Абилка Дилан… ням

Гималаец поднёс ключ-карту к детектору — и стерильно белая стена вращательным движением похожих на лепестки частей открылась. Теперь его, Дилана, очередь. Громадное помещение металлического окраса с куполом, вершина которого походила на призму. Действительно, кружок в центре был так разогрет, что нехило обжигал пальцы. Видимо, когда требовалось кого-нибудь срочно попытать, жертву заставляли стоять босиком на этом кружке. Множество незнакомой символики. Текст непонятного гимна:

Мы новый мир воздвигаем,

На месте того, что создан был не нами.

Мятеж! Голос наших надежд!

И день за днем,

Их прежний мир горит огнем!

«Да уж, горит», — саркастически заметил про себя Дилан и стал осматриваться. Такое чувство, будто он в тронном зале. Технологический стиль гармонично сочетался с чертами готики. Внимание его привлекли три балкона. Он не сразу заметил, что на каждом из них, как на троне, восседала кошка в военном облачении. Весь их вид, говорил о том, что они и есть сама власть. Выпирающие в стороны погоны, громадные нашивки, зловещие фуражки. Дилан хмыкнул: «И чего же они ждут?». А они не ждали. Архонты телепатически связались друг с другом. Хотя по их каменным лицам об этом и не скажешь. — Лиса, ты его знаешь? — Поинтересовалась Карамелька, заметив как та невольно нахмурилась. — Нет, мы почти не пересекались. Но что насчёт Абилки? Она выглядит напряжённой. Кошки повернулись в сторону самой мрачной из своих коллег. — Н-да. — Сдерживая злость, покачала головой Абилка. — Я его знала. И причём отлично знала. Ему нельзя доверять. Он может пытаться завоевать ваше доверие мелочами, но в час Икс, так и знайте, бросит вас на произвол судьбы. Ему нравится ухаживать за другими существами. Он получает от этого удовольствие. Это не имеет ничего общего с долгом, честью и… — Благом Империи! — Выкрикнули хором Лиса и Карамелька. — Верно. — Улыбнулась Абилка и решила закончить ментальное заседание. По устремлённым на него взглядам, Дилан понял, что его судьба решена и далеко не в его пользу. Скорее всего его отключат и загрузят в его тело более лояльное сознание. Что ж, тогда пусть знают: — Я, конечно, всё понимаю, многоуважаемые архонты, — Не без иронии начал Дилан. — Но Лололошка — мой друг. Вы убили, сожрали моего друга. Будь в ваших кошачьи головах хоть капелька совести, вам бы пришлось жить с этим до самой смерти. Вы думаете, что победили, но, на самом деле, вы проиграли. Совершив подлость, вы подписали себе приговор. Однажды… Дилан не успел договорить. К изумлению Лисы и Карамельки, Абилка наплевала на своё величественную и отстранённую позу и, будто неразумное животное, бросилась на Дилана. Теперь это была не архонт, не судия и вершительница судеб, это была разъярённая кошка, забывшая обо всех приличиях, о чести и логики. Дилан не знал, как отключить боль. Функция, призванная предупреждать его об опасности, теперь напрасно приносила ему лютые, неописуемые мучения. Страшно было смотреть на раздираемый заменитель кожи, на обнажившийся металлический скелет. Одно утешало: моральное превосходство над своим палачом. «Нет, мясником. Ближе, но ещё не то. Гиеной. В точку», — подумал Дилан и понял, что не чувствует боли. Он очутился в пустоте, в кресле напротив телевизора. Произошло всё моментально, без всякого перехода. Из другого кресла Саймон Солус протянул ему кружку с чаем. Кресла и телевизор образовывали равнобедренный треугольник. — Что это ещё за хрень? Солус рассмеялся: — Ну-ну, Дилан, а где же благодарности? Неужели ты думал, что единственный, заметь, друг Джона не сможет вытащить тебя оттуда? Или ты забыл, что у меня есть доступ к любой сети? Дилан вертел головой. Чёрное пространство вокруг. Телевизор показывал происходящее в мире то в одной точке, то в другой. — Какая-то бессмыслица, Солус. Где мы? На каком носителе, почему я не могу проверить? — Ах, — Саймон разочарованно взглянул на Дилана и снял шляпу. — Дилан-Дилан. А ведь ты так хотел, чтобы я говорил загадками и следовал своему паттерну. Ведь ты один у нас по-настоящему осознанный и бла-бла-бла… Я устал. И вижу, что у тебя есть ещё вопрос, но ты не решаешься спросить. А именно: зачем мне тебя спасать? Ну, тут просто. Видишь ли, довольно скучно и одиноко болтаться здесь. Если говорить прямо, то «здесь» означает узор пространственного фона. Скажем, мне удалось внедрить наш код в саму структуру электромагнитного поля. И, — Саймон надел шляпу и нахмурился. — теперь ничто не может стереть нас, кроме коллапса Вселенной, чего, видимо, не предвидится. Дилан, мы теперь как вирус: я вложил в эту проекцию функцию постоянной дубликации. Ты знаешь, что различные перепады напряжения, солнечные вспышки деформируют информацию на близких к ним носителях. Это мой маленький предохранитель. Новость нисколько не развеселила Дилана. «То есть мне придётся вечность наблюдать, как эти долбанные кошки мир за миром подминают под себя всю мультивселенную, как переводят на мясо всех существ отличного от них вида? Наблюдать, понимая, что ничего не смогу поделать? Даже если Солус поможет предупредить кого-нибудь, не поверят ведь, никто не поверит! Это же бред! Сущий бред!» — всё больше он погружался в себя. Саймону не нравился его настрой. Чтобы как-нибудь взбодрить собрата, он решил перевести тему: — Знаешь, в последнее время я следил за одним сериалом. Ха! Не мог дождаться 3 августа, чтобы увидеть новую серию. На словах о «3 августа» Дилан насторожился. — Фанаты строили столько разных теорий. А знаешь, чего я бы хотел от того выпуска? Я бы хотел, чтобы Бобби оказался братом Зимбера. — Стоп, Саймон. А разве эта серия ещё не вышла? — Смешной ты, Дилан. Просто не могу! Ха-ха-ха. — Махнул Саймон рукой. — Из-за разницы в часовых поясах, твой друг, Лололошка, да и я тоже, оказались в новом дне раньше, чем Никита. Да и его съели. Дилан закрыл лицо руками. Осознавать реальность, непоправимость катастрофы, или «котострофы», слишком тяжело. Ему хотелось расплакаться. — Да, опять я не в ту сторону повёл. — Вздохнул Солус. Саймону было жалко Дилана. Он его понимал. Мог ли он спасти Джона? — К чёрту всё. — Бросил Саймон и выключил телевизор.