свечка за вампира

маска, которую носил артем, постоянно напрягала влада. краснов пытался быть греческим божеством во всех своих манерах: утонченный вкус в одежде, чистые ритуалы, при использовании какой-то тряпки, всегда неизменное спокойствие лица. он подкупал людей своей полной уверенностью в том, что делает, только потому что никогда не смотрел на них испуганными глазами, потому что случайно глубоко прорезал ладонь. в этом они с владом были полностью различны. череватый давно закрепил за собой хэштег #безмасок. на испытаниях он вел себя так, как требовала ситуация: и водой из прорванной трубы умывался, и кровь свою с грязью мешал, и не знал, что делать, когда толян говорил откровенный бред. практики чернокнижника и вампира — полные противоположности. начиная их внешним видом в первые минуты испытания и последние, заканчивая эмоциями, вложенными в людей. влад, конечно, не был третьим братом шепсов, который пытался примирить людей при помощи ссанного троса и не был линой джебисашвили, у которой на все проблемы одно решение: будьте добрее. от него в принципе поддержки трудно было дождаться, если это не предложение сделать порчу на бывшего, чтобы отпало у него все нахуй. но, по сравнению с хладнокровием вампира, он казался самой лизой петровой. артемовская безэмоциональность была и в их личной жизни. влад, наполненный жизнью, несмотря на заключенную сделку с дьяволом, на фоне «мертвого», или как там объяснял свое существо артем, краснова, казался яркими красками в мире слепого мальчика. несмотря на все утверждения, что в паре один должен быть «бегите, я конченный», а другой «все нормально, он на поводке», череватого это не устраивало. он хотел одного: эмоций, чтобы подпитывать внутреннего вампира. этого он добивался одним способом: сексом. единственные моменты, когда артем вел себя, как реальный человек, были с кляпом во рту, связанными руками и членом в жопе. в нем что-то переключалось, стоило приступить к прелюдиям, и в этом «что-то» критически нуждался влад. финал битвы экстрасенсов. череватый, как дома, оказывается в готическом зале вот уже в четвертый раз, опережая даже саму мэрелин керро по угрозам прийти еще раз. он обещает заявиться на битву сильнейших только для того, чтобы украдкой взглянуть на артема. у того брови незаметно для всех, кроме влада, вздрагивают, а уголки губ совсем не вежливо тянутся вверх. влад научился улавливать даже самые блеклые эмоции. его заявление нарочное. он артема в краски гонит, недоумение вызывает, а после показушно желает победы сакову, новоиспеченному мужу родной сестры. лизе напутствия говорит, прах дарит. даже максу руку жмет и благодарит за что-то. а ему — ничего. череватый не дожидается выхода артема с рукой: нужно было быть дураком, чтобы подумать, что ее возьмет не он. а влад дураком не был. очень даже наоборот, смекалистым парнем, знающим, что такой выкид артем уж точно мимо не пропустит. краснов на порог дома заходит с наигранным спокойствием: внутри же бушует изобилие контрастных эмоций. он рад за собственную победу; расстроен, что не увидел влада после готического зала: взбудоражен перед предстоящей битвой сильнейших; растерян, что придется бороться с череватым. такого букета чувств он не испытывал, наверно, никогда. странная череда мурашек по всему телу, сокращения мышц и шум в голове. дома тихо и темно. артем поднимается на второй этаж, думая, что влад уже давно спит: у того график плотный, нужно успеть и на съемки проектов, и на съемки тиктоков, и на вечерние эфиры в инстаграмме. он своим успехом пользуется умело и эффективно: дом за городом купил огромный, машину сменил, в отпуск с артемом съездил, так еще и в бизнес половину вложил. артем думает, что если бы хотел «забрать» у кого-то ресурсы и расположенность к медийности, это был бы именно череватый, в комнате которого было пусто. они спали в разных комнатах по нескольким причинам: влад любил холод, мягкий матрац и бубнить во сне во время переговоров с толиком. ладонь, в которой синяя рука была, потеет активно. краснов ищет влада по всем комнатам второго этажа и находит. в его комнате, в которой было тепло всегда. а сегодня особенно жарко. спальня освещается десятками декоративных свечек в металлических подставках. она красным светом обливается со всех сторон, запахом жженных спичек и фитилей чувствительный нюх раздражает. свечи везде: на кровати, тумбах, полу. на кровати помимо них — букет красных роз (как бы не было банально, но именно красные розы были одной из слабостей артема) и несколько метров веревки. во главе всего «романтика» сидел влад. все в той же черной огромной рубашке, огоньком в руке и освещенной в полумраке хитрой улыбкой. он с прищуром на артема пялился так, как пялился на ту девчонку с битвы, одержимую бесом. именно ту, чьего ребенка проклял. ту, из-за которой он руку золотую демонстративно с олегом поделил. артему этот взгляд никогда не нравился: он знает, что в этот момент происходит в голове влада. там все огнем заполнено, который из ушей и глаз сочится. у него мысли кругом ходят, он себя толком не контролирует, творит то, с чем дьявол к нему пришел. — я победил, — краснов рукой третьей машет, обыденностью своей вновь раздражает. — это было так неожиданно. господь свидетель, в сакова до конца верил, — хмыкает череватый, по колену своему рукой проводя. — я слышал. — ревнуешь? — нет. не к нему, — вампир демонстративно синюю руку на камин ставит, напрочь игнорируя обстановку в своей комнате. — давно на битву сильнейших собрался? хочешь, как левин, с позором проиграть место сильнейшего? — проиграть? кому? тебе что ли? — влад на самолюбие надавить пытается, но вместо этого смех заразительный слышит. — допустим, мне. — одного благородного я уже опустил. что мне помешает опустить и тебя, если я занимаюсь этим на постоянной основе несколько месяцев? — петля на шею тяжелым грузом ложится. краснов не ожидал, что влад с веревкой церемониться не будет. он сразу накидывает так, как накидывал на себя при попытках суицида, и затягивает потуже, выбивая из уст громкий вздох. — то, что я сильно кусаюсь? — его зубы острыми клыками на владовской коже отпечатываются. артем в глотку чуть ли не вгрызается, как настоящий вампир, кусает больно, до красного ободка. — когда у деток зубы чешутся — им соску дают, — влад шипит. красновский кинк на засосы и укусы был обговорен сразу: череватый согласился на них с дурашливой улыбкой, даже не представляя, что после чужих игр придется в водолазках с горлом ходить. останавливать и контролировать это он научился при помощи кляпа, который и сейчас пихается в рот артема, слюнями по подбородку пробегая. вампир с красным шариком во рту выглядит по-божески. любые сексуальные атрибуты были созданы для него. даже та тряпка его черная не раз глаза его любопытные закрывала, чтобы он не мог предугадать следующие движения влада. красная рубашка, корсет, брюки летят на пол. влад аккуратен и бережлив со шмотьем краснова, которым полгардероба завалено было. он сам любил футболки его носить, чтобы у фанатов расследования не прекращались. артем что-то пытается промычать, но череватый полностью увлечен связыванием буйного вампира. петля с шеи к рукам крестом переходит, за спиной их закрепляет крепко, чтобы он не мог ими даже пошевелить. ноги распоркой в стороны разводятся на всю ширину, которую позволяет растяжка артема, и за середину с руками связывается. артем неподвижным телом на кровать падает, оказываясь среди горящих красных огней. предугадать действия влада даже с открытыми глазами тяжело: все что угодно могло прийти в одержимую голову, из-за чего домыслы часто не сходились с реальностью. — свечку за тебя ходил ставить перед финалом, — череватый медленно расстегивает мелкие пуговички собственной рубашки и запонки на манжетах так, чтобы ткань просто на плечах черным полотном висела, пресс оголяя. он штаны подтягивает, на коленки усаживаясь перед артемом. тот очаровательно с открытым ртом лежит, мурашки под татуировками прячет, надеясь, что влад не увидит. — батюшка подсказал еще дома свечки пожечь, освятить от духов злых. влад берет небольшую свечку, которая давно воском растопленным заполнилась. артем на происходящее смотрит с особым энтузиазмом. с задержанием дыхания следит за тем, как раскаленная металлическая подставка до кожи касается. артем охает, расширяя глаза. череватый ставит ее прямо на солнечное сплетение. если бы рот краснова не был занят, он бы громким стоном остался в стенах. кожа горит, пульсирующей болью по всему телу распространяясь. он дышит громко и часто, всем существом своим дрожит, не понимая, какого черта. влад умел удивлять уж точно. до немеющих ног и тремора рук. артем головой из стороны в сторону крутит, когда он еще две свечи на груди ставит. он хочет убрать их, да руки и ноги повязаны предусмотрительно, а закрытый рот даже не дает протяжно завыть. череватый лишил его всего: оставил только судорожно сменяющиеся эмоции лица. большие глаза сменяются расширенным ноздрями. он бы зубы с силой сжал, но и этого не может, только слюни по щекам пускает. — не дергайся, тем, иначе воск на кожу попадет, — ласково говорит влад. он пальцем по носу щелкает одновременно с тем, как ставит еще одну свечку на пупок артема. шесть огоньков дрожат на торсе краснова так, словно на него кто-то звонит. он не может себя контролировать. в лице меняется слишком быстро, не позволяя чернокнижнику уследить за этим спектром. он ненавидит влада за такие неожиданные «сюрпризы». влад предупреждал, что его вкусы в сексе специфичны: артем думал, что его пару раз попросят одеться в пожарника или ударят плеткой один разок. такого же он не ожидал и не ожидает до сих пор. влад своим разнообразием идей удивляет, словно ему сами дьяволы подсказывают, чем в этот раз замучить до оргазма артема. — ты почти не дрожишь, молодец, — длинные пальцы по впалому животу бегут. он обводит очертание свечки на пупке и заставляет артема испугаться того, что он ее сейчас опрокинет, воск по коже разливая. — я не такой тиран. читает ли влад мысли — вечный вопрос для артема. иногда, он хотел бы, чтобы так и было: не все артем мог высказать череватому по поводу его кинков из-за того, что рот почти всегда был закрыт. за своими мыслями артем вновь позволяет себе расслабиться перед чернокнижником. этого делать категорически нельзя. член, который давно о низ живота бился, от горячей влаги грязного рта ток по всему телу пускает. краснов, как девственник, чуть не подскакивает от влажных губ на головке, и совершает роковую ошибку. свечки одна за одной переворачиваются. воск кипятком по телу разливается так, что красные и белые оттенки кляксами остаются на молочной коже, обжигая. у артема в голове паника: ему больно до неприличия. торс жжет так, словно он на себя кружку чая опрокинул, так еще и стягивает. — контролируй себя, тем, — влад своими действиями вновь в панику бросает. свечки пальцами поддевает, дном на кожу ставит. он терпеливо чего-то ждет: артем физически не может голову приподнять, чтобы посмотреть, что происходит, ведь та за шею крепко была к рукам привязана. — шука! — кляп для криков не барьер. он во весь голос кричит до хрипа, когда влад с высоты о землю головой ударяется. свечки в его пальцах резко накрывают чувствительные соски дном к верху. огоньки тушатся сразу от недостатка воздуха в легких артема. горячий воск не засыхает, он словно продолжает гореть на мокрой коже. краснов дышит быстро и елозит всем телом по шелковой ткани. он чувствует себя максимально беззащитно, когда лишен возможности двигаться. когда по телу воск горячий разливается. когда влад бессовестно надрачивать начинает, хихикая. — давай еще раз, — он скидывает свечки с сосков, убирает остальные, чтобы теперь взять те, что побольше. они грузом по телу распространяются вновь, и теперь уже краснов не дышит. он пытается в транс войти, как на испытаниях, чтобы ничего не ощущать, но влад раз за разом на землю опускает. губами пухлыми вновь головку обхватывает после первого неудачного раза. теперь артем более сдержан: голову назад опрокидывает, слюнями захлебываясь, ногтями себе в спину впивается. влад сосет плавно, всю длину смачивает и вылизывает широким языком. если бы артем мог, то непременно увидел, как влад по блядски вверх смотрит, пока ртом до яиц вбирает проработанной глоткой. он зубы бережливо подбирает давай понять артему, что единственным дискомфортом сегодня будут только свечи, которые сейчас он контролирует. артем дзен ловит. дыхание выравнивает и более не ощущает жара от свечей: новые огоньки полностью восковые, без раскаленных подсвечников, что значительно жизнь упрощают. редкие капельки, стекающие по длине, до кожи уже совсем холодными добираются. и, видимо, влад об этом не подумал, когда прекратил ощущать под собой дрожащее от истерик тело. он член из рта выпускает и выпрямляется всем телом. на артема многозначительно смотрит, который уже готов кончить, только чтобы прекратить испытывать ноющую боль в руках от веревок. влад застежкой кляпа щелкает и откидывает шарик в сторону. краснов рот медленно закрывает, неприятную слабость в щеках чувствует, а после солоноватые губы на своих. влад целует искусно и влажно. уста обсасывает тщательно, языком сухие трещины кожи зализывает. он артема в поцелуй заводит на несколько медовых минут: они слюной делятся, друг друга на вкус пробуя, как в первый раз. череватый отстраняется так же неожиданно, как и начал целовать. вновь за свечу хватается, чтобы воск на живот разлить, но вместо этого дурость совершает. — ты ебнулся! — завывает краснов раненной собакой. он кричит истошно, весь змеей дергается, когда расплавленная жидкость на член капает, по малиновой головке пятнами остается. влад заворожен процессом. он обливает хуй воском со всех сторон, ловя каждый всхлип артема. у того от боли в глазах слезы скапливаются, он пытается хотя бы сесть, но ничего не получается. — влад, блять, не надо, пожалуйста! у череватого от такого чувствительного артема крышу сносит напрочь. он свечу откидывает и глубоко заглатывает член с воском на коже. горячий рот контрастом краснова вовсе из человека в лужу превращает. он дрожит вибратором по кровати, переворачивая оставшиеся вещи и комкая простынь. влад сосет лучше любой шалавы, каких в жизни было много. он всю длину глоткой пробует, а после головку языком зализывает. уздечку тщательно обводит, и вновь и вновь губами пульсирующие венки слюнявит. артем кончает резко. всем телом дергается, стонет протяжно и белыми пятнами вновь на лобке остается. оргазм его в желаемый транс вводит. он глаза закрывает от переизбытка эмоций и очень шумно выдыхает. в первый раз влад подумал, что это инсульт нахуй, до смерти затрахал. сейчас он хрипло смеется и петли развязывает. — поздравляю с победой, сильнейший.