Enemies in passion

Фэн Синь агрессивно прожимает дверной звонок, все еще отрицая свою причастность к тому, что происходит в этой квартире. Ну пресвятой Се Лянь, зачем ты вынудил несчастного студента переться на этот ебаный День Рождения к своему обожаемому «Сань Лану»? Он же ненавидит всех, кроме тебя. Фэн Синь тяжело вздохнул. И как это истинно демоническое отродье сошлось с настолько светлым человеком, как Се Лянь? Еще и проникло в их небольшую компанию друзей. Демон, не иначе. Именно из-за причастности к демонической расе (к сожалению, только по мнению Фэн Синя), Хуа Чэн не только влился в их узкий круг, но и прочно там укрепился. А значит, на его Дне Рождения должны присутствовать все. По крайней мере, именно это сказал Се Лянь неделю назад, когда приглашал Фэн Синя на вечеринку в пятницу тринадцатого (еще одно доказательство демонического происхождения его парня. Тот факт, что родился Хуа Чэн десятого, Фэн Синя не сильно тревожил). Они столкнулись на выходе из кухни. Фэн Синь, со своей заслуженной банкой пива, и Му Цин, с бокалом красного полусладкого. Столкнулись так, что несчастный напиток оказался на белой футболке Му Цина, заляпав еще и стену (Хуа Чэну не говорите). Фэн Синь последний раз затягивается и тушит сигарету о каменный край балкона, глядя на предзакатную дымку. Его лицо сейчас горит не хуже заходящего солнца. Под глазом наливается фиолетовым синяк, оставленный Му Цином. Этот ублюдок молча курит рядом, кажется, не обращая никакого внимания на Фэн Синя. У него растрепаны волосы и сам он выглядит помятым. Это и неудивительно. На этот раз их еле как разняли. Из-за чего они подрались? Фэн Синь вроде опять бросил что-то колкое в адрес этого идиота, и вот они уже катаются по полу под крики Се Ляня, вырывая волосы друг другу и выворачивая руки. Если честно, давно нет смысла выяснять причины их ссор — чаще всего они и сами не до конца понимают, почему дерутся, почему огрызаются, и по какой причине бешено стучит сердце и скрипят зубы от одного лишь взгляда. Му Цин замечает наконец своего соперника и зло зыркает в ответ. Фэн Синь неопределенно пожимает плечами и, передразнивая, закатывает глаза. Му Цин сам во всем виноват. Нехуй было выебываться и нарываться. Он всегда такой весь напомаженный, идеальный. С аккуратно подведенными глазами и темно-бордовым тинтом на блестящих губах. Обхватывает ими сигарету с вишневым фильтром, оставляя там цветной след. Затягивается глубоко, сглатывает, от чего дергается кадык. Фэн Синь смотрит на него. На такого красивого и выебистого. И хочется размазать всю эту слащавость. Увидеть настоящего Му Цина, чтобы забылся и перестал нагонять эту спесь на себя. Хотя бы на время. Му Цин выбрасывает окурок легким щелчком и поворачивается, чтобы вернуться в комнату, но ему не дают. Сильные руки тянут на себя, поворачивают, и настойчивые губы накрывают чужие: злые, темные, с привкусом вишни. Он бы и хотел возразить, оттолкнуть и наорать, но не делает этого. Пару мгновений уходит на осознание: Фэн Синь его целует, прямо сейчас прижимается мятно-сигаретными губами к его рту? Это неправильно, так не должно быть. Они враги еще со школьной скамьи. Тогда, в первом классе, их посадили за одну парту, и с тех пор они стали соперниками. Они спорили по любому поводу, а все праздники и мероприятия, даже их выпускной (будь он проклят), заканчивался если не в травме, то по крайней мере в медицинском кабинете. Фэн Синь всегда ненавидел его парней, с которыми Му Цин знакомил друзей (к сожалению, Фэн Синь был на всех общих тусовках — спасибо Се Ляню) и не упускал возможности подколоть своего давнего «друга» за быструю смену партнеров. Характер у Му Цина был несладкий, что уж скрывать. Так почему же сейчас, с синяком под глазом, он прижимает его так близко и целует, целует…. Му Цин жарко дышит, приоткрывает рот и закидывает руки на шею Фэн Синя. Едва слышно стонет, когда чувствует гуляющий язык на своих губах. В животе скручивается тугой узел. Во всем виноват выпитый алкоголь или адреналин от недавней драки? Му Цин не может ответить на этот вопрос. Сейчас он готов зарыться пальцами в волосы ненавистного Фэн Синя, стягивая резинку с пучка. Ему недовольно мычат в губы, но он лишь кусается в ответ. Не сейчас, нет, не сейчас. Они потом пожалеют об этом. Но это будет потом. Сейчас его целуют так хорошо, сладко и тягуче. Горячий язык вылизывает его рот, руки тянут за талию, не позволяя отстраниться, сжимают до будущих синяков такого же цвета, что и под глазом у этого мудака. — Ненавижу тебя, — шепчут ему в губы, и Му Цин согласно стонет. Он его тоже ненавидит. Всем сердцем. Задушил бы собственными руками, если бы была возможность. Но это потом. Сейчас он лишь снова припадает к влажным припухшим губам, слизывая остатки сигаретного дыма с ментолом. Он ненавидит мятные кнопки, но почему-то с губ Фэн Синя это ощущается если и не вкусно, то хотя бы не мерзко. — Эй, я вызываю такси. К себе. — Фэн Синь отстраняется от Му Цина, все еще втравливая пальцы в тонкую талию, и рассеянно смотрит в лицо напротив. Темные глаза подернуты дымкой возбуждения, и Му Цин думает, что его заклятый враг не такой уж и урод. У него правильные черты лица и сильные руки, увитые венами. Он точно знает о накачанном теле под футболкой и уверен, что оно его не разочарует. Стоит только согласиться… — Вызывай, пока мы не трахнулись прямо здесь, или пока я тебя не прибил. Фэн Синь криво ухмыляется, но лезет в карман за смартфоном, все еще не выпуская Му Цина из крепких объятий. Но никого из них это не волнует. Два сердца заходятся в бешеном ритме практически в унисон. Возбуждение от простого поцелуя гонит кровь с особенным усердием. Если Му Цин и задумывается на мгновение, что он всегда реагировал на Фэн Синя слишком… Резко? То додумать эту мысль ему на дают. Губы снова накрывают поцелуем, и на этот раз стон уже более оформленный, особенно, когда его прижимают к балконной холодной стене и вклинивают колено между бедер. Усмехаются в губы, давят на член и наглые руки лезут под темную футболку, оглаживая впалый живот и косые мышцы. — Такси. Ублюдок, руки убрал. — Я думал, мы трахаться собрались. — Еще одно слово, и я еду домой. К себе. Они смотрят друг на друга в упор несколько секунд, пытаясь просверлить в противнике дыры, но их прерывает уведомление на телефоне. Уже в лифте, который тихо летит на 20 этаж, Му Цин сам лезет целоваться и вновь зарывается в уже распущенные длинные волосы, оттягивая их, на что получает сорванный выдох в губы и довольно ухмыляется. Ему нравится такой Фэн Синь, он его даже почти не раздражает. Его втягивают в квартиру, придерживая за поясницу. Мажут языком, улыбаются в губы и снимают футболку. Му Цин хочет возмутиться, возразить, но ему снова не дают. Прижимают к двери, руками просчитывают ребра, с нажимом гладят живот, пока ласкающие губы жаляще проходятся по челюсти и спускаются на шею, оставляя россыпь засосов. — Ты пожалеешь об этом, — стонет Му Цин, но вопреки своим словам закидывает голову наверх, позволяя больше. Притягивает голову Фэн Синя к себе за волосы, и закидывает ноги на чужие крепкие бедра. В последний момент думает, что его уронят. Все его партнеры не выдерживали его вес, но Фэн Синь неожиданно ловко подхватывает его руками. Опирает снова на стену, продолжая ласкать шею, уже зализывая темнеющие места. — Не пожалею, если ты позволишь, — от низкого шепота в шею по коже бегут мурашки. Му Цин вздрагивает. Ему хорошо. Ему хорошо так, как давно не было. Чертов Фэн Синь с его накачанным красивым телом, умелым языком, который так хорошо проходится по укусам, боль от которых льется горячим металлом по телу и прицельно оседает в паху. Чертов Фэн Синь. — Опусти меня на пол. Мы не будем здесь… — Му Цина вновь затыкают голодным, требовательным поцелуем. Руками гладят по плечам, царапают едва ощутимо, спускаясь снова ниже. Подхватывают под крепкие ягодицы (может у него и не такие мускулы как у этого ублюдка, но он точно может похвастаться гибким и тренированным телом) и легко отрывают от стены, унося вглубь квартиры прямо на руках. Му Цин даже забывает возмутиться, что его таскают как какую-то хрупкую девушку: он слишком занят вылизыванием чужого рта. Его бережно, слишком бережно, укладывают на кровать, когда они наконец отрываются друг от друга и смотрят в глаза. — Ты… — с сомнением начинает Фэн Синь, но встречает колкий взгляд, который ясно говорит заткнуться (они слишком давно знакомы, чтобы не различать все эмоциональные оттенки чужих глаз, даже если они закатаны). — Я тебя точно задушу, если ты сейчас же не разденешься и не… — Фэн Синь за эти полчаса уже приноровился затыкать Му Цина весьма действенным методом: прижаться обкусанными губами, проглатывая невысказанные, лишние сейчас, слова. Дождавшись, когда мужчина под ним перестанет избивать его руками и ответит все же кусачим поцелуем, Фэн Синь отстраняется и стягивает с себя футболку. Му Цин, кажется, давится. Надо ли говорить, что его ожидания были оправданы? У этого мудака действительно идеально-сексуальное тело. Ему бы сниматься в порно и трахать хрупких мальчиков. Идеально проработанные мышцы Му Цин тут же ощупывает руками, не совсем доверяя глазам, и ловит самодовольную ухмылку, хочет плюнуть что-то язвительное, но тут его тянут на себя, расстегивая ремень на джинсах и сдергивая их резким движением до колен. — Му Цин… — Фэн Синь едва сдерживается, чтобы восхищенно не застонать. Боксеры не скрывают ни сантиметра эрекции, так еще и ткань промокла уже так, что можно было бы выжать, при желании. — Еще одно слово и я тебя правда удушу, — Му Цин дергает его на себя, заставляя лечь сверху и стонет от давления на давно требующий внимание член. Блять, еще час назад он и не подозревал, что будет трахаться с этим ебланом. Но что есть, то есть. Языки снова грязно сплетаются, когда они вмазываются друг другу в губы на полпути. Оба несдержанно стонут. Тяжело сдерживаться. Хочется вплавить чужое тело в свое, остаться навсегда в этом моменте. Сейчас нет ничего, ни многолетней вражды, ни недавней драки. Только две эрекции, трущиеся друг об друга, горячее дыхание, которое они делят на двоих и пульсирующая кровь в висках. Фэн Синь, не глядя, тянет собственные спортивные штаны и забирается на кровать между длинными ногами, вклиниваясь так, будто там ему самое место. Горячие ладони снова пускаются изучать тело под ним. Сколько раз они били друг друга, оставляли переломы и ссадины. Но только сейчас прикосновения наконец неопасные, даже отчасти нежные.  Пальцы ласкают соски, губы ловят надрывный стон. — Знаешь, Му Цин, я и не подозревал, насколько ты громкий. Мне интересно, что будет, когда я разработаю тебя и начну вбиваться в твое податливое тело. Насколько тогда ты будешь громким? Му Цин закатывает глаза, но не в жесте раздражения. Ему некогда раздражаться. Он притягивает ногами Фэн Синя к себе и снова тянет за волосы до боли, целуя, вгрызаясь зубами. Теперь его очередь. Он откровенно мстит, покрывая шею красными пятнами. Довольно улыбается в доверчиво подставленную шею, спускается губами на грудь, вылизывает ключицы и покрывает укусами, обходя стороной соски. Не заслужил. Фэн Синь с трудом отстраняется и тянет откровенно мокрые боксеры со своих бедер. Смотрит с немым вопросом на Му Цина, такого открытого перед ним. Доверчивого. Совсем не высокомерного сейчас. С потекшей по щекам подводкой и нежно-розовыми припухшими губами. Фэн Синь даже назвал бы его милым, если бы хотел закончить этот день в больнице с переломами (но он все же надеется на секс). Осторожно стягивает чужие трусы и обхватывает пиздец мокрый член. Му Цин и правда течет, как сука. Му Цин закидывает назад голову и стонет, стонет блять так, что Фэн Синь мог бы кончить только от этих звуков. Он открыто подставляется под ласки и, кажется, совсем забывает в чьей постели он сейчас выгибается. Но это и к лучшему. Фэн Синь спускается губами по животу, и слизывает капли смазки, выступившие на головке. Наградой ему служит едва улавливаемая дрожь и тихий измученный стон. Он довольно улыбается и ведет языком дальше, по стволу, возвращается к головке и обхватывает ее губами, старательно втягивает щеки. Му Цину хочется сделать приятно, чтобы он вообще перестал думать и язвить, потому что заебал выебываться, приятнее иметь с ним дело, когда он плавится и стонет от минета, который ему делает Фэн Синь. Поэтому он втягивает ствол в рот, пока тот не упирается в горло. Он медленно, издеваясь, сглатывает, вызывая спазмы глотки, а затем выпускает член, облизывая головку и под ней, вырывая еще стон. — Фэн Синь, если ты сейчас не прекратишь, я кончу, и не думай, что я помогу тебе, — Му Цин дергает его за волосы и тянет на себя, снова целуя, вылизывая собственный вкус и обхватывает чужой торс ногами, прижимая к себе. Фэн Синь отрывается от искусанных губ и лезет, не глядя в тумбочку, доставая смазку и упаковку презервативов, открывает крышку и льет на ладонь, согревая. — Что, возишь к себе мальчиков, потрахивая их втихую? — Му Цин кривит губы в усмешке, слизывая слюну из уголка рта. — Заткнись, а? — хмурится Фэн Синь, сосредоточенно размазывая смазку по промежности своего неожиданного партнера. Нет, он не скажет ему, что у него не было секса уже несколько месяцев, а сейчас стоит на блядского Му Цина так, что еще пара его стонов и он кончит без единого прикосновения к собственному члену. Сфинктеры поддаются неохотно, растягиваясь вокруг единственного пальца, пока Му Цин мечется по кровати, поджимая пальцы ног. Он сам толкается навстречу руке и восхитительно сжимается, когда Фэн Синь толкается чуть дальше. — Блять, ты слишком тугой, перестань зажиматься так сильно. — Сам… Попробуй… Сука, я не хрустальный, прекрати издеваться. Фэн Синь мстительно (он слишком мелочный) толкается дальше, снова обхватывая губами головку члена и добавляет еще больше смазки к пальцам, когда толкается вторым, стараясь разогреть мышцы, на что получает шипение и стон от Му Цина. Ему на самом деле почти больно от того, как хочется вставить свой член вместо пальцев, но он панически боится испортить все, поэтому старается концентрироваться на растяжке, а не чужой блядской красоте. Он аккуратно потирает стенки ануса подушечками пальцев, распаляя еще сильнее. Он снова покрывает поцелуями ствол члена, пока добавляет третий палец, чтобы уже абсолютно намеренно найти простату и с удовольствием наблюдает, как теряется Му Цин, выгибаясь дугой. Он сам насаживается на пальцы глубже, тихо стонет, облизывая пересохшие губы. Фэн Синь не отказывает себе в удовольствии снова поцеловать этого соблазнительного мудака, а потом вылизывает свои же метки на бледной шее, не прекращая двигать пальцами. — Фэн Синь, пожалуйста… — Ему кажется, что это глюки, но Му Цин и правда выстанывает его имя и просит. Сегодня небо с землей столкнулись, или ему правда надо узнать много нового о своем давнем враге? Фэн Синь вытаскивает пальцы с тихим звуком и добавляет еще смазки уже на презерватив, снова устраиваясь между чужих разведенных ног. — Если ты меня сейчас же не трахнешь, я тебе кишки выпущу, —Му Цин зло смотрит на него, но в целом его вид намекает на то, что он вряд ли в состоянии исполнить свою угрозу. — Мне больше нравилось: «пожалуйста, Фэн Синь», — Он улыбается и наконец толкается в сокращающуюся дырочку, заглушая поцелуем остальные ругательства в свой адрес. Его крепко обхватывают ногами, не давая отстраниться и кусают за губы, глуша стоны. — Эй, не заставляй меня разочаровываться в тебе, ты что-то говорил про «кричать»? —Фэн Синь затыкает наглый рот рукой, толкаясь грубее. Му Цин снова сжимается, и Фэн Синь сам стонет, потому что невозможно терпеть. Хочется просто втрахать его в постель, чтобы он потом не смог встать и заставить кончить так, только задницей, а потом продолжить вбиваться, заставляя подвывать от гиперстимуляции простаты. Му Цин стонет, когда головка члена мажет по горячим стенкам внутри, перед глазами все плывет от слез, которые навернулись от интенсивности ощущений. Но ему критически мало: хочется глубже и сильнее, поэтому он снова тянет за волосы Фэн Синя и перекатывается вместе с ним, оказываясь сверху. — Теперь руководить буду я, — довольно усмехается он, но получается криво. Губы дрожат, когда член скользит глубже. Фэн Синь хочет что-то сказать, но Му Цин ему не дает, закрывая рот ладонью, — тише, будь послушным мальчиком. Му Цин толкается теперь сам, чувствуя чужие руки на своей заднице, и тихо стонет вместе с Фэн Синем. Царапает короткими ногтями чужой пресс и наклоняется к груди, обеспечивая себе еще более глубокое проникновение, горячим языком мажет по груди и соскам, кусает за ключицу, наслаждается звуками, которые издает его партнер и его сильной хваткой: наверняка останутся синяки, которые он потом будет рассматривать в зеркало и недоумевать, что на него нашло. Но сейчас он не думает об этом, закрывая глаза, и снова кусачим поцелуем впивается в чужие губы, не прекращая двигаться. Фэн Синь не выдерживает и сам начинает толкаться резче, смазки слишком много, она течет по мошонке и холодит чувствительную кожу. Му Цин жмурится еще крепче, пока по его простате беспрерывно попадает головка, а его измученная дырка мучительно сжимается. Ему критически хочется кончить, но он боится потерять опору в виде и так дрожащих рук, поэтому он бесцеремонно тянет руку Фэн Синя к своему члену, толкаясь еще раз. —Ты хочешь кончить? — шепчет ему Фэн Синь, когда он утыкается ему в плечо, — знаешь, ты такой мокрый и такой отчаянный. Тебе идет, я бы хотел видеть тебя таким чаще, —этот мудак издевательски медленно водит рукой по стволу, пока грубо вбивается сзади, и Му Цину хочется выть. — Завали ебало и дай мне кончить. — Обязательно, Му Цин, —этот ублюдок усмехается и кусает его за мочку уха, чем вызывает дрожь во всем теле. — Ты так сжимаешься. Уши твое чувствительное место? М, Му Цин? Му Цин стонет. Он давно не получал такого удовольствия от секса. Он отчаянно хватается за плечи, втравливая туда ногти и кусает Фэн Синя за шею, наверняка оставляя там след от зубов, но его мозг отказывается думать, потому что прямо сейчас его тело отлично трахают. — Ну, давай, не разочаровывай меня, кончай, Му Цин, —по простате снова проходятся членом, пока чужой палец трет уретру. Для Му Цина это конец. Он пачкает спермой руку и живот Фэн Синя, пока тот продолжает терзать его дырку, догоняя собственную вспышку удовольствия, кончая с именем Му Цина вперемешку со стоном. Они лениво лежат все в той же позиции. Му Цин не хочет ни думать, ни говорить, ни двигаться. Ему впервые за долгое время хорошо и спокойно. И с кем? С гребанным Фэн Синем. — Это было хорошо. — Не надейся, это была разовая акция. — Му Цин, я подумал, что тебе тоже понравилось? — Фэн Синь глупо улыбается, поглаживая чистой рукой его растрепанные волосы. — Это ничего не значит. — А если я скажу, что ты мне нравишься? Это тоже ничего не будет значить? — Если тебе понравилось трахаться со мной, это не значит, что я тебе нравлюсь, —лениво замечает Му Цин. — Я тебя слишком хорошо и давно знаю, чтобы твои слова были правдой. Му Цин поднимает голову и внимательно смотрит в лицо напротив. Глупо отрицать невзаимность. Сейчас, в темноте спальни Фэн Синя, его глупая влюбленность слишком очевидна хотя бы для него самого, но он не хочет, чтобы об этом знал этот мудак. — Му Цин, давай попробуем? — Я подумаю. Для Фэн Синя этого достаточно. Он не обманул: он знает Му Цина, даже слишком хорошо. Поэтому он просто целует припухшие губы. На этот раз уже нежно, ему хочется узнать его еще лучше. *** Се Лянь смотрит в телефон, где мигает сообщение от Фэн Синя с приглашением в качестве шафера. — Сань Лан, они все же смогли, — с улыбкой сообщает он своему мужу.