Ажяж

Тьма. Именно она обволакивала, укутывала и звала за собой. Разум в ней растворялся окончательно, позволяя себе отдаться в лапы смерти. Именно она ждала его в конце. Не рай или ад, не чистилище или новая жизнь, а пустота. Гнетущая и удушающая. И хотелось плакать. Рвать на себе кожу от негодования, да вот все эмоции давно прошли. Жидкости для слез не осталось, как и чувств. Когда он ещё лежал на кровати, ели дыша и понимая, что это его последние минуты — он был спокоен. В окружении семьи тот давил из себя улыбку, чтобы не расстраивать их, хоть в душе его происходили бури и обвалы. Двигаться было чертовски больно, как и дышать. Лёгкие его были поражены, и с каждым вдохом его будто пронзали шипы, а сухость кожи особенно чувствовалась. Удручающая слабость и неприятный зуд, который невозможно удовлетворить. От бессилия хотелось плакать. Веки уже не могли удерживать своего же веса, и оставалось лишь сквозь дрёму слушать, что происходит снаружи и ждать конца. Перед тем, как погрузиться в бездну, тот слышал неразборчивый мужской голос. Он о чем-то говорил с матерью. В голове лишь белый шум, через который смутно доносились посторонние звуки. И вот, неизвестный мужчина подходит, и все, что остаётся — острая боль во всем теле, а дальше…

***

Открыв глаза, Танджиро поднялся. Осмотрев комнату, в которой тот находится, он сложил руки на коленях, пытаясь вспомнить хоть что-то. Голова вместе с глазами болела так, будто её ударили чем-то тяжёлым. Сомнение мог вызвать даже тот факт, что он не знает, в своем ли доме сейчас находился. Посторонние звуки мешали, а взгляд все никак не мог сфокусироваться на чем-то одном. Но, не считая этого, чувствовал он себя хорошо. Руки и ноги не сломаны, голова на месте. Даже можно было дышать полной грудью. Рука автоматически направилась к коротким волосам, но как только на пути встало что-то твердое — застыла на месте, пока глаза раскрылись в недоумении. Слегка дрожащей рукой тот начал ощупывать неизвестное, и все оказалось куда проще, чем он напридумывал. Это была серёжка. Самая обычная, но слегка громосткая. Она была настолько холодной, что обжигала горячие подушечки пальцев, будто та сделана из льда. Не успев даже встать с кровати, юноша уловил из коридора шаркающие шаги, а как только силуэт пришедшего показался в дверном проёме, треск битой посуды мерзко ударил по ушам. Неизвестная женщина на пороге прикрыла уже свободными руками рот, а глаза ее сделались совсем уж жалкими. Лишь звенящая тишина повисла между ними, а вместе с тем — непонимание мальца. В голове его появлялось все больше вопросов, в то время как женщина, с виду далеко не молодая, будто не веря собственным глазам, двинулась в сторону кровати. — Танджиро… — неверящий шёпот ударил где-то ниже, заставляя образоваться в груди комок стыда. На усталом лице, покрытом морщинами, заблестели первые слезы, заставляя ту все же кинуться к Танджиро, заключая его в объятия. Руки вцепились в кожу мертвой хваткой, будто в любой момент парень исчезнет, словно счастливое видение. Прижимая его к сердцу, как самое дорогое что у нее есть, та лишь что-то невнятно шептала сквозь слёзы. Руки мальца уже потянулись в ответ, но робко отступившись, тот все же опустил их на хрупкие плечи, пытаясь как можно деликатнее отодвинуть ее от себя. — Извиняюсь, но кто вы? — в чужих глазах будто что-то умерло. Слова, вроде такие банальные, резали как нож по сердцу. Вытерев слезы дрожащими руками, та, рвано выдохнув, села ровно. — Танджиро, ты… — будто всё ещё не веря, с некой надеждой переспрашивает женщина, боясь, что ответ окажется положительным. — Ты правда не помнишь меня?.. Брови невольно свелись к переносице, пытаясь откопать хотя бы одно воспоминание с ней. Не хотелось снова расстраивать незнакомку, но ему не оставалось ничего, кроме как признать горькую правду. — Извините, но нет. Мы были знакомы? — Женщина совсем поникла, опустив взгляд. Вина неприятно колола в груди, и тот уже хотел попытаться как-то подбодрить или успокоить, как послышался горький смешок, после которого та снова подала голос. — Этого стоило ожидать. Меня предупреждали, что ты можешь все забыть, но я надеялась, что… — та осеклась, быстро вернув бывший темп повествования: тихий и мягкий. — Не важно. Давай начнем с начала. Я — твоя мама. Мягко взяв его руки в свои, «мама» заглянула в чужие глаза, в надежде выискать в них хоть каплю понимания и принятия. Темные, в каких-то местах уже седые волосы были убраны под платок, серые глаза сейчас были такими светлыми и добрыми, а на усталом лице была слабая улыбка, будто она и не умеет улыбаться шире. От ее образа веяло теплом и спокойствием, но… Танджиро чуял неладное. В его немногих воспоминаниях, что остались, мама у него была другая. Волосы были другими, касания были другими, голос был другим, а лицо… Лица он не помнил. — Понимаю, будет трудно так просто привыкнуть ко мне и твоей «новой» жизни, но я верю, мы справимся. С одной стороны, это ее сын. Все тот же, родной, просто с потерей памяти. Но с другой, холодный взгляд красных глаз заставлял неловко ёрзать на месте, не зная, как ещё себя повести. — А… Были ли у меня ещё какие-нибудь родственники? — Танджиро был уверен: он не один. Помимо матери должен быть кто-то ещё. Но серые глаза вновь заблестели, так и норовя дать старт очередным слезам. — Понимаешь, Танджиро… — в горле застрял ком. Вновь вспоминать все это было физически больно, но, взяв себя в руки, та попыталась спокойно продолжить. — Были, да, но сейчас они не с нами. Я не хотела об этом говорить, но вечно скрывать от тебя это не получится. Сейчас у тебя есть только я, как и ты у меня. Видимо, у него реально больше никого не осталось. В комнате царило давящее молчание, которое на секунду сбило дыхание Танджиро. Вопросов с каждой секундой становилось все больше. — Эти серьги… Они всегда у меня были? — Робко подав голос, тот теребил в руках одну из серёжек, пряча взгляд где-то в угол комнаты. — Да, всегда. Они достались тебе от покойного отца. — задержавшись на секунду, женщина все же подала голос. Но увидев, как тот пытается нащупать застёжку, вскочила с места, перехватывая чужую руку. — Нет, не снимай их! Даже как-то слишком резко выкрикнув, та судорожно села, сопровождаемая ничего не понимающим взглядом. Вновь пытаясь себя успокоить, та подняла взгляд на юношу, подав тихий и такой отчаянный голос. — Пожалуйста, не снимай их. Хотя бы ради меня. Хоть ты и не знаешь, но эти серьги очень многое значат. — сейчас ее вид ничего не вызывал, кроме жалости. Он за сегодня и так принес ей слишком много боли, не хотелось расстраивать её ещё больше. — Если вам так будет легче, я не буду их снимать. — стараясь как можно непринужденнее улыбнуться, Танджиро попытался так же заглянуть в чужие глаза. Но былые карие очи сейчас горят кровью. Такие холодные и острые, что от первого взгляда та с непривычки вздрогнула. — Спасибо… — тихо уведя взгляд, та, собираясь с мыслями, просидела ещё пару секунд, перед тем как медленно встать. — У нас в стране сейчас не спокойно. Постарайся какое-то время не попадаться никому на глаза. — Но почему? — вопрос вырвался сам собой, чувствуя несправедливость в чужих суждениях. Та снова выдержала тяжёлую паузу, перед тем как вновь заговорить. — Королевские войска ходят по домам, забирая таких здоровых юношей как ты у их семей. Завтра такие и у нас явятся. Я не хочу снова тебя терять, так что, пожалуйста, просто сделай так, как я сказала. — хоть лица ее и не было видно, тот мог по голосу понять, как тяжело ей было. Не в силах что-то ещё сказать, Танджиро сидел, переваривая все услышанное. Видимо, сейчас не самое лучшее время для мирного существования. Но что именно вызвало у власти потребность в народе? Неужели война? Но не успел тот снова открыть рта, как женщина робко подала голос. — Сейчас я собиралась испечь булочки. Твои любимые. Помнишь, как в детстве ты постоянно пытался первым их утащить, но лишь обжигал руки? — Проблескнувшая на лице улыбка пропала так же быстро, как и появилась. — Просто я подумала, что мы бы могли… Танджиро все понял без слов, поднимаясь на ноги, и подходя к матери. Только сейчас он замечает их разницу в росте. Встав с ней в один ряд, тот старался звучать непринужденно. — Я помогу вам с их приготовлением. — изумление на ее лице быстро пропало, позволяя теплой улыбке расплыться по лицу. — Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». — Как скажете! — Сказанное на полном серьёзе, то лишь позабавило женщину, и та по доброму усмехнулась, пока Танджиро потребовалось время, чтобы осознать, что было не так. — Не смотря на все, ты все тот же Танджиро, которого я знала. — рука нежно коснулась коротких волос, заставляя покрыться лёгким румянцем от стыда и осознания. Его же просили на «ты»! — Извини. — Ничего страшного. — эта добрая улыбка в кои-то веки внушала доверие, и та двинулась вперёд. — Нам ещё столько всего нужно успеть сделать вместе.