Горёновы

В коридоре хлопнула входная дверь с последующим шуршанием вещей и обуви. Михаил, быстро закрыл дверь на ключ, и завернул на кухню, оставив пакет с продуктами на столе и помыв руки. Сегодня он остался за старшего, как сказали родители Арсения — Вилена и Игорь, — а он и не против. Мягкие шаги проследовали от кухни до сениной комнаты, стараясь особо не стучать ногами по полу.   — Сень, ты чего? — Гордеев, постучавшись, заглянул к Сене, издалека рассматривая его, с первого взгляда маленькую, согнутую над ноутбуком спину и хмурящееся лицо.   На улице вечерело и приятно пели птички, но настроение у обоих было какое-то тоскливое. Никакой реакции не последовало, так что, прикрыв за собой дверь, Миша дошёл до стола, за которым сидел Арсений, устало потирая шею. В комнате, где источником света была только лампа над столом, послышались несколько сдавленных всхлипов и скрип колёсиков кресла. Немного беспокоясь, Михаил осторожно развернул за подлокотник друга к себе, присев на корточки, чтобы заглянуть в бледное лицо. Пухлые щёки блестели несколькими дорожками слёз, непроизвольно убегающими из покрасневших голубых глаз, смотревших в одну точку между полом и пространством.  — Сень, эй, — парень, упёрся в худые ноги в свободных шортах, помахав перед маёвцем ладонью, обращая его внимание на себя. — Что случилось?  — Ничего, — Сеня отвернулся от беспокойного взгляда, закрыв мокрое рукой лицо. Было как-то стыдно плакать из-за ерунды даже перед Мишей. — Ничего, Мих, аллергия и просто устал. — Тополя? Курсач? Лабы? Ты вообще спишь?  Тот кивнул, непонятно на какой вопрос, и вытер запястьем глаза, на что Гордеев понимающе хмыкнул, сняв давившие на нос очки. Сам этим грузился ужасно долго, зато, когда доделал радости и облегчения было выше крыши. Правда потом его всё равно за что-то отчислили. Но Шлёнов выглядел ужасно уставшим и не выспавшимся, ещё и бледный как стена. Ему не стоило даже пытаться работать всю ночь, а тем более несколько подряд — и не выспится, и не сделает задания верно с поплывшей головой.  — Сень, ты ломаешь свой режим и рассыпаешься уже, — крепкие руки гладили колени, пытаясь успокоить сдающие нервы своим теплом, — надо поспать.  — Я не могу, — вопреки мокрым глазам и вымученному состоянию Сеня как всегда широко улыбнулся, накрывая своей, по странному холодной, ладонью чужую. Стало как-то легче на душе. — Мне нужно её закончить, понимаешь? — Понимаю, но не надо себя доводить, — перехватив руку, Миша продолжал медленно уговаривать друга поспать, мягко сжимая шершавые пальцы. — На сонную голову ты всё равно ничего не сможешь сделать качественно. Завтра сделаешь, когда поспишь. — Мне сдать это через пару дней нужно, — Арсений шмыгнул носом, сразу утираясь рукавом. — Я не успею сделать, если буду спать как обычно. Родители на той квартире, мешать не будут.   — Сень, — вздохнув, Гордеев выпрямился, выпуская потеплевшую руку. — Вставай, пошли.  — Куда?  — Гулять с Одри? — Хмыкнув ответил парень, наблюдая за появившемся на лице удивлением, ведь собака была у родителей, и вздохнул. — Спать, куда ж ещё.  Поняв, что друг не отступит, улыбнувшийся Шлёнов ещё немного посидел, покручиваясь на кресле. Выключил ноут, перестав всхлипывать, и послушно покинул скрипнувшее сиденье, доходя до своего дивана, с которым возился Миша. Тот уже по привычке быстро справился с тем, чтобы застелить постель, поэтому через пару минут, кинув к стенке пару подушек, сел на край, приглашая Сеню наконец лечь. Стянув привычную кофту с плеч, парень быстро юркнул под пододеяльник без внутренностей, кутаясь в него как гусеница, и укатился лицом к стене. Так что он не видел, как Гордеев переоделся в его единственную подходящую по размеру футболку. — Двигайся, давай, чего в середине разлёгся. — Эй, куда?! — Давай, давай. Протянув последнюю гласную, маёвец, толкнул друга ближе к стенке и забрался на немного узкий для двоих парней диван за его спиной, устраиваясь на второй подушке. Обнимая рукой недовольно засопевшего Арсения поперёк дёрнувшейся от щекотки груди, Миша уткнулся носом в мягкие волосы. Вдыхая приятный запах яблок и самого Сени, еле касался губами светлой немного шелушащейся кожи на шее, задевая редкие родинки. — Мих, ты что делаешь?  — Не думай, просто расслабься, тебе нужно спокойно уснуть. — Это не особо успокаивает знаешь ли… — Зат… — Миша куснул выступивший кадык, когда парень повернулся на него, вынуждая маёвца закрыть рот, — кнись… Больше, конечно, хотелось оставить несколько красных пятен на округлых плечах, когда отвернувшийся обратно Сеня стал двигаться под невесомые касания как магнитик, чем просто чмокать. Но Шлёнов имел привычку ходить без футболки по дому, да ещё и кружочки в телеграмм кидать, так что Михаил держал зубы при себе, останавливаясь только на лёгких покусываниях загривка и за ухом.  Парень лежал, вцепившись руками в тонкую ткань, и каждый раз чувствовал пробегающие по позвоночнику мурашки от щекочущих шею губ и слабых укусов. Он скупо выдыхал воздух через сжатые зубы, уязвимо мыча под лаской чувствительных мест. Постепенно перекатываясь на спину, а затем и на другой бок, Шлёнов оказался лицом к лицу с Мишей, продолжавшим выцеловывать сенины плечи с неясным для того трепетом, и наконец обнимая его в ответ. Было ужасно неловко смотреть другу в глаза, которые к тому же поблёскивали в темноте заботой и теплотой, от того Арсений закрыл их, крепче прижимаясь к маёвцу. Гордеев в момент переместился выше, царапая ногтями рёбра и получая в ответ аккомпанемент вырвавшегося звонкого вздоха. Целуя сухими губами линии челюсти и скул, парень подсунул руку под чужую голову, прихватывая на затылке длинные волосы. Сеня наобум двинулся вперёд, попав в поднятый уголок губ, тут же вливаясь в целомудренный поцелуй. Постепенно простое школьническое тыкание, перетекло в мягкое посасывание языка и губ, всё больше углубляясь в рот одного из парней.  Шлёнов тихо поскуливал, пока ловкие мишины пальцы пробирались под резинку шорт. Глухо выдыхая воздух в губы, оба, медленно притирались друг к другу всем, чем могли, будто пытаясь слиться в нечто единое. Стук сердец приятно звучал в унисон с тихими вздохами Сени, цепляющимся дрожащими пальцами за гладкую широкую грудь под своей тонкой футболкой на чужом подтянутом теле. Смахнув просочившиеся слезинки вздрагивающими ресницами, парень отвернул голову и еле слышно прошипел от касания напряжённой головки. Взмокшие сенины волосы путались и лезли в лицо от ёрзания по подушке, когда Миша водил рукой по всей длине, слабо сжимая кольцом из пальцев под головкой. С тем же упоением обводил прямым носом тёплую шею, невесомо прикусывая выступающие косточки ключиц и плечи, не оставляя после себя следов, разве что маленькие мокрые участки без шелушения. Ставшие лишними шорты неприятно давили на стимулируемый член, мешая брать больше, чем получалось сейчас.  — Мих, Мих, стой, — Шлёнов царапнул короткими ногтями по рёбрам, останавливая возбуждающие касания. — Щас…  Выпутавшись из покрывала и объятий, Сеня стянул их, помедлив на том, чтобы снять и нижнее бельё, утирая смущение с щёк рукой. Освободившись от него, залез обратно к Мише, ложась сверху и крепче прижимаясь всем горячим телом. Его футболка продолжала висеть на Гордееве, так что, ловко извернувшись, Арсений подтянул её вверх, прикусив мягкий сосок, мстя за искусанную шею, и сжав до красных полумесяцев от ногтей бока. Михаил хмыкнул, хитро улыбнувшись, наконец стаскивая с себя мешающую ткань, легко переворачивая и подминая не ожидавшего подставы маёвца под себя.  Сев между расставленных ног на колени, парень снова уткнулся носом в ямочку между плечом и шеей, слизывая мелкие капли пота и слетевшие чешуйки. Он сминал крепкий живот и выступающие тазовые косточки, вынуждая Сеню похрипывая сжимать его голенями на пояснице. Руки гуляли по подтянутому телу, оставляя яркие полосы на коже, надавливая подушечками на краснеющие ареолы и царапая твёрдые бусины сосков. Все мишины действия происходили будто бы на автомате, так что голова была по приятному пуста и только иногда в ней пробегала горячая пульсация от ответных сениных касаний. Прогнув спину от трогания чувствительного места за ухом, Арсений плотно сжал губы и потянулся к не сходящему уже долгое время стояку, самовольно начиная толкаться в кулак. Миша, не хотя чтобы Шлёнов делал сегодня вообще что-то, взял инициативу на себя, отведя чужую руку от члена к шее и переплетя сенины пальцы со своими в замок. Проведя несколько раз вверх-вниз и надавив на головку, чуть открывая подушечкой расселину, поддел выступившую каплю смазки, слизывая её. Парня, не сводящего удивлённых глаз от происходящего, аж током прошибло из-за чего он уткнулся лицом в локоть, шурша губами по коже.  — Миша, блять! Сеня неожиданно простонал, когда парень сделал тоже самое ещё раз, и будто испуганно дёрнулся тазом вверх, но был примят сильными руками обратно к дивану. Перед глазами заплясали звёздочки от совсем неожиданных действий друга, минета от которого он явно не ждал. Гордеев только растянул губы в улыбке, тут же касаясь ими влажного кончика. Проходясь по уретре языком, начал втягивать в рот головку, постепенно ритмичными движениями опускаясь ниже, не забывая поглядывать из-под ресниц на потерявшего связь с миром Арсения. Крепче впиваясь в тонкие бёдра до остающихся ссадин, обводил языком проступающие венки, беря почти полностью и касаясь прямым носом чистой кожи лобка. В комнате для них обоих становилось всё жарче и даже открытое окно, веющее прохладой дождя, не помогало. Сеня, пряча глаза в сгибе руки, влез ладонью в мягкие тёмные пряди, перебирая и сжимая их пальцами. Надавив на макушку, без слов просил взять ещё, на что Миша согласно промычал, заставляя член упираться в стенку горла и неприятно его царапать. Мелкая вибрация от гортанных звуков прошлась по стволу и пальцы в мишиных волосах сжались крепче, надавливая на голову сильнее. Парень отрывисто вздыхал с короткими нервными смешками, чувствуя мелкую судорогу в ногах. Давя ими на лопатки и прижимая Гордеева ближе, немного подтянулся выше на локтях, вцепившись в шевелюру обеими руками. Тот сдавленно прохрипел и сморгнул выступившие слезинки, из-за большего напора, до красных пятен сдавливая крепкие бока и живот. Чувствуя, как Сеню мелко колотит от постоянных фрикций, Миша с мокрым хлюпом выпустил член изо рта, языком обрывая нитку слюны, и взял его в кулак, начав ритмично надрачивать. Скользя длинными фалангами по всей длине, сжимал крепче, мягко обводя головку подушечкой большого пальца. Невпопад двигая бёдрами, Арсений слегка выгибал спину, поддаваясь щекотящим грудь губам и приятному плену рук. Голова кипела, а нервы натягивались от долгого ожидания разрядки. — Заебал, сука, дай кончить уже, — хрипло шипя, Сеня нечаянно дёрнул рукой от прошедшего по телу разряда, стягивая мишины волосы сильнее. Хотя чтобы друг расслабился, наконец, Гордеев периодически то ускорял движения, то замедлялся, прикусывая блестящий от слюны сосок, стараясь довести маёвца. Впившись в сухие от вздохов губы поцелуем, облизывал их, просочившись языком внутрь и обводя кончиком ряд зубов. Отвлекая парня, несколько раз резко двинул кулаком по члену, доводя Шлёнова до желаемого конца. Хрипло проскулив, Арсений вжался в друга, хватаясь за него всеми судорожными конечностями и пачкая семенем животы. Миша не стал отлипать от парня, выхватывая со стула свою кофту и вытирая ей обоих. Сегодня похуй, завтра постирает. — Жалеешь? — Спросил Гордеев, ложась сбоку и утыкаясь носом в сенину шею, сжав его в объятьях. — Дурак что-ли? Нет, конечно, — Сеня зевнул, закидывая вялые руки на широкую спину. — Но я знатно так ахуел в один момент. — Это и хорошо, а теперь спи. Арсений слабо рассмеялся вместе с Мишей, вдыхая запах его волос, вившихся возле лица, и закрыл глаза. Голова была по счастливому пустая, а чувство усталости медленно растекалось по телу. Целуя Мишу в лоб наугад, вызвал этим смешок и тихое бормотание в шею.