Вечный полёт

Раньше полноценный выходной у Аделинды бывал нечасто. Именно выходной, когда с утра до ночи она могла заняться своими делами. Но с тех пор, как мальчишки съехались, они всё чаще баловали её: приглашали за стол разделить ужин, всегда привозили сувениры с командировок и заставляли отдыхать. Могли занять кухню и отправить её в библиотеку читать любимые детективы, а потом приносили пирог и внимательно слушали все замечания. Они нередко устраивали свидания, блюда к которым готовили сами. Так, в один день Дилюк подошёл к ней и спросил: — Поможешь мне с тортом? Кэйе приглянулся кусочек шоколадного в Хорошем охотнике, хочется приготовить что-то тоже шоколадное, но… вкуснее? — Конечно. Тем более кто, как ты думаешь, поделился с Сарой этим рецептом? Дилюк тогда обнял её, и совместными усилиями они успели сделать торт к приходу Кэйи. Его впечатления превзошли все ожидания — он не только съел пол торта, издавая звуки удовольствия, но и не переставал шутить, что в спальню его Дилюк сегодня покатит. Или понесёт на ручках. А не так давно птица Дилюка стала подпускать к себе Аделинду и спокойно сидеть на её руках, позволяла гладить пёрышки и кормить. Кэйа же, привыкший получать с птицей письма и любовные записки от Дилюка, теперь помимо них читал список того, что нужно срочно купить на винокурню. Все эти моменты очень грели сердце Аделинды, особенно после стольких лет разлуки. Но она понимала, что в её выходных была ещё одна причина — кое-кому хотелось побыть наедине. Вот и сегодня утром мастер Дилюк вручил ей мешочек с морой, небольшой букет ветряных астр и наказал отдохнуть, да отправиться к друзьям в город. Кэйа в этот момент ещё спал — значит у обоих сегодня выходной. Несмотря на слухи, что Аделинда вообще не покидает территорию винокурни, это было неправдой. Да, в годы отсутствия Дилюка она жила там, но сейчас могла чаще видеться с друзьями в Мондштадте. Все знали её и тепло относились, а многим она помогала советом или делом.

***

Вернувшись на винокурню после насыщенного дня, дом встретил её темнотой и тишиной. Но не той уютной, когда все разошлись по комнатам и отдыхают, а тревожной. — Мастер Дилюк? Нет ответа. Включив свет, Аделинда увидела следы ботинок, что ввели по лестнице на второй этаж. Несмотря на внешнюю хрупкость и спокойствие, она была не из пугливых. Куда больше дрожи вызвал звук открывающейся двери. Резко повернув голову, Аделинда увидела входящего в дома Кэйю. — Ты чего, Ади, это я, — зашёл он с улыбкой, но, увидев её выражение лица, насторожился. — Что-то случилось? — Вроде нет, но в доме слишком тихо, и эти следы… Я думала вы вместе сегодня. — Были, но меня вызвали срочно по работе. Где Дилюк? — Полагаю… — она перевела взгляд на лестницу, где также виднелись следы ботинок. — Жди здесь, я сам, — ответил Кэйа и забежал по ступенькам на второй этаж. Чтобы Дилюк прямо в грязной обуви решил подняться наверх — должно было произойти что-то серьёзное. Неужели отправился на свои полуночные дела и что-то случилось? Только бы не ранили… — Люк, это я, — произнёс Кэйа и открыл дверь в их спальню. На кровати спиной ко входу лежал Дилюк. Казалось, будто он крепко спал. Сердце Кэйи забилось сильнее от волнения, он медленно обошёл кровать, какие только сцены не представляя у себя в голове, но ни одна из них не сошлась с реальностью. Дилюк лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку и прижимая к груди сверток — что было внутри, Кэйа пока не понимал, но завёрнут он был в чёрный плащ, в котором Дилюк ходил на полуночные дела. Почувствовав, что рядом кто-то есть, Дилюк поднял голову, и на Кэйю уставились пустые, покрасневшие глаза. Хватка на свёртке ослабла, ткань чуть сползла и Кэйа увидел перья. Осознание, кто был в этом свёртке, прошибло Кэйю насквозь, вбивая гвозди куда-то под рёбра. Дилюк вновь уткнулся лицом в подушку, пряча свою боль, прячась тут от всего мира. Но теперь он был не один. Кэйа осторожно сел на край кровати, кладя одну руку на плечо Дилюка, вторую на птицу, и поглаживая обоих. Дилюк вернулся из своих странствий уже с ней. Своенравная, любила дёргать Кэйю за серёжку и таскать печенья с его рабочего стола в Ордо, когда приносила письма. А ещё немного ревновала своего хозяина к нему, но какая же она была очаровательная, преданная, и как светлел Дилюк, когда гладил её. Именно она приносила письма из странствий и пусть не сразу, но давалась в руки Кэйи — будто понимала, что он особенный для её хозяина человек. Понимала даже тогда, когда Кэйа в этом сомневался. Из мыслей его вырвала рука Дилюка, что взялась за его и крепко сжала. Кэйа сжал в ответ. — Застрельщик Фатуи, — голос Дилюка был тихим, надрывным, полным уже выплаканных слёз. — Она защитила меня, Кэй, забрала его выстрел вместо меня… Лучше бы я, мне не впервой, а её больше нет. Моя девочка… — Дилюк вновь сжался, стараясь закрыться и свернуться калачиком, насколько это позволяла лежащая рядом птица. Сердце Кэйи разрывалось и не выдерживало — он осторожно обнял Дилюка, накрывая собой и его, и свёрток. Заводчики советовали не привязываться к своим птицам. Знали, что в этом неспокойном мире они могут в любой момент погибнуть, а вот их услуги нужны всегда. Но как сердце Дилюка могло не привязаться к своему питомцу? Это невозможно. Тем более, он подобрал её совсем птенцом. И сейчас Кэйе очень хотелось забрать хоть часть его боли. Он тоже любил это пернатое создание, однако его чувства не шли ни в какое сравнение с тем, как был связан с ней Дилюк… Не успел Кэйа сказать что-то в ответ, как Дилюк зашевелился и посмотрел на него: — Я не смог сам, мне… Кэйа, помоги мне похоронить её, я не… не могу… — Кэйа кивнул и поднёс руку Дилюка для поцелуя. При всём его красноречии слова не шли, вообще никакие. Они казались такими хрупкими и бессильными против боли Дилюка. Ещё и просьба о помощи — это первый раз за долгие годы, когда Дилюк открыто просил его о помощи. У Кэйи внутри всё надрывалось. Взгляд Дилюка немного потеплел и одними губами он произнёс: «Спасибо». Поднимаясь с кровати, Кэйа осторожно взял свёрток на руки и вышел из спальни, давая Дилюку время встать и прийти в себя. Внизу у стола в гостиной Аделинда наворачивала круги, нервно заламывая руки, но, услышав шаги, подняла голову. Кэйа спустился к ней, показывая то, что было в свёртке. — Малышка… Мне так жаль. — Мне тоже. Приберёшь в комнате, пока мы её похороним? — Конечно, мог даже не просить. Аделинда поднялась наверх и, встретив Дилюка в коридоре второго этажа, крепко обняла. — Мне жаль, милый, — Дилюк ничего не ответил, даже руки не поднялись для ответного объятия. Он лишь что-то промычал, медленно спустился вниз и вышел вместе с Кэйей наружу. «Хотя бы эту потерю он перенесёт не один», — подумала Аделина и отправилась в уборную.

***

Птичку они похоронили недалеко от озера, там же, где в детстве похоронили черепашку Дилюка. Выйдя на улицу, Кэйа отдал ему свёрток и пошёл за лопатой, а вернувшись, вновь взял его за руку и повёл. Сам выкопал небольшую ямку и стал рядом, позволяя Дилюку самому похоронить друга. Кэйа готов был хоть всю ночь стоять здесь, пока Дилюк мысленно попрощался с птицей, но спустя пару минут услышал тихий шёпот: «Спасибо, что спасла мне жизнь. Я буду беречь её и всегда о тебе помнить, моя красавица». А потом Дилюк повернулся к нему: — Спасибо большое, дальше я должен сам, — и ненадолго уткнулся лбом в висок Кэйи. Пока Дилюк осторожно клал свёрток в яму и закапывал, Кэйа закусывал губы, смотря то в небо, то по сторонам. Не хватало сейчас самому расплакаться. Какое-то время они провели в тишине у могилы, держась за руки. Просто молчали и стояли, пока каждый думал о своём. В дом вернулись поздно ночью. Аделинда уже всё убрала и отправилась спать, сообщая об этом в записке на столе. Кэйа повёл Дилюка в душ — сил на горячую ванну не хватало, а смыть с себя остатки дня хотелось безумно. После они лежали в кровати в обнимку: Кэйа прижимал Дилюка к груди и нежно водил пальцами по его красным прядям, прочёсывая их после душа. Сон не шёл — оба по дыханию друг друга это понимали. Дилюк выпутался из объятий и сел, закрывая лицо руками. — Мне так жаль, Дилюк… — это было первое, что сказал ему Кэйа за весь вечер, начав поглаживать по спине. — Она была чудесной, я никогда не видел такой связи между птицей и человеком. И я до конца жизни буду ей благодарен, что она сопровождала тебя в странствиях и что сегодня… Что сейчас ты рядом со мной живой и невредимый. Дыхание Дилюка сбилось. Кэйа тоже сел, обхватил его лицо ладонями, касаясь нежно, держа в своих руках целую вселенную, его самую драгоценную. И в тоже время будто заключая в клетку боль и тревоги, не давая им никуда деться, а шальной мысли забежать в потайные уголки сознания. Дилюк такой хрупкий, уязвимый и открытый сейчас. Таким его всегда видел лишь Кэйа, и он не променял бы это ни на какое сокровище мира. Первый поцелуй в щёку — соль на губах. Поцелуй чуть выше, чтобы не дать слезе скатиться. Поцелуй в уголок губ — осторожный вопрос: можно? Кажется, у Дилюка не было сил даже кивнуть, но лёгкое зажмуривание глаз сказало — можно. От этого по щеке скатилось ещё две слезы, и Кэйа суматошно сцеловывал их, подхватывая вторую уже ниже линии губ, а потом прижимаясь виском к этому месту, будто извиняясь, что едва не упустил слезу. Кэйе хотелось поймать каждую, дать этим понять, что каждая тревога и боль будет услышана, что он всегда его выслушает, поймёт и примет в любой ситуации. Не оставит одного. Больше никогда. Он надеялся, что Дилюк это чувствовал. И Дилюк чувствовал. Утопал в ласке, цепляясь за неё, как за спасительный круг. Каждое прикосновение отвлекало и правда забирало капельку боли, осушая озеро, в котором Дилюк сегодня тонул, а вода выходила из карминовых берегов. Кэйа водил носом по щекам Дилюка, повторяя следы слёз, будто стирая их вместе с причиной. Зашивал каждую рану, не давая ей превратиться в шрам на сердце. В голове мелькнула шальная мысль — это первое горе, что они переживают вместе, а ведь могло быть вторым, если бы в ту ночь… Ласки, нежность и прикосновения успокаивали обоих. Уснуть они смогли лишь с рассветом и лишь в объятиях друг друга.

***

Аделинда проснулась позднее обычного — утром её разбудило пение птиц. «Птиц…» В доме было тихо, больше не тревожно, а скорее так, как бывает после бури. С ноткой горечи, что поселилась и в её сердце. Она отвыкла видеть Дилюка таким и в тоже время благодарила архонтов, что рядом с ним теперь Кэйа. Обычно в это время она спешила на кухню готовить завтрак, но сейчас запахи и лишний шум могли разбудить мальчишек. В том, что они уснули поздно, она даже не сомневалась. Зато сейчас она могла сделать то, что хотела ещё ночью, но не решилась. Да простит её за это мастер Дилюк, но отстирать его потрёпанные одежды она вчера не смогла. Не захотела. Зато очень хотела сжечь их. А заказ на новый комплект она передаст в город вместе с Кэйей.

***

С этих событий прошла неделя. Сегодня Кэйа пораньше освободился с работы, чтобы успеть забрать один заказ и отнести его Дилюку. Да, завтра рано на службу, но эту вещь хотелось отдать как можно скорее, пусть и придётся раньше встать, чтобы успеть на работу. Так, с коробочкой в руках он и дошёл до винокурни, поднялся на второй этаж и зашёл в кабинет Дилюка, чем вызвал у того лёгкую улыбку. За эту неделю Дилюк уже более менее пришёл в себя, но при виде других птиц всегда замирал и провожал их взглядом. — Привет. — Привет, — ответил Дилюк. — Ты рано сегодня. — Да, хотелось поскорее увидеться и… кое-что отдать, — Кэйа присел на угол стола и протянул Дилюку коробку. — Что там? — Подарок, но он не только от меня, если можно так выразиться. Дилюк взял коробочку в руки, осторожно открыл и замер. Перевёл удивлённый, полный неверия взгляд на Кэйю. — Это… Это же её… — Дилюк вновь посмотрел на содержимое и осторожно провёл пальцами по перьям, что входили в набор письменных принадлежностей. — Я подумал… Может это глупо, но мне захотелось, чтобы от неё осталось что-то ещё. Пусть она больше не сможет летать в небе и носить наши письма друг другу, но часть её сможет писать эти письма или летать в виде слов на страницах твоей личной записной книги. — Иди сюда. Иди ко мне, пожалуйста, — Дилюк отодвинулся вместе со стулом и протянул руки к Кэйе, усаживая его на колени. Крепко обнял, утыкаясь куда-то в грудь и успокаиваясь, слушая биение сердца. Кэйа же прижимал голову Дилюка в себе, целовал в макушку и игрался с волосами, накручивая их на пальцы. — Спасибо. За окном садилось солнце, а две родственные души находили утешение друг в друге. Их ждёт ещё не одна потеря, но вместе они справятся с каждой. Иначе и быть не может.