Cause you are young

Время обед. В этот промежуток передавали несильный снегопад. Многие остались сидеть дома, или на работе, внутри офиса сидя на стуле, пиля взглядом светлый экран компьютера нажимая очередные клавиши. Школьники горюют на уроках, кто-то нет, откисая на своей кровати. Животных на улицу выгуливать не спешат. Хоть и надо было. В магазины заходят погреться. А купят они что-то или нет, неизвестно. На одиноком холме, что окружён множеством деревьев, стоит ветхое сооружение похожее на недостроенный дом. Окон нет, дверей ”Почти„ тоже. Есть, только полуразваленные, еле держащиеся на ржавых петлях. Никто в нём не живёт. Лишь изредка посещается некоторыми личностями. Сующие свой нос, куда не следовало бы. Внутри два стула и небольшой стол. Две железные кружки на нём... Абсолютно пустые. Чуть продутые снегом, примёрзшие к поверхности. Внутри темно. Сыро. Холодно. Из входа сыпятся осадки, засыпая единственный проход. А ведь когда-то, хозяин постройки, сам, каждую зиму выгребал надоедливый снег. Не летнее солнце, не видно на небе. Скрылось, будто испарилось в страхе. От людских глаз долой. Вихри кружили снежинки по периметру. Задавая жителям леса дневное представление. Суета осталась внизу в городе, за кучами домов одного типа, построенных в ряд. Тропинки почти занесло, но они всё же узнавались. Если, конечно, заблудшая душа помнила о их существовании. Настроение немного непонятное. Вроде и хорошо, а вроде и грустно. Так просто не объяснить. Хочется поскорее дойти до точки встречи. Увидеть близкого друга, а может и больше. Ощутить радостного, немного чудливого снеговика. Чтобы говорил и говорил. Взял за руку, повёл вперёд. Почувствовать тоже, что и он. Будто в резонансе душ. Интересно, а что в общем-то он делал при жизни? Казалось, знакомы так много, но до сих пор есть вещи, о которых чёрт не знает. Не задумывался. А что знает про него Алфёдов? Много, в отличие от него. Альф всегда держит баланс в разговорах, и никогда не уставал говорить о всём, что в голову взбредёт. Да хоть про глупые, старые шутки. Всё равно, не забывает использовать фильтр слов. Поддержит любую тему. Несмотря на наличие язв под языком... Снеговик намного старше него, и неизвестно сколько ему сейчас. Джаст не спрашивал, а он не говорил. Как иронично. У них есть о чём поговорить, спустя столько лет. Так происходит всегда. Всегда новые истории, всегда множество тем для обсуждения. Им нет границ, а если бы и были, то становились шире и шире. И вот он медленно, лёгким шагом идёт к полупрозрачной фигуре. На вид совсем молодой юноша. Белоснежные волосы уложены, одет строго и модно. Хотя кто знает когда этот костюм был сшит. И выделяется из всего образа, ярко алый галстук, под цвет зрачков. Ни одного пятнышка, ни одной пылинки. Только на плечах лежит тонкий слой белой сыпи. Смотрит с улыбкой, которая может согреть всю Антарктиду. Весь мир. Только одним им. Стоит ему захотеть, никто не откажет такому обаятельному мальчишке. Не посмеет перечить, не скажет слова против этому ангелу. Пускай. Если вокруг случится пожар, на него не попадет пепел, не загорится его костюм. Это невозможно. Грустно, но это чистая правда. Правда ведь всегда лучше? Так ведь? Призракам не свойственно появлятся просто так. Чувства - единственное, что держит их здесь. Получилось, что само их существование чудо-чудное. И сейчас, Джаст подходит к нему с такой же эмоцией как и он. Тёплой, нежной. Будто к самому родному существу, может и ближе. — Ну ты чего как не родной, пошли уж. К призраку нельзя притронуться, он не материален. И чёрт жалеет, что такое невозможно. Словно пытка. Не подать руку, не дотронуться до этих розовых щёк, не согреть, не обнять. Да тут много чего невозможно. До бесконечности можно считать. Не может почувствовать его тепло... И попытка взять ладонь Джуста в свою, была провалена. Она прошла насквозь, словно её и нет вовсе. Неловко опомнившись, призрак отстраняется и ждёт реакции второго. И поэтому, черноглазый сам идёт за ним. За его просвечиваемой спиной, как за горой. Ему не грозит ничего страшного. Точнее, им. Не страшен тёмный, голый лес. Ничего. — Ну прости. После экзаменов и правда неудобно. Прошли недели... Было сложно, но я смог всё написать. И на душе легче стало. А желание о встрече, росло с каждым днём. Мне не хватало тебя. Пряча ледяные до дрожи руки в карманы, недавно приобретённого, чёрного пальто, а лицо в старый вязанный шарф неловко извиняется. Искренне. Просто, но как может. Джаст всегда немногословен. — Не прощаю. Просто экзамены написал, а уже выдохся. Будто дальше жизни нет. А она есть, знай. Я же как-то после них ещё прожил. В мои времена посложнее было. - Силуэт шагал блестящими туфлями по снегу. В тишине раздавался звук хруста. Рукой он прикрывал глаза от спокойно летящих хлопьев. - Ну хотя, у нас по другому было. Так уж и быть, ты прощён, Джуст. Даже они могут до него притронуться. Какие-то дикие, замороженные капли воды могут, а он нет. Ну что за несправедливость?! Джаст злится сам на себя. Такой беспомощный. Ему расти и расти. — Алфёдов, можно я задам пару вопросов? Возможно, немного личные. Ну... Просто так, поинтересоваться, всё такое. Мы с тобой, такого ещё не обговаривали. То есть, я с тобой, никогда. - Пока идущий спереди на него оборачивается, чёрт тихо поворачивает голову в левую сторону. Пальцы непроизвольно сжались. А настрой куда-то отдалялся, предаваясь мешающим чувствам. — Да не надо было "спрашивать разрешение", я бы и так ответил. Мне то стесняться в отличие от тебя уже давно не надо. - Снеговик развёл руки в стороны, склоняя макушку вниз. Поза говорящая "ну а что?" Взор зрачков снова возвращается на прежнее место. Только в этот раз, он встретился с чужими. Глаза и галстук Алфёдова, намного заметнее, чем весь он. Вырвиглазный цвет давит на зрение. Они видны чётко, ясно и устрашающе. Призрак мог одним взглядом убить на месте. Тем более, на фоне белого леса, становится ещё жутче. Хищник в маскировке, в полной боевой готовности. — Ну и что? Серьёзно? Тебе терять нечего, а мне есть что. Поэтому и уточняю на всякий. - Надул губы младший, хмуря брови. Ну и что? У него есть чувство стыда, вот что. — Смотрите, впервые такой застенчивый. - Физиономия снеговика смягчилась, и он развернулся обратно вперёд восстановляя шаги. - Как дойдём, можешь начинать свой допрос. — Да ладно, ну ты прям благословил, спасибо, о благородный Алфёдов, что разрешили мне. Мог бы встать на колени, но не хочу. — "Не хочу" не считается. Ты молод, у тебя суставы ещё такую нагрузку выдержать могут, так что потом ещё потрудишься у меня. — Мне начинать боятся? — Нет, конечно. Это шутка. - Альфёдов тихонько хихикал, больше смущая Джаста. Вдалеке на горизонте появляется старый домик. Деревянный, пока что, у него целая крыша, окна и есть даже, как-то, рабочая дверь. Он не достроен до конца. Один среди сугробов, но милый. Чувствуется от него уют. Сесть бы сейчас на мягкую кровать, вместе похлёбывать из кружек горячий, крепкий чай. Беседовать, смеяться и лежать отдыхая. Без лишней суеты. Одни, полностью предоставленные самим себе. А если бы Алфёдов не был призраком, а живым человеком? Они могли съехаться. Праздновать вместе, гулять, ходить по магазинам. Завести кота или собаку. Греться дома, завернувшись в плед. Мельком, но эти мысли проскальзывают в, и без того забитую, головошку Джаста. Если бы... Они подходят ближе и ближе. Он знает, что снеговик примет его со всей гостеприимностью. В его доме нет цветов, нет еды, нет супер техники. Только на кухне грязная печь, созданная неизвестно сколько времени назад, и чайник. В старом серванте, он хранит чай и какао. Откуда они у него каждый раз берутся, младший без понятия, но когда их делает призрак, всё до мурашек вкусно и приятно. У его терассы стоит, не самая привлекательная, но часто используемая для посиделок двоих - лавочка. Летом рядом с ней кружатся птицы, проходят мимо ёжики. На неё льёт дождь. Сейчас на ней лежит слой снега. Можно просто смахнуть рукой. Присесть, поболтать. Отдохнуть от всячины, разгрузить мозг. Пока чёрт идёт за Алфёдовым, мысли путаются в один сплошной комок. Старинные, противоречивые чувства. Ощущения спорные, не холодно, не тепло, в животе странная пустота. И не от голода. Опустошение. Как физически, так и ментально. А что думает сам снеговик? А думает ли он? Или он просто шизофрения Джаста. Призрак. А как умер Альфёдов? Кем он был? Как учился? Выглядит, будто отличник. Что ему нравилось? Какие были друзья? Какие были его родители? Так много вопросов, все года их дружбы, он не задавал их. Боязнь обидеть и оскорбить призрака расстраивала его. Вдруг они больше не встретятся? Хуже, если возненавидит его? Больно думать о таком. В отличие от него, он просто чёртик, мирно живущий гражданин в стране. Не враждующий, хоть иногда может побесить... Почти дошли, снегопад утих, он идёт, но не так интенсивно. Лицо больше не прикрывают рукой. Они идут ровно, медленно. В мирной тишине. Обычно, снеговик о чём нибудь говорил. Не в этот раз? Может, он тоже хотел ему что-то сказать... И вот заветная точка назначения, дошли. Без аварий. Все живы. Один точно, без сомнений. Алфёдов поворачивается и садится прямо на лестничную ступень. Джуст смахивает налетевший снег и садится рядом. Призрак более расслаблен, в отличие от него. — Ну, валяй. Мне почему-то кажется, что ты вечность джал этого расспроса. - Почесав затылок, он принял более сгорбленную позу. Теперь его лица невозможно увидеть. — Тогда... - Голос начал дрожать, возникло лёгкое чувство тошноты. - Мне интересно, а кем ты был при жизни. Ты, твои друзья, я помню, ты упоминал их как-то раз. Твои родственники, образование. В общем, о тебе. Просто, зна- — Мы так давно дружим, но ты ничего обо мне не знаешь. Верно? — Да... Я очень, хочу узнать тебя больше. Хочу стать ближе. Мне ты дорог, пускай ты был злодеем, я бы тебя не бросил. - Он смотрит на фигуру сидящего рядом. Снеговик нервно перебирает пальцы. Почему? Он не хочет ему рассказать? Ну и пусть, только не бросай меня. Пожалуйста. — Впрочем, ничего сверхъестественного - скрестив наконец пальцы, оставил их в таком положении. Джаст расслабил хватку на смятом пальто. Нервозность никуда не делать, он волнуется. Предвкушает, заостряет всё внимание. — Собственно, я был обычным ребенком, почти. Я был альбиносом, как и моя мать. А глаза у меня от отца. Я слегка отличался от других, но меня за это не били, не дразнили. В общем, я вполне симпатичный мальчик. Но как только я переехал, из своего маленького города в более обширный и большой, некоторые на меня косо глядели. Не особо обращал внимание на всё. Скорее, пытался. — Знаю, тогда ещё мало где может было встретить альбиносов. Да и сейчас так. А тогда, к любым отличиям от остальных, относились негативно. - Заговорил чёрт, в минуту паузы Алфёдова. - Но в этом же нет никакой опасности? Для здоровья, кроме обильного употребления солнечных лучей. — Ты прав, особо нет. Вылетело из головы, хотел представиться! Меня не зовут Алфёдов, это мой псевдоним, часто используемый при моей жизни... Моё полное имя Дмитрий. — Точно! Мы же не настоящими именами называемся. Был разговор, но ты мне своё имя не говорил. Я тебе сказал, а ты нет. Потом ходил обиженный. - Ухмыльнулся вспоминая былые времена детства. - Я много тогда задавал тебе глупых вопросов. Ты либо меня игнорировал, либо глупо отвечал мстя. — Не ты один тут чёрт в глубине души. Интересно, помнишь как мы встретились? Впервые. - Уже не такие, ярко интенсивные очи, смотрят на Джаста. Джаст не понимает. Открыв рот в попытке произнести звук, не может. Конечно он помнит. Естественно. Они тогда... А что они тогда? Как начинались их встречи в лесу? Что было до появления призрака? Казалось, он всё помнит, но пытаясь разобрать мутное изображение у себя в голове. Не получается. Всё плывёт. Волны боли приступают к парню. Самочувствие в который раз ухудшается за сегодняшний день... Видя растерявшегося, потрёпанного и страдающего близкого человека, Алфёдов, делает вид что обнимает того. Не может, но пытается. Делает это не физически, а ментально. Но снеговик будто стал только невесомее и тусклее. Почти незаметно. Ком в горле не позволяет и словечка вымолвить. Больно, страшно, грустно. Неожиданно в поле зрения за всеми размытыми картинами чёртик видит кого-то стоящего спереди. Солнце, деревья, белая, пушистая и резвая собака с красными ошейником. Джаст ощущает себя ребёнком маленьким, невиновным ни в чём. Маленькое тело движется за кем-то. Увлеченно что-то говорит без остановки. Говорит и говорит, и вдруг наступает темнота. Виски пульсируют. За тьмой ничего не разглядеть. Руки мальчика кто-то держит сзади, прижимая к себе. Белая фигура с красным галстуком отдаляется. Собака в стороне громко лает. Джаст не перестаёт кричать, слёзы текут без остановки. Кто это? Что это? Где? Что происходит? Красный огонёк исчезает. Теперь он падает глубоко-глубоко вниз с обрыва. Резвая собака, сидит на месте, то ли лая, то ли скулы. Весь в каплях от слёз он больше не произносит ни звука. Стоя как статуя на одном месте. Ошеломлённый, сломанный. Он больше не может. Глаза распахиваются, Джаст пытается схватить призрака. Глубокий вздох. Не получается. Хрип доносится из уст. Влага течёт и течёт. Ладони в конце концов упираются в замёрзшее дерево. Локти сгибаются, в лёгких катастрофично не хватает воздуха. Всхлипы проскакивают между вечными минутами. Снеговик с печальным выражением лица глядит на него. Потрёпанного, уставшего и измученного. Не обнять, не поцеловать в лоб. Он никак не может ему помочь. Не эта ли пытка? Невозможно не мучится. — Ты... Алфёдов, это был ты! Точно ты... Кулаки сжимались, ногти причиняли дискомфорт и оставляли следы. Глаза щипали. Ноги дрожали. — Я рассказу тебе. Всё, от начала до конца. Не плачь. От твоих слёз мне становится ещё хуже и хуже. Не люблю когда вижу мучения, твоя улыбка мне нравится куда больше, чем что либо. Ладони тянутся к обмякшему телу чёрта. Неловко, робко. Проглатывая густую слюну, до ослабевших плеч, дотрагиваются горячие, родные ладони в перчатках. Герой пришедший из пустоты. Спина резко выпрямилась и шея была повернута к призраку. — Как?.. Пустые, убитые яблоки глаз не двигались. На виду томно селился густой лес. На горизонте просачивались серые полосы. Плечи и ноги не чувствовались. Будто они и не часть тела вовсе. До этого момента элегантный костюм был без одной сладки. Но тут талию Альфёдова прижимают со всей силы прижимают к себе. Запах, мышцы, локоны волос. Он может чувствовать их. Зажмурив веки, не мог поверить. Не хотелось открывать их. Возможно - это всё сон. Сладкий, заманчивый. Искушающий. Такой приятный. Снеговик лёгкими движениями гладит ослабшие лопатки Джаста. Проходя вдоль позвоночника, вверх и вниз. Он может его трогать. Стискивал в объятиях. Дарил любовь, ласку. В белоснежную шею уткнулся носом младший. На коже стали видны влажные следы. Немного промокший шёлковый воротник рубашки. — Каким бы ты не был, на самом деле ты маленький милый чёртик. Ни капли не злой, а добрый-добрый. Только ты. Не плачь солнышко. Ну же... — Не могу, не могу. Сам знаешь. - Хватка рук в мгновение усилилась. - Люблю тебя. Люблю. Почему не знаю, просто за то, что ты со мной. Я могу повторять это для тебя - постоянно. — Знаю. Я всё знаю, и пойму тебя. Успокою, защищу, развеселю. Хоть ты не помнишь. Я всегда буду с тобой. Ты и я. Мы вместе. Ты не один, я тебя поддержу. Скажешь уйти - уйду... Хлопья перестали падать с неба. Вокруг тишина. Не птиц, ни животных, никого. Застыв в одной положении как статуя он готов находится так вечность. Рядом с призраком спокойно, так хорошо. Это тепло ему бы никто другой не заменил бы. Как вообще он смог таким родится. Белоснежный. Джаст понял ещё одну вещь, зима - его любимое время года. Он ассоциируется с добрым снеговиком. Почему когда чёрт был малышом, он не любил её. Скорее ненавидел. Презирал. Он не собирал носатого друга во дворе. Не делал ангелочка валяясь на снегу. Не строил ледяные замки с баррикадами. Как скучно. — Расскажи мне всё, я хочу знать. И неважно, печально или нет, негативно, мерзко. Просто расскажи. Тебе никто здесь не навредит. - Зеленоглазый отстранился от Алфёдова. Потёр его щеки своими ладонями, прижался ко лбу. - Если кто-то нападёт на тебя, я буду твоим героем. Твоим спасением. Собравшись духом, губы то и дело вздрагивали. Как начать? Настолько подробно или нет? Джуст же сказал, что ему всё равно как. Тогда и правда так? Или нет! Теперь и он запутался. Сложнее некуда. Вот и поясняй теперь за свои слова, дурак! Снеговик немного отодвинулся и поправил завязанный галстук, припуская его вниз. Дышать сразу полегче стало. Нужно, чтобы мозг работал. Но не перенапрягать. Соберись! — В общем. Самый-самый первый раз, когда мы встретились был в, ныне, городе Майншилд. Я как раз туда переехал. И дела слегка не задались. Как не хотелось, не получалось. Не мог я завести друзей. Всё отвергали меня. Так жалко себя я ещё не чувствовал. Моё состояние вместе с этим портилось. Я стал чуть ли параноиком. Стал бояться каждого. И после, когда я уже не был чужаком, это чёрта сыграла свою роль. Самую низкую. Моя внешность не кого уже не удивляла, в общем. В средней школе у меня была своя контора. Состояла из пяти человек. Я, Сантос, Альцест, Хэвил и Секби. Дурачки больше некуда, ей богу. Честно, искренни думал мы друзья! И в огонь и в воду, главное вместе. Но я был обузой. Приезжий, странный, молчаливый. Они сдружились со мной из-за жалости. Коей в их глазах, сначала я не смог рассмотреть. После, я видел в них только презрение. Каждые дни, превратились в мучения. Игнорирование неделями, обидные шутки, и незнакомые люди, которых они подговаривали, чтобы унижать меня. Унижение было различным. Вспоминать не хочется. Тогда, я и подумать не осмелился, что они способны на такое. В самую последнюю нашу встречу, они всё таки решили рассказать правду. И произошла беда. Мы встретились в заброшенном доме. В достаточно, удалённом от города месте. Понимаешь, верно? Это дом, на пороге которого мы сейчас сидим. Пока они жаловались на меня, игнорируя любые мои высказывания, мимо проходила семья. Они громко разговаривали, весело, энергично, и мы сразу их заприметили. Молодая женщина, мужчина, и маленький ребёнок, лет пяти. Супруги, как им казалось - супруги, крепко держались за руки, у девушки в руках был букет светло-розовых тюльпанов и алых роз. Впереди них шёл мальчик, у него же, была самая ответственная роль! Он держал собаку, по виду овчарку, на поводке. Она учуяла что-то, сразу понятно, что нас. Маленькие ручки, не крепко держали поводок, и поэтому, как только животное дёрнулось с места, наша компания побежала из дома вон. На последок, меня бросили. Я не хиленький, они знали, тем более пережив побои... Альцест, самый крупный из них, оттолкнул меня от окна, через которое они бежали, и это весьма заторможело меня. Что-то не так с ногой, болела, не сильно... Вот при беге, как раз, сильно. Выхода не было, собака приближалась, надо выбираться. И так, я всеми оставшимися силами, через жёсткую боль, бросился в бега. Не за ними, я даже не знал эту местность. От конторы и след простыл. Овчарка, жутко резвая, не хотела отставать. Не обращал внимания, но за ней, довольно быстро, бежал ты. Да, этот мальчик ты, эти мужчина с женщиной - твои родители. Ты кричал что-то невнятное, я твою речь не понимал. Разве что, отрывками... Сейчас и вовсе не вспомню. Я продолжал бежать, в груди жгло как в аду. Горло пересохло. Мальчик пытался ухватить ремень поводка, не смотря на неудобную позицию. Естественно, безуспешно. Пробежка была долгой, к сведению. На пути виднелся обрыв, который я не заметил, уже еле-еле соображая...

Теперь картина была полная. Кусочки пазла собраны. Ты, я. Вот почему мы сейчас тут с тобой. Чтобы заглушить наше одиночество. Залепить дыру внутри себя. Склеить разбитое сердце, не чаявшего любви. Вдохнуть новые эмоции, не виданные ранее. И просто, насладиться оставшимся циклом. Нашим циклом, заканчивающегося тут, прямо сейчас.

Алфёдов рассыпается. Жёсткое солнце выходит из-за серых облаков, превращая его в пепел. Убирая остановившиеся время, в этом месте. Теперь дом, не то что недостроенный, он превратился в рухлядь. Никакого чайника, только кусок какого-то засыпанного металла. На месте ни какао, ни чая. Снеговик ушёл, забирая с собой многолетнюю мерзлоту паразитирущую в Джасте. Проедая, годами, ему мозги, заставляя видеть иллюзии. Теперь всё обычно. Теперь, его больше нет. Он единственный, возможно, живой человек, помнящим такого парня, как Дмитрий Алфёдов.