Боец сдался

Олег сбился со счета, он просто сунул пальцы в пачку, чувствуя пустоту, а потом грубоватая кожа наткнулась на никотиновую палочку. Он даже содрогнулся от отвращения к самому себе, но все равно поднес зажигалку к кончику сигареты, любовно огладив выпуклого волка – Серый подарил. Было уже три часа утра, заснуть не удавалось, да и особо было негде. Сумку с вещами он закинул на вокзал в камеру хранения, и отправился бродить по Питеру. Осень в родной стране выдалась холодная, или Олег слишком привык к теплому климату. Ледяной воздух с силой ударил ему в лицо и в грудь, заставляя его посильнее запахнуть кожаную куртку, которая совсем не грела. Пустынные улицы наводили на него тоску, хотелось выпить, но надираться на улице, тем более в одиночестве, совсем не хотелось. Волков старался игнорировать свое отражение в витринах, видок у него был прескверный. Олег закурил, снова вдыхая горький сигаретный дым. Обычно они не ругались. Когда Волков возвращался, Разумовский выплескивал на него свою нерастраченную нежность. Ластился под боком, целовал новые шрамы, благоразумно не спрашивая о природе их происхождения, и не отпускал от себя. Во время его отпуска они с Сережей ходили как приклеенные. Только в этот раз что-то изменилось. – Олег, ты не поверишь, они согласились! – воодушевленно встретил его Разумовский, накидываясь с объятиями, когда Олег только перешагнул порог их квартиры. За поедание пиццы, которую доставили, пока Волков смывал с себя дорожную пыль, Сережа трещал о своем проекте. Олег залюбовался им, горящими глазами и этим румянцем на щеках, откормить бы еще его. Он, безусловно, гордился Разумовским, восхищаясь, что то, что крутилось в его голове в подростковые годы, вылилось во что-то настоящее. Сережа вернулся пьяным. Это было понятно по долгому копошению ключом в замочной скважине. Олег лежал на кровати, залипая на каналы с животными, иногда печально вздыхая, и давно оставив все надежды реанимировать стейк, который пересушил, пока ждал Серого. – Волч, - он кинул пиджак на пол, и плюхнулся на кровать, подбираясь к Олегу. – Мы подписали, представляешь? От него разило виски, Волков, хоть и не пил, но прекрасно знал этот аромат, что стоял в кабинете тех, на кого Олег «работал». – Здорово, - он заблокировал планшет, откладывая его в сторону. – Поздравляю. Рыжая макушка упала на его грудь, отдаваясь приятной и привычной тяжестью. – Мы теперь богаты, Волч, - восторженно шептал Сережа. Олег погладил его по волосам, у них денег было достаточно. Пока Бог войны требовал новых жертв, Олег был готов в достатке их поставлять. – Ты теперь можешь остаться здесь. Будешь моим телохранителем. – Звучит круто, - засмеялся Олег. – Ты останешься? – с надеждой спрашивает Разумовский, теряя вся радость и впиваясь тонкими пальцами в его домашнюю футболку. – Теперь тебе не надо уезжать. – Сереж, - Олег вздохнул. Он тут же сел, смотря на него своими голубыми глазами. Олега в отряде называли по разному, то крутым, то сумасшедшим. Волков не считал себя ни тем, ни другим, просто хотел вернуться домой целым и относительно невредимым, к Сереже вернуться, а для этого приходилось быть зверем, в самом диком его проявление. И только рядом с Разумовским он позволял себе слабость. – Нам больше не нужны деньги, я смогу нас обеспечить, - заверил его Сережа. Волков скривился. – Предлагаешь стать твоей содержанкой? – Олег, но ведь это наше..наше детище, - так и было, Сережин ум и деньги Олега. – «Вместе» ведь, это ты и я! И как ему объяснить, что он не сможет просто сидеть? Бог войны пустил свои корни довольно глубоко. – Ты и я, - согласился Волков, сжимая его руки. – Но твое место здесь, во главе будущей компании. – А твое место рядом со мной! – капризно, совсем по-детски, заявил Сережа, нахмурив брови. Олег улыбнулся, а сердце разрывалось – здесь, с ним, подле него. – Ну и зачем  тебе рядом бородатый террорист? – Олег погладил его по щеке. – Я же люблю тебя, - недоуменно выдал Разумовский. – Останься, пожалуйста. Неужели, ты думаешь, что я буду спокойно смотреть, как ты рушишь свою жизнь? Нашу жизнь, Олег! Сережа завелся, встав с кровати. – Я каждый раз, блять, боюсь, что тебя грохнули где-то в пустыне, а даже ничего не узнаю! Потому что я тебе официально никто! Я так больше не могу! – Это моя работа. Волков больше ничего не умеет. Его научили метко стрелять и не жалеть об этом. – А я предлагаю тебе другую! Нормальную! – Хочешь сказать, что у меня не нормальная работа? – Ты убиваешь людей! – взвыл Сережа. – А они могут убить тебя! – Раньше тебя это не смущало, - резонно заметил Волков. Разумовский сжал кулаки. – Намекаешь, что мне от тебя только деньги нужны? – Сереж.. – Я переживаю, места себе не нахожу, а ты.. – Серый.. Но того в эмоциях было уже не догнать, казалось, что и обращается Сережа уже к кому-то другому, а не к Олегу. – Да плевать я хотел на твои деньги, и на тебя тоже, Волков! – крикнул Разумовский, размазывая злые слезы по щекам. – Уходи! – Что? – хриплым голосом переспросил Олег. – Что слышал! – он открыл шкаф, кидая в него вещи. – Вали в свой Афган! Сирию! Куда угодно! Видеть тебя не хочу! Не нужен ты мне! И деньги твои тоже не нужны! Олег пропустил все мимо ушей, зацепившись лишь за «не нужен ты мне». Разумовский все кидал его вещи, скидывая на пол рамки с общими фотографиями, Марго, испугавшись шума, упорхнула куда-то в коридор, скорее всего, спряталась в недрах шкафа, что Сережа всегда оставлял открытым. «Не нужен» - било по ушам, пока Олег натягивал черные джинсы. Он боялся услышать эти слова, и правду говорят – чего мы больше всего боимся, то к нам и приходит. Волков подхватил свой «рабочий» рюкзак и шагнул за дверь. Сережа опустился на колени посреди вороха одежды, что пахла Олежей, и горько зарыдал. – Ненавижу тебя, Волков! И эти слова ранили больнее пуль. Олег вцепился ногтями в свои ладони, пока не показалась кровь. За что ему такое? Он знает одну истину – теперь ему никуда не убежать, ни в один город, ни в одну страну, эти слова будут преследовать его вечно. Выходя из парадной, он по привычке вскинул голову. Окна в их квартире Сережи горели. Уютно. Он был уверен, что Сережа закрылся в спальне, обиженно стуча пальцами по клавишам, и опять забыл выключить свет на кухне. Волкову казалось, что туда можно вернуться. Казалось, что Разумовский ждет его. Как всегда ждал, сначала с армии, потом с контактор, ждал с его армейской жизни, которая никак не хотела заканчиваться. Олег отвернулся, поправил лямку рюкзака и зашагал вперед. Произнесенное в дверях прощай, не стало освобождением от страхов, и ключи со смешным брелоком волка, что раньше оттягивали карман куртки, теперь остались на тумбочке.   Он боялся уезжать. Боялся меняться. Боялся, что Сережа его забудет, и найдет кого-то другого. Боялся, что его действительно можно забыть. Волкову даже пойти поплакаться было некому. Друзьями он не обзавелся, а боль оттого, что у него нет родителей, до сих пор жила в груди. Никто не любил его просто за то, что он есть. Раньше он думал, что Сережа, а вот как оказалось. В детстве, да и подростком, Олег защищался тем, что убеждал себя, будто расти в приюте еще не самое худшее, а отсутствие корней не катастрофа. Но зияющая рана одиночества без Серого превратилась в дыру. Телефон в его кармане ожил. Олег потянулся с надеждой, вытянув озябшими пальцами коробочку, что соединяла его с миром, но вместо желанного и родного контакта «Серый», высветилось «Кукушка». – Чертов Вад, - выругался он сквозь зубы, сплевывая на брусчатку. Волков смахнул зеленую кнопку. Планов на вечер у него не было, а Кукушка со своим болтливым языком может статься хорошим собеседником, чтобы заглушить тоску на остатках его души. – Волчара, как тебе холодная Россия? – раздался довольный голос Вадима. За его излишний оптимизм хотелось втащить. – Позвонил о погоде потрепаться? – устало поинтересовался Олег, скользя темными глазами по серой глади Невы. – Вот за что я тебя люблю, что ты не чешешь языком, а переходишь сразу к делу, - задорно хохотнул мужчина. – Есть работка на Ближнем Востоке. – Когда? – Профессионал, а Джесс сразу про бабки разговор завела. Олегу на деньги было плевать. Все, что он зарабатывал было для Сережи. На квартиру. На его соцсеть. На рекламу. А теперь, теперь просто привычка. Автомат в зубы и бежать, чтобы песок под ногами хрустел, чтобы пот залил глаза, чтобы адреналин затуманил мозг. Чтобы ни о чем не думать, чтобы о Сереже не думать. – Эй, Волк, ты че там, замерз? – голос Вадима вернул его в реальность. – Я в деле. – Эти слова, лучшее, что я слышал, - язык у Вадика без костей, но сегодня это даже в плюс. – Адрес скину смской. Олег сбросил вызов. Доверие играло с ним злую шутку. Сережа приучил его, с самого детства, когда Олег только в первый раз заступился за рыжеволосого мальчишку, который был слишком похож на его щенка, чтобы пройти мимо. Разумовский все требовал, он ему все отдавал, незаметно, добровольно, а вот теперь Сережа ушел. Волков снова потряс пачку, на ладонь посыпался лишь остаток табака. Серый всегда ворчал на него, и деньги есть, и выбор в магазине, а Олег все курил те самые, как в приюте. «Где ты только берешь их?» - фыркал мужчина. Олег смял пачку, останавливаясь возле урны, и вместе с ней скинул свое сожаление. У него есть работа, У Сережи своя работа, и их пути больше никогда не пересекутся. Так ведь? В его силах отпустить это, потому что время пришло, и не оборачиваться. Открывая дверь в такси, он думал, если бы этим отношениям было суждено сработать, и если бы это и правда была единственная любовь, ничего бы не закончилось. Но у них все вышло иначе.