От моей крови

«Не мне вы обязаны свободой. Я не в силах дать её вам — ведь ваша свобода не принадлежит мне. Она принадлежит вам — и только. Если вы хотите её вернуть — возьмите её сами» — Прекрасная женщина с кровью Таргариенов стояла перед толпой рабов. Они смотрели на нее: одни с недоумением, другие с неописуемой радостью. Позади нее стояла армия, готовая исполнить любой ее приказ. «Миса!» — раздался голос, нарушивший тишину. Единичный крик вскоре превратился в хор. Дети, мужчины, женщины и старики подняли голоса в унисон, снова и снова скандируя это слово. «Миса!» Это был бесконечный гимн, заполнивший воздух. «Что это значит?» — спросила она, не отрывая своих аметистовых глаз от толпы. «Это значит… Мать,» — ответили ей, голос дрожал от благоговения, пока она наблюдала, как толпа с восторгом кричала это слово. Эймонд Таргариен проснулся, тяжело дыша.

___________

Сила драконьев снов не даруется без последствий. Разум, человеческая душа, не были созданы для того, чтобы выдерживать знание о будущем. За такую силу человеческое тело должно было платить цену. Баланс должен был сохраняться. Драконьи сны всегда имеет свою цену. Но это известно только тем, кто обладает этой силой. Для валирийцев сила драконьих снов была невероятным даром, достойным самих драконов. Однако для тех, кто видел сны, это было словно проклятие, не позволяющее открыто говорить о своих видениях. Эти сновидцы могли предупреждать своих близких лишь загадками, намеками, которые понимали лишь те, кто действительно слушал. Тем не менее, драконьи сны глубоко почитались среди Таргариенов, ведь именно сны Дейнис Таргариен спасли их от катастрофы, приведшей Валирию к полному уничтожению. И именно сны побудили Эйгона Таргариена завоевать Семь Королевств Вестероса. В своих видениях Эйгон видел бесконечную зиму, идущую с Севера. Он видел возвращение Белых Ходоков и Великую Войну, которую они принесут. Он воспринял это как знак: Таргариен должен объединить Вестерос. После завоевания Семи Королевств Эйгон понял, что он сам не является тем самым ожидаемым героем, но из его крови родится тот, кто им станет. Пророченный Спаситель должен был появиться в далеком будущем. Поэтому на кинжале он оставил свое наследие: «Из моей крови придет Принц, Что Был Обещан, и его песнь станет Песнью Льда и Пламени». Эти слова Эйгон передал своему наследнику, который передавал их своему наследнику, и так далее, пока не появится тот самый принц. В конце концов эти слова стали, возможно, самой охраняемой тайной Таргариенов. Когда Визерис объявил Рейниру своей наследницей, она также узнала эту тайну.

___________

Дейнерис Таргариен появилась среди руин, а за ней следовал её верный сын Дрогон, своими огромными крыльями словно давая матери ложные крылья. Её шаги привели её к месту, где её армия стояла в ожидании, окружённая огнём, дымом и криками. «Вы — всадники Железного Трона! Вы переплыли Узкое море! Вы уничтожили их армии! Вы разрушили их город! Отныне вы будете есть на их земле, плыть по их морям! Вы разбили колеса с их колесниц! Но еще многое предстоит!» Дотракийцы возликовали, пока Дрогон издал могучий рёв, а знамя Таргариенов развевалось на жестоком зимнем ветру. «Серый Червь, ты освободил людей Королевской Гавани от тирании. Ты — мой мастер войны. Прикажи своим воинам занять оставшиеся города. Пусть враги видят, что справедливость приходит к ним вместе с нами.» Безупречные ударили копьями о землю. «Мои храбрые Безупречные, вы освободили этот город от тирании. Мои храбрые дотракийцы, вы разнесли их армии. Вы дали мне семь королевств. Вместе мы накажем мир, который не знает справедливости. Мы освободим всех людей от Вестероса до Эссоса! Мы разрушим колесо!» Её армия Безупречных вновь ударила копьями о землю, сопровождая свои действия ритуальными выкриками. Дотракийцы громко возносили свои похвалы. Эймонд Таргариен проснулся, а его глаза сияли ярким аметистовым светом.

___________

Эймонд Таргариен молча ел за столом в окружении своей семьи. Единственное, что юный омега чувствовал, был запах раздражённых альф и сердитой омеги. Он не знал, о чём они спорили, — его уши словно оглохли ко всем звукам, кроме рёва драконов и хвалебных песен в честь Матери Драконов. Он слышал лишь зимний ветер и огонь, изрыгаемый из пасти дракона. «Эймонд!» — обратился к нему Эйгон, дотронувшись до брата. В ответ он получил пощёчину. Все знали, что Эймонд терпеть не мог прикосновений, но Эйгон заметил, что его брат как будто утратил связь с реальностью дольше, чем обычно. «Долгая. Долгая ночь. Голубые глаза. Голубые глаза, белая кожа — смерть…» — пробормотал Эймонд. Эйгон лишь закатил глаза и оставил брата в покое. На мгновение Эймонд захотел закричать, что будущее в опасности из-за того голубоглазова существа, которое смогло подчинить дракона и превратило его глаза в ледяной голубой цвет. Но, как только желание рассказать правду появилось, оно тут же исчезло. «Проснись от своего сна, брат. Дед уже собрался выдать замуж тебя», — укоризненно сказал Эйгон. Эймонд открыл глаза, которые, казалось, прояснились впервые за многие годы. Замуж? Нет! Это должен быть правильный альфа! Должен был родиться Принц, Что Был Обещан! Или Принцесса! Эймонд чувствовал себя потерянным, поэтому его взгляд обратился к равнодушному отцу, а аметистовые глаза уперлись в пустоту. «Из моей крови придет Принц, Что Был Обещан, и его песнь станет Песнью Льда и Пламени». Все заметили, как изменились запах и выражение лица Короля, когда он услышал эти слова от своего единственного сына-омеги. Даже Рейенира смотрела на брата с изумлением, задержав дыхание. «Ч-что ты только что сказал, Эймонд?» — впервые Визерис обратил полное внимание на слова, которые произносил его сын. «Ночь темна и полна ужасов», — ответил Эймонд. Пророчества. Его сын всё это время говорил пророчества. «Его… муж Эймонда должен быть подходящим. Эту тему лучше обсудить позже.» — с дрожащими от радости руками, вызванной осознанием, что рядом с ним находится истинный мечтатель, Визерис провёл остаток ужина, не сводя взгляда со своего сына-омеги. Он размышлял, кто из всех альф Таргариенов, сидящих за этим столом, станет тем, кто соединит свою кровь с кровью Эймонда, чтобы привести в мир Принца, Что Был Обещан. Тем временем Эймонд продолжал шептать себе под нос: «Из моей крови придёт Принц, Что Был Обещан», — повторял он снова и снова так тихо, что никто его не услышал, кроме Визериса, который не сводил с него глаз. «Скажи мне его имя?» — прошептал Визерис, не ожидая, что Эймонд услышит его или ответит. Это был всего лишь любопытный вопрос, сорвавшийся с его уст. Но Эймонд услышал его и выпалил имя, которое всегда появлялось в его снах. Имя его потомка. «Дейнерис», — тихо прошептал он.