Улыбнись, принцесса

Вечер пятницы прошел для тебя крайне неспокойно из-за кучи навалившихся как снежный ком дел, что заставляла тебя нервничать, зависнув в твоих мыслях мертвым грузом и не давая тебе расслабиться ни на секунду.  Но следовало тебе оказаться в его теплых, полных любви и чувственности объятиях, как все проблемы начинали казаться мелочью, из-за переживаний о которых теперь хотелось смеяться, а все дела, что терзали голову всю неделю, – легко выполнимыми и совсем не срочными и важными.   Потому что сейчас ты с Сынчолем, и ничего больше не должно волновать твое сердце кроме его присутствия рядом с тобой.  Горячие пальцы нежно поглаживают твою макушку, аккуратно перебирая гладкие вишневые прядки. Твоя голова покоится на чужих бедрах, что для тебя с самого начала были удобнее любой, даже самой мягкой и воздушной подушки. Ты, прикрыв глаза, почти мурчишь от удовольствия, пока парень массируют словно бы свинцовую от тяжелого дня голову, подушечками чуть надавливая на ноющую из-за высокого хвоста кожу. Он лучезарно улыбается, давая тебе узреть его очаровательные ямочки, в которые ты так любишь тыкать пальчиками про каждом удобном случае, и любовно наблюдает, как ты таешь от его легких прикосновений к твоим волосам, которые никому, кроме него, не разрешаешь трогать.  — Не больно? — хрипловатый голос нарушает интимную тишину, царящую в комнате, еле слышно звуча недалеко от твоего ушка. Ты машешь головой, насколько тебе вообще позволяет положение, и, прикрыв глаза, довольно улыбаешься, на что он мелодично смеется, продолжая нежно массировать кожу головы, второй рукой играясь с кончиками волос, лежащими рядом с ним на диване, аккуратно накручивая их на указательный палец. — Я бы вечность просидел здесь с тобой вот так, играя с твоими волосами, пока ты лежишь у меня на бедрах, но у меня есть для тебя кое-что, принцесса, — ты разочаровано мычишь, потому что разделяешь его желание и вставать тебе совсем не хочется, но любопытство никогда не было твоей сильной стороной, поэтому ты открываешь один глаз и подозрительно смотришь на него, из-за чего он громко смеется, а ты в этот момент таешь еще больше, ведь любишь его счастливый смех до мягкого трепета в сердце и успокаивающего тепла в душе. — А теперь садись поудобнее и закрой глаза ладошками, — ты садишься в позу лотоса на диване и делаешь вид, что закрываешь глаза руками, наблюдая за Сынчолем сквозь пальчики. — Принцесса, я знаю, что ты подглядываешь.  — А вот и неправда, — ты очаровательно дуешь губы и все же закрываешь глаза полностью, вслушиваясь в звуки на кухне. Ты не замечаешь, как чуть наклоняешь голову, словно самый любопытный на свете котенок, когда слышишь, что Чоль вернулся в комнату. Не видишь, как он улыбается, любуясь тобой чуть дольше, чем рассчитывал, заметив, что ты нетерпеливо ерзаешь на диване, честно не подглядывая.  — Открывай, принцесса, — ты ахаешь, когда видишь в руках Сынчоля небольшой тортик нежно сиреневого цвета, совсем не ожидав такого, потому что в череде дел забыла о собственном дне рождении.  А когда Сынчоль начинает петь для тебя поздравительную песню, ты чувствуешь, как капельки слез скапливаются в уголках глаз, а ощущение невыразимого словами счастья приятно разливается в твоей душе, ведь любовь всей твоей жизни поет для тебя своим чарующим голосом, смотря на тебя, как на самую хрупкую драгоценность.  — А теперь улыбнись, принцесса, — отдав торт тебе, Сынчоль берет со стола камеру и садится рядом с тобой, наведя объектив на тебя готовясь нажать на кнопку затвора. Ты, смущаясь, прикрываешь губы ладошкой, пряча глаза от объектива, думая о том, что твои волосы растрепаны, а макияж явно смазался. — Ну и что это такое, принцесса? — очередь очаровательно дуть губы доходит и до Сынчоля, когда он расстраивается из-за твоего нежелания делать фото на память. Ты поднимаешь взгляд на него и замечаешь его надутые как у самой милой уточки вишневые губы, распахивая глаза и глядя на него удивлённо, но тут Сынчоль быстро делает кадр, тихо смеясь, и смотрит в маленький экранчик фотоаппарата со всей своей нежной любовью во взоре. — Ты такая красивая у меня… — Сынчоль не может оторвать влюбленный взгляд от небольшого изображения, пока ты все больше краснеешь, кутаясь в его толстовку, что на несколько размеров больше тебя. — Пришло время загадывать желание и задувать свечу. И… может всё же улыбнешься? – он чуть наклоняет голову, и ты громко смеешься на это, более не в силах сопротивляться своему личному плюшевому медвежонку.  Для него ты прекрасна как первый снег, что в декабре мягко ложится на землю, укрывая ее словно легкое и невесомое белоснежное одеяло. Прекрасна как только начавшие распускаться бутоны розовых пионов, что чаруют своим весенним ароматом, трогая губы самой счастливой улыбкой. Прекрасна как пение птиц, что ранним летним утром на рассвете щебечут за окном, радуясь новому дню. Прекрасна как бескрайний лес, что будто в один осенний день окрасил листву всех деревьев в золотисто-багряный цвет, ярко переливающийся при свете солнца.  Но сколько бы сравнений не приходило в голову Сынчоля каждый раз, когда его взгляд находит тебя, он никогда не сможет найти правильное, чтобы объяснить то, насколько ты необычайна в его глазах, потому что для него ты прекраснее всей этой необъятной Вселенной.