Поздно дома

Вот очередной вечер после работы. Шото давно уже не работает героем и ушел в отставку, он отдал себя семье, мужу и ребенку, милому мальчику, которого он нашел на улице и не смог оставить там. Эти голубые глаза, белые волосики и волосы торчком его очаровали... Что то екнуло у него в груди десять лет назад. Тодороки понял, что он не хочет быть героем, что ему хочется больше свободы и спокойствия. Да, ему нравилось бегать с Кацуки за злодеями, кровь тогда кипела и был некий безумный азарт в их глазах. Но буквально в один день, Шото решил, что больше он так не хочет. Потому работает преподавателем в колледже. Время уже позднее, а горе-героя дома нет,сын у друга ночует. Вечно Кацуки так, ждешь его, на часы с нетерпением смотришь, а тот возвращается хер пойми во сколько. И о чудо, в полпервого он пришел. Вместо ласковых слов приветсвия тот сначала отхватил полотенцем по голове и услышал недовольное бурчание. —что на этот раз тебя задержало? Дай угадаю, ты снова по дороге домой наткнулся на какого то злодея, который мог навредить всей стране? Тот невинно увел взгляд и по наивному улыбается. Вот сучок, знает же что Шото так реагировать будет, знает, что никогда не обидется из-за этого серьезно, ведь это работа и он все понимает, и все равно же ему нервы высасывает. Тодороки надул щеки, капризничает и уходит на кухню. Покормить же надо его, да и зря он так Кацуки полотенцем ударил... —мой руки и садись поешь, я тебе еще чаю заварю. Крикнул ему с кухни. Заботится теперь. Пока Кацуки руки мыл тот ушел глубоко в свои мысли и потому был слишкрм уж напугал, когда это чудо обняло его со спины. В щеку целует. —у меня тут отпуск планируется, предлагаю тебе отдать ребенка кому то, а я тебя украду куда нибудь. —куда? У меня работа, отпуск только в... —срать я хотел на твою работу. Она у тебя хуже моей, когда отпуск не возьму, ты все на работе, все, украду. Стукнуть бы, но любит. Разве можно не любить эту пару красных, горящих глаз, мягкие волосы, торчащие в разные стороны? Пусть крадет, раз в пятилетку можно. —поешь со мной Неожиданная просьба от Кацуки. Он устал, хочется ласки, любви, приставаний, эротики, а черт его знает в каком Шото сегодня настроении, работа с подростками все же тоже муторная, да и сынишка заебистый. Впитал все вредное от них. И вот. Они сидят за столом, едят острую лапшу, которую Кацуки в последнее время очень полюбил. Голова блондина на плече, Тодороки его мягко поглаживает, массирует головушку. Порцию тот еще свою не доел, а он уже жмется к нему, за талию к себе прижимает. — если хочется, так и скажи, только доешь сначала и в душ сходи, я не хочу кровь чужую от тебя нюхать. Все. Пять минут, он уже доел, еще пятнадцать и уже вылез из душа. Быстро же он, оба кажется этого не ожидали. Кацуки хотел уже утащить мужа с кухни в спальню, но у этого вредины свои планы. Взял его резко за руку и утащил в гостиную, на диван, посадил его. —сиди смирно и не выебывайся, Бакуго. Сел у него между ног, раскрыл халат на нем, чтобы полностью видеть тело его. Подтянутое, сильное, рельефное, ну красота ж. Сколько девушек на него в геройском костюме пялятся? Наверняка много. Взял в руки его член, аккуратно массирует, постепенно начинает наглеть, все же видит, что орган становится плотнее, что сам он закатывает глаза, дыхание становится тяжелее, более поверхностым. Это его радует. Взял в рот головку, начинает ее лизать, слегка сжимать во рту. Давно уже это не практиковал, потому мучить он будет его долго. Кацуки держится, улыбается хищно так, что кровь аж закипает. Сегодня Шото точно заставит его накинуться на себя. Постепенно начинает набирать в рот глубже, тяжеловато, но старается сделать как можно аккуратнее, чтобы не укусить и не подавиться, а для ощущений щупает свободную часть, которую еще не успел взять в рот. Совсем скоро он привык, начинает активно двигать головой, сжимать губы, прижимать язык к небу. Кацуки мычит, тихо, громко дышит, Шото начинает тихо стонать ему в орган, от чего желание у героя становится более диким. Кончить ему не дали, быстро выпустил член из-за рта и встал на ноги. —я попить. —стоять. Уйти ему не дали. Как Шоточка и хотел, его схватили и резкими движениями спустили спальные штаны вниз, после усадили на колени. Для вида тот чуть посопротивлялся, но Кацуки знает, что он та еще капризная принцесса и если бы тот не хотел, то швырнул бы его в стену. Взял его под бедра и утащил в спальню. Это более подходящее место для уединения, а по дороге успел полностью зацеловать шею мужу, от чего тот мило смеется, аж светится. До чего ж мило.. —ты сейчас доведешь, что вместо секса, я просто тебя прижму к груди и хер отпущу. Тепепь вредничает Кацуки. Шото взял его за щеки，приподнял их к своеиу лицу, чтобы поцеловать его. Уже солнышко встает. А они даже не собираются ложиться, Шото мылся после их бурной ночи, а Кацуки убирал следы по дому. А то неловко будет сыну в глаза смотреть, если тот заметит. Тодороки вышел из душа и обнял его, прижимает к своей груди. Так спокойно, тихо на улице, а на душе так тепло, надо этим теплом делиться. —люблю тебя, дурак. Поцеловал в губы. Мягко, нежно, ласково. Герой улыбается, также его целует, а сам умиляется. Как такой вредный сучоныш может быть таким очаровашкой? Глазки так счастливо блестят, даже несмотря на его позднее возвращение. Сколько ж в них любви и понимания к нему. —я тебя тоже люблю, Шото. Поздно возвращаться без звонка не буду, не злюкайся на меня