Imbalance

      Стоя перед зеркалом в растянутой черной футболке и серых спортивных штанах, парень пытался воспроизвести что-то, хотя бы отдаленно похожее на танцевальные движения. Прошло почти три года с тех пор, как Хван Хенджин в последний раз отпускал свое тело в свободный полет. За годы взросления парень будто бы оброс границами: мечты юности постепенно растворяются, пылясь на задворках подсознания, так и не решаясь вновь выйти.       «И как я позволил Феликсу втянуть меня в это?» — Хенджин осуждающе посмотрел на свое отражение в зеркале. Ему было грустно. Чертовски грустно, если быть точным. Он — та самая творческая натура, готовая расплескать всю свою энергию, оставляя следы в танцах, рисовании и даже написании стихов. Его влекло все неизведанное, пробуждающее фантазию, будоражащее воображение, но реальность не для мечтателей, не так ли? Поступая в университет, Хенджин твердо решил жить реальной жизнью, чтобы уверенно стоять на ногах и стать госслужащим. Именно этого от него ждали близкие, разве посмеет он стать разочарованием. И вот, учась на третьем курсе юридического факультета, Хенджин соответствует всем параметрам идеального сына и парня: хорошие оценки, гарантированная стабильность и никаких перспектив прослыть амбициозным, но олодным художником. «Да уж, одежда для тренировок выглядит не слишком впечатляюще. Хотя, кому я там нужен? Схожу всего один раз, ради Феликса.»        Телефонный звонок вырвал парня из размышлений.        — Слушаю…        — Что за унылое приветствие, Хенджин-а. — Голос Феликса наполнен теплом.        — Твой унылый друг с не менее унылым приветствием подумывает остаться дома, чтобы тебе не было УНЫЛО.        — Ладно, ладно, я понял. Это слово уже вычеркнуто из моего словаря. Ты готов? Мы с Чанни заедем за тобой через пятнадцать минут.        — Я все еще не уверен, что это хорошая идея. Вы занимаетесь этим профессионально, и тут кусок бревна врывается в ваш слаженный коллектив.        — Откуда столько пессимизма?! Я ведь видел твои школьные выступления. Это было очень горячо! У тебя определенно есть стиль, и Минхо-хен, он… — Хенджин устало вздохнул, намереваясь остановить друга до того, как начнется очередная серенада о восхитительном лидере их команды.        — Ликси, Минхо, конечно, мой лучший друг, но твое восхищение заставляет меня ревновать! Остановись, иначе я загляну в ваш танцевальный зал и надеру задницу этому проныре. Сдается мне, он решил похитить сердечко моего парня. — На фоне послышался голос Бан Чана, парня Феликса. Хенджина все еще удивляло, что двум австралийцам пришлось переехать в Корею, чтобы найти друг друга. Чан и Феликс казались жутко гармоничной парой, и Хенджин часто грустил от того, что Хаджун не слишком любил проводить время в их обществе.        — Кстати, я так и не решился признаться Хаджуну, что иду с тобой на тренировку. Мне кажется, он будет разочарован во мне, он так много работает, а я развлекаюсь…        — Ну ты чего?! Хаджун-хен будет только рад, когда ты исполнишь ему какую-нибудь секси-хореографию. То, что он старше, не значит, что он тебя не поддержит. Минхо-хену тоже 24, но он танцует, и даже зарабатывает на этом.        «Сомневаюсь, что человек с аллергией на любые проявления творчества поддержит мою дурацкую затею» — подумал Хенджин, но вслух лишь промычал в знак согласия.       — Черт, я так волнуюсь! А вдруг я буду выглядеть нелепо! — Хенджина начало изрядно потряхивать, когда Феликс открыл перед ним дверь студии.       — Да не волнуйся, Хо — профи! Мы давно с ним дружим, даже не понимаю, как вы до сих пор не пересекались.       — И Минхо-хен будет в восторге от твоих длинных рук и ног, поверь мне! У него глаз наметан на хороший материал.       — Ликс, это всего лишь тренировка. Ты же знаешь, что я слишком занят, чтобы слишком серьезно воспринять какое-то развлечение.       — Это развлечение для кого-то является смыслом жизни, — из-за спины Хенджина появляется парень, до безумия похожий на кота. — И неплохим заработком, к тому же. Феликс, это и есть тот самый обладатель восхитительно красивых рук? Хенджин ощутил прилив краски на своем лице. Надо же, только пришел, а уже привлек столько ненужного внимания.       — Ты М-минхо-хен? — нет, ну не мог же он нелестно высказаться о деле жизни хореографа в его присутствии. Или мог?       — Он самый! Добро пожаловать, принцесса! Эта студия не любит скептиков, так что, покажи класс или не трать время тех, кто живет каким-то развлечением. — Одарив Хенджина нечитаемым выражением лица, Минхо похлопал по плечу Феликса и удалился.       — Вот черт, он наверняка обиделся! Я уже все испортил. Не стоило мне приходить.       Феликс не желал слышать никаких отговорок, а потому потащил друга в зал. Во время разминки Хенджин ловил на себе задумчивый взгляд хореографа.       «Он явно думает, что я просто высокое и тощее недоразумение…» — Хенджин нервно покусывал губы, стараясь не показывать волнения. Меньше всего на свете он хотел огорчить Феликса.       Всю тренировку Хенджин был сосредоточен, он даже не задумывался, насколько легко ему даются все элементы. Феликс лишь довольно ухмылялся, видя разгорающийся в глазах друга огонь.       — Ну что, детишки, вы готовы увидеть кое-что новенькое? — Спросил Минхо.       — Сейчас Минхо-хен покажет связку, которую он ставил последний месяц. Никто не видел ни кусочка! Хен закрывает двери студии и не позволяет смотреть, пока не доведет все до идеала.       С первых секунд, с первого же движения тела Минхо у Хенджина перехватило дыхание. Парень замер. Он был просто не в силах отвести взгляд от четких и плавных движений старшего. Мелодия нарастала, а танец Минхо все больше походил на битву человека с демонами, известными лишь ему одному. В животе Хенджина уже во всю порхали бабочки вдохновения, словно бы кто-то одолжил ему крылья. Парень не мог понять, чего ему хочется больше: продолжить эту борьбу вместе с Минхо или запечатлеть силуэт хена на холсте. Хенджин уже изобразил в мыслях холст, окрашенный темной дымкой. В центре холста человек в черном. Со всех сторон к нему тянутся руки и тени, но он невредим. И как все не сольется в единую черную массу? Человек в черном имеет магическое белое свечение, будто бы аура делает его неуязвимым. Аура? Скорее непоколебимая вера в собственное дело и силы. Левая рука человека прижата к груди, откуда сквозь ладонь виднеется огненное сияние. Хенджин бы душу продал, только бы холст и краски прямо сейчас оказались рядом.       Погруженный в свои мысли и совершенно потерянный в выступлении Минхо, Хенджин не сразу понял, что все уже закончилось.       — Какое-то увлечение, говоришь? — Минхо, ухмыляясь, заглядывает в глаза. — Не для меня. — Он бесцеремонно нарушает личное пространство, стирая слезу со щеки Хенджина. — И не для тебя тоже. Все еще думаешь, что пришел не по адресу?       — Хен, это… это… Я еще никогда не видел, чтобы человек настолько горел.       — Вот это я и называю эффектом Минхо-хена. — В разговор врывается очень довольный собой Феликс.       Минхо ухмыляется и отстраняется от Хенджина, словно этого мгновения и вовсе не было.       — У каждого из вас будет возможность выучить эту хореографию. Я хочу увидеть ощущения каждого из вас в импровизации. Покажите, что вы ощутили, напишите продолжение моей истории своей рукой.       —Черт… — выдыхает Хенджин.       — Вот об этом я и говорил, Минхо-хен, он…       — Необыкновенный. — Хенджин завершает фразу за Феликса.