне других. Это чувство распаляло мою грудь яростью и гневом. Я продолжала смотреть на эту девушку, самодовольно указывавшую на моменты, которые, по её мнению, я упустила. Однако преподаватель не требовал развёрнутого ответа. Сжав руки, я машинально впилась ногтями в колени, а когда Грейнджер закончила и села на место, Нотт обернулся к ней.       — Ты всегда пытаешься быть самой умной в аудитории, но иногда меньше — значит лучше, — он смотрел на неё с явным раздражением. — Лили справилась и без твоего «магического» монолога. Давай дадим ей шанс блеснуть, а не затмевать твоими энциклопедическими выступлениями, — подмигнув, он развернулся обратно и продолжил сидеть как ни в чём не бывало.       Я вдруг перевела полный благодарности взгляд на его спину с едва шокированным выражением лица. Было приятно, что Тео вступился за меня, хотя я не ожидала такого поступка. Мы обменивались колкими фразочками и не более, в остальное время он вёл себя отстранённо и в компании уделял внимания не больше чем всем.       — В конце концов, вы задавали вопросы конкретно нам, профессор. Стоило ли вовлекать остальных в это? — выпрямив спину и опустив на деревянную поверхность стола сложенные в замок руки, я перевела взгляд на профессора.       — Полагаете, что сможете вести лекции лучше меня?       — Разве это я сказала?       Драко, сидящий сзади, коснулся моей спины и зашипел:

— Прекрати немедленно!

— Заткнись, придурок!

      — Тогда, кажется, следует задать вам ещё один вопрос на который вы ответите более развёрнуто, мисс Шеферд, — в этот раз он не смотрел в книгу, а продолжал прожигать меня взглядом. — Расскажите мне о заклинании Арканус Инкогнита и его воздействии на магическую среду.       — Это ещё не рассматривалось на лекциях, профессор, — Блейз презрительно сузил глаза, глядя на Бруствера.       — Тогда минус…       — Это одно из самых загадочных и сложных заклинаний, позволяющее волшебнику скрыть или изменить магическую сущность объекта или существа. Оно создаёт вокруг цели сложную иллюзию, маскирующую её истинную природу и заставляющую окружающую магическую среду игнорировать её присутствие.       Бруствер, удовлетворённый ответом, одобрительно кивнул. Я знала, что сразила Грейнджер, и её озадаченный вид буквально кричал об этом. «Как же сладок вкус чужого поражения». До конца занятия Кингсли не задавал мне вопросов, очки у факультета он не отнял, но и не добавил. Что и вызвало часть презрения к его скупости, которую он проявил попросту несправедливо.       — Зануда, да ещё и придирчивый такой, — Пэнси взяла меня под руку, когда мы покинули кабинет. — Но ты большая молодец, утёрла нос выскочке Грейнджер.       — Я не выскочка, Паркинсон, — отрезала Гермиона, оказавшаяся неподалёку.       — О, мы не сомневались, кучеряшка. Твой озадаченно-грустный вид был одним из лучших трофеев.       Я самодовольно прикусила нижнюю губу с лёгкой улыбкой. Грейнджер бросила на меня отрешённый взгляд и поспешила прочь по коридору, в то время как сзади раздался недовольный голос Поттера, вынуждая меня закатить глаза.       — Прикуси язык, Шеферд. Иначе… — я обернулась к гриффиндорцу, испепеляя того взглядом, на языке крутились язвительные оскорбления, однако сзади него вырос силуэт Забини.       — Иначе что, Поттер? — его лицо оставалось сосредоточенным и в то же время отчуждённым. Блейз был выше Поттера как минимум на голову, а потому, обернувшись, ему пришлось приподнять голову вверх.       — Иначе её ждут последствия. Все ведь в конечном итоге отвечают за свои слова, не так ли?       Завидев выходящего из кабинета Кингсли, Поттер поспешил ретироваться. Блейз же закинул руку на моё плечо и повёл вслед за Ноттом и Паркинсон, которые спешили на обед в Большой зал. Некоторые странно перешептывались, видя Забини таким. Он был осторожен в выборе друзей и не позволял себе сближаться с кем-то. Всегда был отстранённо холодным, как и три недели назад, в нашу первую встречу. Я была бы и рада сказать, что мы стали общаться лучше после первого разговора, но он игнорировал моё существование ещё несколько последующих дней. Я не лезла к нему в душу, но дала ясно понять, что смогу выслушать и поддержать, когда это потребуется. Только после этого он стал мне осторожно открываться, и между нами создавалась незримая связь, которая укреплялась с каждым днём.       Пэнси и я поспешили занять места, тогда как Милисента появилась рядом с двумя журналами в руках. «Американская чаровница» стала неотъемлемой частью моей школьной жизни благодаря темноволосой девушке с бордовой помадой. Мы покупали пару журналов один раз в неделю со свежими новостями женской моды и прочих советов, которые было поистине интересно читать.       — Посмотри на этот образ, — восхищённая Пэнси ткнула пальцем на страницу журнала, привлекая моё внимание.       — Чего-то не хватает, — я задумчиво постучала ногтями по столу, всматриваясь в детали. — Голая шея, не хватает миниатюрной подвески…       — Или наоборот, контрастной, например, чёрного цвета, — девушка ловко подхватила мои мысли.       — Именно, — улыбнувшись, мы отбили друг другу пять.       — Ну вот опя-я-ять, — протянул Нотт, позади которого я увидела Малфоя.       — Мерлин, пришёл новый выпуск? — недовольно закатив глаза, он сел рядом с Блейзом.       — Теперь весь день мы будем слушать болтовню об очередном платье… — отметил Забини.       — Или блузке, которая не сочетается ни с чем, кроме одних брюк, за которыми они будут бегать по всему Хогсмиду.       — О, не сомневайтесь. Вы обязательно пойдёте с нами, — с произнесённой фразой Пэнси, Тео сокрушённо вздохнул, откусывая стручок сельдерея.       Вдоволь начитавшись, мы преступили к обеду, сопровождая застолье привычными шуточками. Мы с Пэнси умело разделяли обеденное время на прочтение журнала и неторопливой трапезы.       — Кстати, когда у нас будет урок по обороне от тёмных искусств? — я вдруг задумалась, что уже прошёл почти месяц, а этой дисциплины ещё ни разу не было.       — Мы прогуляли её уже трижды, милая Лили, — оживился Тео, в уголках его губ стала появляться улыбка.       — Трижды? — мои глаза округлились, а вилка замерла на полпути в воздухе.       — Этот предмет последний по средам, а по средам у нас были вечеринки, — подметил Драко.       — Мерлинова борода, Лили, — раздался лёгкий смех Теодора, — видела бы ты своё лицо.       — Значит, завтра без меня, — я отставила пустую тарелку в сторону.       — Ну нет! — воскликнула Пэнси. — Так не пойдёт.       — Я обязана появиться завтра, вас ведь знают, а я студентка по обмену и почти что за месяц ни разу не была на дисциплине.       — Сомневаюсь, что ты захочешь туда ходить, — Блейз провернул мои действия с тарелкой, внимательно глядя на меня.       — Совмещение? — получив кивок на вопрос, я задала ещё один: — Гриффиндор? — ещё кивок. — Прекрасно, — шумно выдохнув, я опустила голову на раскрытую ладонь.       Ребята продолжили обсуждение, которое я пропускала мимо ушей. Сейчас меня интересовал стол преподавателей, которые тоже обедали. Встретившись с взглядом профессора, я вдруг осознала… «А ведь он не представился». Лгать бессмысленно, как и придумывать оправдания, следует ли мне подойти и… «Попытаться оправдаться, Лили? Очень умно». Плевать, дождусь завтрашнего дня и просто появлюсь на лекции или практике, или что там вообще по счёту. Разорвав зрительный контакт, я обернулась к Паркинсон, которая вовсю пыталась привлечь моё внимание.       — Витаешь в тёмных искусствах? — прикусив губу, она игриво вскинула брови.       — Представляю, как буду погружена в оборону от них, — состроив соблазнительную гримасу я всё же рассмеялась.       — Тогда сегодня отправимся в Хогсмид, — помахав журналом в руке, Пэнси улыбнулась. — Наденешь завтра самое сексуальное, что есть в твоём гардеробе и от одного твоего вида Люпин забудет о пропусках, — она приблизилась так, чтобы остаток фразы слышала только я. Это вызвало у меня очередную волну смеха.       — Даже не думай, — улыбнувшись, отрезала я.       — Он холост, малышка Лили.       Подмигнув, девушка обвила моё предплечье и мы поспешили вслед за парнями на очередную скучную лекцию по магловедению. Стоило мне сесть за парту, как мои чёрные волосы рассыпались волнами по плечам, а тёмно-карие глаза пылали задумчивостью. Я представляла себя в длинном, элегантном плаще тёмно-зелёного цвета, который идеально сочетался с глазами. Или, может быть, в чёрной мантии с серебристыми узорами, которые будут переливаться под лучами осеннего солнца. Хотелось чего-то, что будет выделять из толпы, но в то же время не кричать о моём присутствии. С этими мыслями закончилась и лекция.       Мы с Пэнси уговорили Нотта и Забини остаться в школе, желая насладиться обычным девчачьими покупками. Хогсмид медленно погружался в огни под вечерними лучами закатного солнца, когда мы вооружившись кошельками, отправились на поиски одежды, достойной таких слизеринок как мы. Наши шаги отдавались эхом по брусчатке, а в воздухе витал дух приключений и неподдельного веселья.       — Представляешь, если бы у нас были мантии, которые могли бы трансформироваться в платья для вечеринок? Никаких проблем с выбором наряда! — Пэнси рассмеялась, всё так же обвивая моё предплечье. Это был её любимый жест.       — И каждый раз новый стиль, — я широко улыбнулась. — Но знаешь, мне бы не хотелось, чтобы Снейп видел меня в платье на уроке зельеварения… — мой смех заразительно разнёсся по улице.       Мы заглянули в «Тёмные Узоры», где каждая вещь казалась произведением искусства. Пэнси подмигнула мне, примеряя шляпу, которая умело скрывала её глаза, придавая особую загадочность.       — О, эта шляпа создана для тебя! Ты выглядишь как загадочная ведьма из древних легенд.       — Да, только мне ещё нужен кот. Чёрный, с зелёными глазами, чтобы дополнить образ.       Мы смеялись, перебирая волшебные аксессуары, и каждая находка вызывала новую волну восторга и шуток. В другом магазине мы нашли перчатки, которые меняли цвет при контакте с разными ингредиентами.       — Смотри, эти перчатки станут зелёными, как только я коснусь лягушачьих лапок. Как тебе такой способ проверки свежести ингредиентов?       — Или способ узнать, кто из нас лучше готовит зелья! — ответила она с поддразнивающей улыбкой.       Когда мы вышли из магазина, наши сердца были полны радости, а руки — покупок. Пэнси дарила мне море положительных эмоций и воспоминаний, которые отдавались особым теплом в душе. Никогда раньше я не испытывала столько чувств. Всё было впервые и я была несказанно рада свободе, которая оказалась в моих руках. Я была благодарна судьбе за лучики света в непроглядной тьме, что заволокла душу. Мне было легко дышать полной грудью, легко радоваться за собственные успехи и успехи других, и расстраиваться вместе если что-то шло не так. За три недели я испытала больше чувств, чем за восемь лет в поместье Мракс.       — Этот день запомнится нам надолго, Пэнси. Мы не просто купили одежду, мы создали воспоминания, — я вложила в эту фразу куда больше смысла, чем было очевидно для всех других.       — И немного хаоса для тех, кто будет стирать все эти мантии! — мы рассмеялись, представляя, как наши новые наряды будут искриться и переливаться в свете звёзд на школьном балу.       Под смех и шутки мы добрались к гостинной заваливаясь на диван с грохотом и смехом. На звук вышел и Нотт.       — Я ни на грамм не сомневался в обладательницах смеха, — улыбнувшись, он сунул руки в карманы, остановившись по центру лестницы.       — Было бы странно, если бы ты принял наш смех за чужой, Тео, — ответила Паркинсон в попытках подняться с дивана.       — Если Лили не идёт на вечеринку, то вечеринка идёт к ней, — достав сигарету из серебряного портсигара, Нотт поджог её кончик палочкой.       — Сомневаюсь, что ты устроишь вечеринку прямиком на лекции у Люпина, — я вновь рассмеялась, устраиваясь на диване удобнее.       — О, ты плохо меня знаешь, Шеферд. Но нет, всё куда проще.       — Сегодня? Кто? — Пэнси по всей видимости уже поняла Тео, в то время как я озадаченно смотрела на них двоих поочерёдно.       — Рейвенкло.

𓇢𓆸

      Тусклый свет в гостиной Рейвенкло выхватывал из полумрака смеющиеся лица и мелькающие в танце силуэты. Протиснувшись сквозь толпу у входа, я на миг застыла, сбитая с толку какофонией звуков и красок. Все факультеты сплелись здесь в едином, дышащем теле вечеринки.       Тео, не теряя ни секунды, увлёк Пэнси в самую гущу, оставив меня наедине с громкой музыкой и собственными мыслями. Взгляд сам пополз к длинному столу, уставленному бутылками. Выбор был предсказуемо скуден, но пальцы нашли знакомое узкое горлышко — херес, золотистый и обманчиво лёгкий. Я налила полный бокал, ощутив прохладу стекла, и осушила его одним долгим, жгучим глотком. Тепло разлилось по жилам, притупив острые углы. С этим зарядом безрассудства я шагнула в танцующую толпу.       Музыка врезалась в рёбра, ритм отстукивал в висках. Я зажмурилась, отдавшись ему, позволив телу вспомнить давно забытые движения. Это не был изящный танец — это был сброс оков. Резкие повороты, взмахи руками, будто сбивавшие невидимые преграды, быстрые шаги, за которыми не могла угнаться мысль. Я не парила — я рушилась и собиралась заново с каждым тактом, стараясь вытряхнуть из себя всё: горечь потерь, тяжесть взглядов, собственную неуверенность. Это был не полёт души, а битва с самой собой, облечённая в форму танца.       Внезапно я распахнула глаза — и наткнулась на взгляд. Холодный, оценивающий, неотрывный. Малфой стоял у стены, будто тень, отлитая из серебра и высокомерия. Его присутствие было как ледяная струя воздуха в раскалённой комнате. «И зачем тащиться на вечеринку, если единственное, что ты умеешь — это киснуть у стенки?» — мелькнуло в голове с внезапной, пьяной дерзостью. Я презрительно отвела глаза, развернулась и направилась обратно к столу, к спасительной бутылке. Бокал. Ещё один. Тепло сменилось оглушающим жаром, а музыка — гулом в ушах.       Я танцевала и пила по кругу, как заводная кукла, пока не заметила, что толпа поредела, а в высокие окна пробивалась грязно-серая полоса рассвета. Голова гудела, мир плыл. Я безуспешно попыталась найти в промозглом полумраке Пэнси. Ничего. Мысли спутались, слипшись в тягучую, беспомощную массу.       Ноги сами понесли к лестнице, но ступени предательски раздвоились, поплыли под ногами. Я едва успела схватиться за перила, прежде чем колени подкосились, и я грузно осела на нижнюю ступеньку. Голова раскалывалась, в глазах темнело. «Надо подняться… найти её… уйти…» — но тело не слушалось, будто налитое свинцом. Я прислонилась лбом к холодному дереву, пытаясь отдышаться, прогнать туман. А когда снова открыла глаза, то поняла, что не открывала их вовсе — тяжёлый, беспробудный сон накрыл меня с головой прямо здесь, на пороге опустевшего праздника.