Они думали, что все дело в шалфее.

— «Как у тебя здесь душно!» – Аластор распахивает плотно задернутые шторы резким лёгким жестом, вцепляясь в ткань руками. Комнату наполняет красное освещение, делая обстановку в комнате ещё более неприятной: лёгкий бардак, крупицы пыли в воздухе, которые беспорядочно разгуливали по комнате, запах табака... — «Милый, как же ты здесь выживаешь? Это место однозначно нуждается в наведении какого-никакого порядка.» – Демон нараспашку отворяет форточку, выгоняя тяжёлый воздух из комнаты. Он опускается с носочков, пошатываясь назад, затем с лёгкостью чуть отпружинивая от половиц, и оборачиваясь к биснесмену лицом. Вокс закатывает глаза, сидя на своей кровати, закинув ногу на ногу. Он на выдохе, измотанно умоляет: — «О, прошу, только не читай мне лекций, и не начинай бухтеть, как моя достопочтенная матушка.» – телеведущий отмахивается от Аластора, который хватает им же подаренную пепельницу с подоконника, размещая её на прикроватной тумбочке. Он жестом заставляет Вокса подняться, чтобы быстро поправить постельное белье. На душе становится легче от осознания, что по сути, все это некое проявление заботы... Телеведущий вздыхает, и на его лице появляется слабая улыбка. Демон вытаскивает из-за пазухи скрутку калифорнийского шалфея. Он подносит её на свету, любуясь белыми засушенными листиками травы, аккуратно перевязанные тонкой белой ниточкой. — «И как это избавит нас от бессонницы?» – Вокс подходит к нему со спины, тоже уставившись на шалфей. Он скептично выгибает цифровую бровь, скрещивая руки на груди, и неловко покачиваясь из стороны в сторону. Радио-демон оборачивается к нему, роняя негромкий, душистый смешок, от которого внутри все согревается. — «Шалфей, друг мой, обладает рядом интереснейших свойств, и применяется в самых разнообразных целях. Начиная с целебных, заканчивая, например, магическими, вроде очищения помещений от неприятной энергии...» – Аластор говорит это, приближаясь к Воксу, хватая его за руку, и зачем-то заставляя его сделать оборот вокруг себя. Он тянет его за руку, подводя к кровати, и усаживая обратно на неё. Он стоит прямо перед ним, поглаживая одноц рукой по плечу. — «Но нам интересно немного другое...» Аластор снова оглаживает чужое плечо, попадая на трапецевидную мышцу, и чуть нажимая на неё. По телу Вокса расползаются мурашки, а даже такое незначительное надавливание вызывает боль, говоря о перенапряжении. Олень все продолжает, чуть склоняясь к нему: — «Ты напряжен... И в этом вся проблема.» Вокс прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением демона рядом с собой, но не спешит даже пытаться к нему прикоснуться в ответ, ведь знает, что ему это не понравится. — «Шалфей имеет приятный запах, и обладает успокаивающими свойствами... Можно сказать, что это что-то вроде безобидной ароматерапии.» Телеведущий полон скептицизма: — «И ты думаешь, что это поможет? Ты собрался попытаться заснуть со мной вдвоем посреди дня...?» Радио-демон пожимает плечами, делая шаг назад, и распрямляясь. Он прищуривается, склоняя голову на бок. Вокс все сидит на месте, упираясь ладонями в матрас. Он явно был разочарован тем, что тот прервал всякий физический контакт. Аластор поворачивает голову в профиль, почти касаясь подбородком своего плеча. И всё же... Странные у него повадки себя вести... Но до чего интересные и привлекательные. — «А почему бы и нет?» — «Ну, хорошо-хорошо, я-то не против, и очень даже за.» Радио-демон подходит к тумбочке, и осторожно укладывает связку шалфея в пепельницу. Он вытаскивает из кармана собственных брюк причудливую красную зажигалку, посреди которой находился безумно красивый, сделанный из чего-то вроде глины, глаз. Он ловким движением большого пальца открывает крышку с характерным звонким щелчком. Интересно, откуда у него зажигалка? Он ведь не курит. Вокс пялится, как зачарованный. Внутри него разгорается целый пожар, когда он наблюдает за четкими, изящными движениями своего товарища. Нет, это было чистой восхищение без всяких примесей, это так точно. — «Хей, откуда у тебя зажигалка?» – Телеведущий выглядит немного расстерянным. Он приподнимается с кровати, напряжённо смотря на то, как Аластор поджигает сухую связочку растения, и откладывает зажигалку в сторону, прямо рядом с пепельницей. — «Ох, зажигалка – полезная вещь, между прочим! Тебе не о чем беспокоится, просто считаю её необходимым мне предметом, даже если и не курю. К тому же, не хочу смотреть, как ты будешь носится в истерике, и пытаться найти у прохожих огонька, когда тебя резко потянет прикурить.» – Он чуть приподнимает шалфей за туго связанный кончик, заставляя пламя потухнуть. С растения начинает тонкими струйками тянуться светло-серый дым, а в комнате постепенно появляется землистый, приятный запах. Аластор делает лёгкий оборот вокруг себя, за пару шагов приближаясь к Воксу, и плюхаясь рядом с ним. Он притягивает к себе телевизор за плечи, следом перемещая одну руку ниже, останавливая на чужой спине. Он плотно прижимается, сидя рядом, и прикрывая глаза. Телеведущий замерает, молча глазея на это зрелище. Радио-демон невероятно редко делал что-то подобное основываясь на собственной инициативе...

Сегодня, наверное, какой-то особенный день.

Вокс весь сжимается, боясь его спугнуть. Хочется прижать его к себе ближе, утянуть в объятия и сон. Он открывает рот, собираясь спросить, но ответ опережает сам себя: — «Можно.» – четкое, глухое, негромкое, без помех... На лице телеведущего появляется лёгкая улыбка. Его руки оборачиваются вокруг чужого тела, потеряв необходимость следить за прикосновениями. Вокс утягивает его за собой, заставляя лечь рядом. Усталость берет одерживает победу над здравым рассудком. Тепло тел друг друга согревает их, а ещё больше согревает осознание, что рядом лежит никто иной, как тот самый, довольно близкий тебе человек. Сознание медленно погружается в желанное успокоение и забвение. Звуки вокруг затихают, а веки тяжелеют, наливаясь свинцом. Тишина.

Да, этот день определенно был особенный.

Ведущие так и засыпают в объятиях друг друга, надеясь, что этот момент никогда не закончится. Бессонница повержена.