Дилемма вагонетки

Судьба всего мира лежала на ее плечах. Ли Сусу глубоко вдохнула и выдохнула, а затем позволила вихрю времени унести себя прочь. Огненно-красные, безжалостные, обещающие смерть глаза Повелителя демонов запечатлелись в ее памяти вместе с испытанным ужасом и безжизненными телами всех, кого она любила. Ей предстояло это исправить. Предстояло убить его, того, кто принес в мир одни беды и не заслуживал жизни. Только бы добраться до него… только бы встретить его в прошлом. О, она не будет колебаться. Ее рука не дрогнет, крепко сожмет кинжал, стрелу, любое другое оружие… Серый дым перед ее взором рассеялся, Ли Сусу увидела перед собой глаза — темные и безрадостные, без какой-либо иной эмоции, кроме равнодушия, и все же она узнала его. Это было то же лицо, и без сомнения, тот же человек — все еще человек, не демон! Но прежде, чем бессмертная фея успела что-либо подумать или предпринять, короткая вспышка ослепила ее, а следом пришла боль — всепоглощающая, лишающая способности даже мыслить, не то чтоб шевелиться. Неужели это все? Повелитель демонов настиг и ее? Убил, будучи человеком? Она тяжело упала на землю, будто сквозь толщу воды слыша женский крик, и волны беспамятства накрыли ее. Когда Ли Сусу пришла в себя, первое, что она ощутила — тонкий нежный аромат цветов. Прелестный букет красовался на столике у кровати в незнакомой комнате. Ли Сусу подняла голову с подушки, удивленно оглядываясь, гадая, не приснился ли ей кошмар. Она встала, взяла зеркальце с золотой ручкой — увидела в отражении себя, но с какой-то новой прической. Платье, в которое она была одета, ей не принадлежало. — Госпожа, вы очнулись! — ахнули сзади. Ли Сусу обернулась и увидела девушку — та поспешно поставила поднос с супом и бросилась к ней. — Моя госпожа, как вы нас напугали! Наконец-то вы пришли в себя! Как вы себя чувствуете? Ли Сусу открыла рот, чтобы задать вопрос. По правде говоря, их у нее было слишком много. Где она и кто эта девушка? Что произошло, что ей приснился такой ужасный кошмар? — Я должна немедленно сообщить вашему отцу! — незнакомая девушка утерла слезы в уголках глаз и улыбнулась. — Господин Е так обрадуется! Господин Е? Ли Сусу оторопело смотрела вслед незнакомке, ничего не понимая.

***

Итак, это была правда. Отец погиб, как и ученики, как и Гунъе Цзиу, никого не осталось. Там, в будущем. А сейчас она была Е Сиу, дочь генерала армии в королевстве Шэн. И она пролежала в коме несколько месяцев после того, как во время внезапно разразившейся грозы в нее попала молния. Родные уж боялись, что она никогда не придет в себя. Ли Сусу не нашла в себе сил сказать семье Е, что настоящая Е Сиу действительно больше не вернется, а ее место заняла она, чужестранка. Ли Сусу знала, каково это — терять близких, так что не могла сообщить о гибели Е Сиу, по крайней мере, сейчас, когда бабушка Е обнимала ее, укутывая плечи теплой шалью, а слуги по приказу генерала накрывали на стол и несли самые любимые блюда его младшей дочери. Но тревога снедала ее, она не могла забыть о своей миссии. Лишь к вечеру, когда Чуньтао помогала ей готовиться ко сну, Ли Сусу, наконец, оставшись наедине со служанкой, решилась узнать о Таньтай Цзине. — Моя госпожа, зачем вы опять спрашиваете о нем? — покачала головой Чуньтао. — Ведь в прошлый раз, когда вы поехали посмотреть на него, вас и настигла эта беда. Этот человек приносит несчастья. — Что ты такое говоришь? — насторожилась Ли Сусу. — Ах да, вы же не помните. Вам было любопытно взглянуть на принца-заложника, так что вы отправились в королевский дворец. Но едва встретили там его, как в тот же миг вас ударила молния. Надо же было такому случиться! Хорошо, что вы поправились. Должно быть, именно тогда она попала в тело Е Сиу. Ли Сусу взволнованно подняла голову: — Но теперь я же в порядке. Я хочу с утра снова поехать во дворец, Чуньтао, и встретиться с ним. И к тому времени у нее будет с собой припрятанное оружие. Что бы взять? Прокрасться ночью в оружейную? Прихватить один, а то и два острых ножа?.. Будет ли от них польза? Но ведь для того, чтобы убить человека, духовная энергия не нужна, верно?.. — Зачем вам это? Он все так же плох, не встает с постели. — Что? — Господин Таньтай тоже пострадал от удара молнии. Он не терял сознания, как вы, но полностью парализован, не может пошевелиться. Лекарь, которого к нему посылали, разводит руками, как я слышала, — Чуньтао пожала плечами. — Забудьте о нем, госпожа. У этого человека несчастная судьба. Ли Сусу укрылась одеялом, пребывая в полнейшем шоке. Будущий Повелитель демонов абсолютно беззащитен? Миру больше ничто не угрожает? Он даже не будет сопротивляться, когда она вонзит ему нож в сердце и тем самым спасет все живое? Расклада лучше нельзя было желать.

***

Он действительно был беззащитен, абсолютно беспомощен. Такой мирный, спокойный и совсем безобидный, он будто спал. Глядя в расслабленные черты, Ли Сусу даже нашла его лицо красивым — и если бы не воспоминания о его жестокости, если бы не дьявольская улыбка Повелителя демонов — она бы никогда не посчитала юношу, лежавшего перед ней, опасным. Полно, Ли Сусу, это будущий демон. Жаль, что ты не можешь убить его. Ли Сусу с сожалением отложила кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными камнями — только это оружие было достаточно маленьким, чтобы незаметно спрятать его в поясе. Сталь была так хорошо заточена, а использовать ее не суждено. Как бы ни хотелось отомстить за свою семью и друзей, бессмертная фея вынуждена была отложить это до лучших времен. Бог времени говорил, что убить дьявола не так-то просто. Если сейчас она перережет горло Таньтай Цзиню, пока он еще человек, то он просто превратится в демона. Она должна найти другой способ избавить от него мир. Ли Сусу присела на краешек кровати, продолжая коситься на будущего Повелителя демонов с некоторой опаской. Все казалось, что это просто притворство и сейчас он откроет глаза, чтоб расправиться с ней, единственной уцелевшей из бессмертных. Но он не открывал глаз. Не шевелился. Совершенно никак не реагировал на ее присутствие. Няня сказала, что он в сознании, но парализован. Полностью утратил контроль над своим телом, по словам лекаря, хоть и слышит все и понимает. Услышав, что он принц, Ли Сусу полагала, что Таньтай Цзиню выделены покои в королевском дворце, но оказалось, что он жил в холодном домике на окраине территории, в крайне бедной обстановке. Должно быть, на содержание заложника выделяли не слишком много денег. Ли Сусу не удержалась от того, чтобы позлорадствовать. Великий и ужасный Повелитель демонов, перед кем трепетал весь мир там, в будущем, заперт в этой физической оболочке и при всем желании не может даже веки поднять. И своим состоянием он обязан ей, Ли Сусу, которой причинил такие невыразимые страдания. Поистине, есть справедливость в жизни. Решив, что на сегодня с нее достаточно, Ли Сусу покинула невзрачный домик в приподнятом расположении духа. Остаток дня она провела на городском рынке, с удовольствием рассматривая и покупая товары, что были для нее в диковинку. Некоторые вещи здесь, в прошлом, она, бессмертная из будущего, не видела никогда. Ли Сусу надеялась, что Цзи Цзе даст ей подсказку, что делать дальше, и так и произошло: ночью, во сне, ей явился бог времени. Он был весьма доволен произошедшим и посоветовал девушке пока ничего не предпринимать: в нынешнем своем состоянии Таньтай Цзинь не мог пойти по пути демоничества. Он мог жить так годами, покуда не постареет и не износится его человеческий организм. А пока есть время, Цзи Цзе обещал что-то придумать. Ли Сусу согласилась с божеством, но не могла удержаться от поездки в одиноко стоящий домик, где был ее заклятый враг. Инсинь в одиночку ухаживала за своим принцем, и по степени ее усталости Ли Сусу поняла, что ей не помешал бы отдых. Усадив женщину и угостив пиалой чая, девушка узнала, что Инсинь предлагали отравить принца взамен на возвращение на родину, но она не стала его предавать, пусть попасть домой мечтала больше всего на свете. — Это моя судьба, — обреченно сказала Инсинь, отхлебнув чаю. — Если я его брошу, он просто зачахнет или умрет с голоду. Моя принцесса… это ее единственный сын. Я обязана быть с ним, — она бросила на принца взгляд, полный безысходности, и Ли Сусу внезапно поняла, что никакой любви к своему воспитаннику няня не чувствовала. Она не бросила его только из чувства долга. И Таньтай Минлан тоже не питал большой любви к младшему брату, раз хотел от него избавиться. Что ж… наверное, этого стоит ожидать, когда ты будущий демон? Наверняка у Таньтай Цзиня был отвратительный характер до того, как он слег. Неизвестно, что он творил несколько месяцев назад. Но спросить было особо не у кого — поэтому Ли Сусу осторожно попыталась узнать у Чуньтао. Служанка прыснула: — Жестокий? Я бы сказала скорее, что господин Таньтай был весьма неловок. — Неловок? — озадаченно переспросила Ли Сусу. — Ходили слухи, что господин Таньтай пытался ухаживать за вашей сестрой и… не очень преуспел. — За Бинчан? — Поговаривали, что бедняга был влюблен в нее, — доверительно сообщила Чуньтао. — Но все, что он смог — это подражать принцу Сяо Линю. Должно быть, это были смехотворные попытки, раз ваша старшая сестра даже не взглянула на него. Влюблен? Повелитель демонов? У тебя есть сердце? Ты можешь любить? Разве в груди у тебя не черная зияющая дыра? Ли Сусу ничего не могла с собой поделать: она продолжала, будто по расписанию, приезжать к принцу-заложнику, хотя его состояние не менялось и каждый день он встречал ее в той же позе на кровати. Однажды она приехала, взглянула по привычке в безмятежное лицо, и вдруг увидела набухающий синяк под левым глазом. Это еще было не все — разбитая губа сочилась кровью, хотя няня бесконечно вытирала ее мокрой тряпицей, как и ссадину на щеке. — Что случилось? — беспомощно спросила Ли Сусу. Это няня его так? У нее не выдержали нервы? Конечно, она измождена этим вынужденным круглосуточным уходом, но вымещать свою злость на человеке в таком положении?.. — Принц приходил, — смиренно ответила Инсинь. — Обычно он просто шутит со своими людьми, потешится и уйдет — а сегодня Его Высочеству пришла в голову идея проверить, среагирует мой подопечный или нет. Он и звука не проронил… Хорошо, что новая забава Его Высочеству быстро наскучила. — Это Сяо Линь сделал?! — Ли Сусу не могла в это поверить. Она встречала жениха Бинчан — Сяо Линь был копией Гунъе Цзиу, и казался достойным молодым человеком. Люди любили его, считая добрым и благородным — и такой человек находил удовольствие в издевательствах над слабым, тем, кто не мог ему ответить?! — Что вы, госпожа. Это был его старший брат, Сяо Лян. Ли Сусу молча уставилась на Инсинь. Та отогнула край нижней рубашки своего воспитанника, обнажая покрытую огромными синяками грудь. Чем его били, ногами?! Спохватившись, няня оглянулась на гостью: — Моя госпожа, простите, раны принца надо обработать. Они по всему телу, вам, ради соблюдения приличий, лучше выйти. Ли Сусу, слишком потрясенная, чтобы что-то сказать, направилась к выходу. Увиденное шокировало ее. Она желала мести Повелителю демонов, он заслужил страданий за каждую пролитую им каплю крови! Почему же вид его ран не порадовал ее, а заставил испытывать жалость? В отдаленный домик на территории дворца слуги не заходили, и все работы по хозяйству лежали на Инсинь. Ли Сусу решила помочь женщине вместо того, чтобы просто сидеть и ждать. Она стала привозить еду, чтобы Инсинь не приходилось готовить, но вскоре выяснилось, что для Таньтай Цзиня подходит только жидкая пища: няня кормила его с ложки. Что ж, в ход пошли супы. Его синяки и раны заживали, и Ли Сусу почти забыла об этом эпизоде насилия. Но однажды, подметя пол и отпустив Инсинь отдохнуть, девушка подошла к принцу-заложнику и увидела, что два пальца на его руке перебинтованы. Что опять могло случиться? Она осторожно размотала повязки и ахнула. Даже не сильно опухшие пальцы поразили ее — а запекшаяся кровь и красная, вспухшая, бугристая воспаленная кожа на тех местах, где должны были быть ногти. Они были сорваны с мясом. Ли Сусу потрясенно посмотрела в спокойное лицо юноши — она понимала, что сдирание ногтей — это адски, чертовски больно. А он не мог даже кричать. Сглотнув, Ли Сусу постаралась замотать как было, а потом, поколебавшись, коснулась лица принца-заложника и приподняла его веко. Его взгляд не был сфокусирован, и чтобы обратить на себя его внимание, Ли Сусу сжала плечо юноши. Зрачок направился на нее, и Ли Сусу едва удержалась, чтобы не вздрогнуть: в последний раз он смотрел на нее взглядом хищника, который не торопился убивать жертву, зная, что она от него никуда не денется. Няня была права: он был в сознании. — Мне очень жаль, — искренне сказала девушка и опустила его веко. Он остался все так же неподвижен. Ли Сусу мечтала временами, чтобы он молил о смерти, чтобы мучился, чтобы кровью своей искупал свои злодеяния. Но в ее воображении это всегда был Повелитель демонов. Не этот человек, что был абсолютно беззащитен перед жестокостью мира. И когда только она стала их разделять? Это было неважно; Ли Сусу просто знала, что это неправильно — никто не имеет права издеваться над людьми. — Да, это был Сяо Лян, — выдохнула Инсинь, вернувшись. — Он сказал, что возможно, в прошлый раз недостаточно старался и… если в этот раз причинит более сильную боль, возможно, принц-заложник издаст хотя бы звук. Но мой подопечный не может… Госпожа моя, что вы делаете? Ли Сусу взглянула на свои руки — она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя на коже красные следы полумесяцев. — Это ничего. Это не больно. Она почти не почувствовала боли, на самом деле. Ее одолевал гнев. Но здравый смысл не отказал Ли Сусу — она понимала, что в своем положении не сможет урезонить Сяо Ляна. А потому за советом, как поступить, она обратилась к генералу Е. — Мне очень жаль, доченька, но ведь это дело королевской семьи, — развел руками Е Сяо. — Вмешиваться нельзя. Он их заложник. — Заложник, но не вещь! — Пленник, — поправил отец. — И если его захотят убить, убьют. — Его не убивают, над ним издеваются! Но так и убить можно! — Тебя беспокоит, что его могут убить? Ли Сусу оторопела. Поэтому ли она заволновалась? Что будущего Повелителя демонов могут убить, пока он человек, и он тут же возродится демоном? — Не беспокойся, пока нашему королю это невыгодно. Сяо Лян не посмеет пойти против воли отца. Но дорогая, меня тревожит то, что ты так часто наведываешься к Таньтай Цзиню… — Почему? — все еще пребывая в задумчивости, спросила девушка. — Видишь ли, он мужчина, а мне стало известно, что вы часто остаетесь наедине… — Отец, он не может даже глаз открыть, не то что пошевелиться. — Мы с тобой это знаем, но могут пойти слухи, что он пришел в себя, и твоя репутация будет загублена. Пожалуйста, не езди больше туда одна. Пусть с тобой хотя бы будет Чуньтао или постоянно находится эта няня. Ли Сусу пообещала, что будет более осторожной, хотя репутация была меньшей из ее забот.

***

— Госпожа, а зачем вы везете с собой эти книги? — полюбопытствовала Чуньтао, вслед за своей хозяйкой усаживаясь в карету. — Буду ему читать. — Принцу-заложнику? — удивилась служанка. — Должно быть, ужасно тоскливо целыми днями лежать, — деловито пояснила Ли Сусу. — Я не знаю, что ему нравится, так что взяла и любовные рассказы, и древние философские трактаты, и немного поэзии. Она надеялась, что он получит хоть немного удовольствия от ее стараний, а не будет в душе проклинать за назойливость, вынужденный слушать ее голос и нелюбимые произведения. По крайней мере, Чуньтао заслушивалась, когда ее госпожа старательно, нараспев читала стихотворения. — Я ведь никогда его прежде не видела, — с присущей ей непосредственностью сказала служанка, придвигая стул своей госпоже. — А он красив. — Он тебя слышит, — подавив смешок, поведала Ли Сусу, и Чуньтао сконфуженно опустила взгляд. — Прямо жаль, что принц, а в таком положении, — пробормотала она, перебирая складки на платье. — Если бы он был здоров и жил во дворце отца, от поклонниц бы отбоя не было. Что? Я тихо сказала, он не слышал! — воскликнула она, поймав укоризненный взгляд своей госпожи. Ли Сусу надеялась, что они не слишком смутили принца. Но в конце концов, немного хорошего ему, может быть, и полезно было услышать, учитывая, что няня с ним не разговаривала, а Сяо Лян со своими прихлебателями только и делали, что потешались над его состоянием, ведя поистине ужасающие речи в его присутствии — Инсинь немного пересказала. Узнав об этом, Ли Сусу стала с ним говорить — помимо чтения, она часто пересказывала всякие новости и дворцовые сплетни, описывала свою дорогу, ингредиенты для сегодняшнего супа — словом, болтала обо всем подряд. На днях она с огорчением узнала, что даже если Таньтай Цзинь сможет однажды открыть глаза, он с течением времени наверняка утратил способность говорить. Неужели она не запомнит его голос другим, кроме как холодным, угрожающим, насмешливо описывающим, как он собирается погубить все живое?..

***

Однажды она приехала без Чуньтао — та приболела, и Ли Сусу позволила ей отлежаться. Отцу она решила не говорить, куда едет. В конце концов, задерживаться она не собиралась — всего лишь навестит принца, расскажет ему последние новости, и назад. Но в тот день она задержалась, правда, не в домике принца-заложника. Первое, что увидела фея, войдя в дом — покрытое кровавыми пятнами одеяло. Переведя взгляд на постель, Ли Сусу заметила, что Инсинь переодевала своего подопечного в другую нижнюю рубашку. — Госпожа, — смутилась няня. — Я надеялась, вы приедете позже. Сглотнув, Ли Сусу подошла ближе. Она растерянно переводила взгляд с вереницы лиловых синяков на запястьях принца на следы укусов на его шее — таких отчетливых, она могла даже сосчитать количество зубов. Матрас был испачкан какими-то белыми пятнами — Ли Сусу пока не могла понять их происхождение, а потом осознала, что синяки напоминают по форме пальцы. Губы Таньтай Цзиня были припухшие, с запекшейся кровью в уголке рта. То, во что превратили видимую ей часть его тела, являло собой разительный контраст с неподвижным спокойствием в выражении лица, так что даже стало жутко. — Сегодня господин Сяо Лян был особенно нетерпелив, — переступив с ноги на ногу, проговорила Инсинь. — Какая жалость, что вы это увидели, госпожа, я этого не хотела. Нехорошо невинной молодой девушке смотреть на такое… — На какое? — едва выговорила Ли Сусу. Инсинь в это время увидела пятна и поспешно бросила на них полотенце, желая скрыть. — Инсинь… что здесь произошло? Откуда на одеяле кровь? — Ли Сусу надеялась, что ошибается в своих догадках. — Видите ли, госпожа, даже не знаю, как объяснить… — замялась Инсинь — Господин Сяо Лян как-то сказал, что мы должны отрабатывать свое содержание, и иногда он приходит к моему воспитаннику, чтобы… Я все понимаю, у мужчин есть потребности, в конце концов, это ведь не каждый день… Он сказал, что воспользовался бы и мной, но я уже стара для него и непривлекательна, и наверняка же буду сопротивляться, в то время как мой воспитанник… Да и понести он не может, это так удобно. Я уже смирилась, иногда только это длится долго и жестко, и тогда крови много, а сегодня было быстро, просто господин Сяо друзей привел… ох, как же мне отстирать все это! — запричитала она. Ли Сусу смотрела на нее, широко открыв глаза. Инсинь… смирилась?! С тем, что это продолжалось… боги, невесть сколько времени и она, Ли Сусу, даже не подозревала, настолько хорошо это от нее скрывали! — Почему ты мне ни разу не сказала, Инсинь?! — Великие небеса, зачем мне смущать молодую девушку! Как можно, госпожа. Я бы и сейчас не хотела, чтобы вы узнали, да тут уж не скроешь. — Ты позвала лекаря? — Зачем, госпожа? Ли Сусу в гневе уставилась на бестолковую няню. — У нас нет денег на него, госпожа, — пояснила та. Ли Сусу вынула из-за пояса тугой, набитый серебром кошель, и бросила женщине: — Позови лекаря! Пусть придет и поможет, и… дай ему еще денег, чтобы молчал! Если только Сяо Лян уже не хвастался на каждом углу тем, что сделал… Ли Сусу было плевать, принц он или нет. Какой по счету сын короля Сяо, любимчик или нет, ей было все равно, кто для королевской семьи Таньтай Цзинь, — пленник, собака на привязи, которую можно пинать, просто вещь — с нее было достаточно. В ее ордене о подобных преступлениях не могло быть и речи, отец учил ее быть справедливой и защищать тех, кто не мог защитить себя сам — и именно это она и собиралась сделать. С духовным оружием или без, с поддержкой или без нее — она не могла мириться с чудовищной безнаказанностью в этом мире. Таньтай Цзинь, этот Таньтай Цзинь, еще никого не убил и не заслуживал ада, в который превратили его жизнь. Она застала Сяо Ляна в дворцовом саду, в компании друзей, поглощавшего виноград прямо с ветки. Потомок королевского рода выглядел довольным собой и весело улыбался. Еще бы, ведь помимо удовлетворения физического он явно испытал еще и моральное — то самое извращенное удовольствие, которое испытывает насильник, издевающийся над жертвой. — Сяо Лян! — звенящим от гнева голосом позвала Ли Сусу. Она не думала о том, что ей не следует так фамильярничать с принцем, что ей не следует идти туда одной, она не думала, что не имеет власти или влияния на него… Она вся была в мыслях о том, что только что с человеком сотворили жуткое, и за это не понесут никакой ответственности. — Юная дева Е, — Сяо Лян удивленно переглянулся с приятелями. Должно быть, внезапное появление девушки вкупе с ее обвиняющим тоном совершенно обескуражили его. — Я знаю, что вы сделали! Находите ваше поведение позволительным? — она резко остановилась и едва удержалась от того, чтобы ткнуть его пальцем в грудь. — Что? — опешил он. — Я считаю, вы недостойны титула, который носите, — заявила Ли Сусу. — Считаете, раз вы принц, то останетесь без наказания за ваши преступления? — Что? — Сяо Лян переглянулся с товарищами и выражение его лица вдруг переменилось — он понял, о чем она говорит. Мимолетная растерянность уступила место насмешливости — он гадко ухмыльнулся. — Дева Е, я все понял. Вы возвращаетесь из дома заложника. Ли Сусу с вызовом вздернула подбородок. Сяо Лян шагнул к ней и вкрадчиво поинтересовался: — А откуда вы узнали обо мне? Он пришел в себя? — Нет, — процедила девушка. — Значит, его нянька проболталась. А я уж думал, заложник очнулся и рассказал вам, как ему понравилось, — подмигнул Сяо Лян. Приятели коротко гоготнули за его спиной. Ли Сусу презрительно прищурила глаза. — Он ни разу не возразил, так что надо думать, в постельных утехах я весьма хорош. Если вы так гневаетесь, моя госпожа, потому что никогда не испытывали плотского удовольствия, я готов в любое время. Хотя, признаю, мало кто может заменить нашего заложника — так послушен… Ли Сусу вспыхнула, а кто-то из друзей Сяо Ляна торопливо что-то шепнул ему на ухо. Сяо Лян вздохнул: — Да знаю я, знаю, что она любимая дочь генерала. Я пошутил. Вы же понимаете шутки, да, дева Е? Не беспокойтесь насчет заложника, я буду с ним нежнее. Ну, как смогу. Он поклонился, скорее дурашливо, чем вежливо, и вместе со своими прихвостнями отправился восвояси. Ли Сусу заставила себя вдохнуть и выдохнуть. Потом еще раз. И еще. Ей было необходимо успокоиться. Она вернулась к Таньтай Цзиню на следующий день, с Чуньтао, привезя для него новое теплое одеяло, одежду, несколько платьев для Инсинь, чтобы сменить ее обноски. Она перестелила постель, выкинула старую продавленную подушку, молча, не слушая суетливую Инсинь, нанесла мазь на его синяки и ссадины, и села мыть ему волосы, а после втирала в них масло, чтобы было легче расчесать. Она наткнулась на ошеломленный взгляд Чуньтао, когда закончила с незамысловатой прической для принца и отложила гребень. — Что? — Ваш отец был прав. Многие нашли бы ваше поведение неподобающим, госпожа, — робко сказала служанка. — Он раздет только по пояс. От Инсинь мало толку, она и так устает. Покрасневшая Чуньтао явно считала, что даже лечение не оправдывает действия незамужней девушки. Ли Сусу пожала плечами и повернулась к юноше. — Он такой бледный, вот что значит долго не бывать на солнце. Действительно, черные брови и ресницы выделялись на фоне белого как полотно лица Таньтай Цзиня, а синяки выглядели особенно ярко и пугающе. Когда-то она тоже хотела его ударить, изо всех сил, так, чтобы отлетел и не поднялся. У нее тогда не было на это сил. А сейчас… — Моя госпожа, нам пора, ваш отец будет волноваться… Ли Сусу с сожалением поднялась. Ничего, что надо уезжать, она вернется завтра…

***

Разумеется, Сяо Лян не прекратил своих развлечений. Все повторилось через пару дней, и никогда еще Ли Сусу не ощущала себя такой беспомощной. У нее не было сил остаться с Таньтай Цзинем в тот день, так что она малодушно сбежала, предоставив Инсинь самой убирать последствия произошедшего. Кажется, к Бинчан в тот день приезжал жених — раньше Ли Сусу старалась при любой возможности увидеть Сяо Линя — хотя она понимала, что это другой человек, видеть кого-то, так похожего на Гунъе Цзиу, было отрадно, и она не могла удержаться от встреч. Кажется, Бинчан даже заподозрила, что младшая сестра влюбилась в ее жениха. Но в этот день Ли Сусу напрочь забыла о присутствии наследника трона в ее доме — и вспомнила только тогда, когда наткнулась на него, выходящего из поместья. — Вторая молодая госпожа Е, — он церемонно поклонился, и Ли Сусу автоматически ответила на приветствие. Лишь когда Сяо Линь миновал ее, девушка оглянулась ему вслед: — А вы тоже одобряете издевательства над заложниками? — Простите? — удивился Сяо Линь. Ли Сусу сжала руки. — На территории королевского дворца живет принц-заложник, вам об этом известно? — Разумеется. — И в договоре с королем Цзин написано, что ваша семья может издеваться над ним, как заблагорассудится? — Е Сиу, я не совсем понимаю… Вы говорите, что Таньтай Цзинь… — Влачит жалкое существование, да. Которое стало только хуже с тех пор, как произошел несчастный случай. Я обратилась за советом к отцу, как поступить — я каждый день вижу эти измывательства, — но он сказал, что это дело вашей семьи, и если вам захочется, вы можете даже убить его. Так вот, убийство лучше такой жизни, Ваше Высочество! Ли Сусу с некоторой надеждой взглянула в лицо наследного принца. Давай же, помоги, твой двойник был самым лучшим шисюном на свете, благороднее его было не найти, поступи же и ты по совести! Помогай слабым, наказывай зло, ты же будущее этого королевства, о тебе говорят лишь хорошее… — Я впервые об этом слышу, — после паузы искренне признался Сяо Линь. — Пожалуйста, расскажите, о чем вам известно, и я тотчас приму меры. Она рассказала. Не обо всем — пропустив некоторые детали — все же когда-нибудь Таньтай Цзинь придет в себя, надо пощадить его гордость, — но общий смысл Сяо Линю был ясен. Принц все выслушал и пообещал, что разберется. И он сдержал свое слово — около месяца и духу Сяо Ляна не было рядом с домом принца-заложника. А потом он вернулся, и Ли Сусу столкнулась с нагло усмехающимся старшим сыном короля у самой двери. — Мой брат уехал по поручению отца, — довольно сообщил Сяо Лян, не утруждая себя приветствием. — Вернется он нескоро, так что я буду частым гостем здесь. Если захотите, присоединяйтесь, моя госпожа, — я никогда не пробовал любви втроем, но я открыт ко всему новому. Она тогда помогла Инсинь с уборкой постели, но больше остаться не смогла — уехала домой и всю дорогу пялилась в одну точку, пока не ощутила на руках мокрые капли. Хотелось остановить карету, выйти в лесу и кричать. Во второй раз она так и сделала. В третий такой приезд она узнала, что Инсинь опять вызвала лекаря — и тот заявил, что раз руки и ноги принца никто не разрабатывал, мышцы атрофировались, а кроме того, стали образовываться пролежни. Он гнил заживо. Впрочем, добавил лекарь, несмотря на это, с должным уходом принц-заложник еще долго проживет: сердце его было здорово. А пока бьется сердце, он не умрет. Ли Сусу должны были обрадовать эти слова. Это ведь было хорошо. Пока Таньтай Цзинь человек и жив, миру ничто не угрожает. Она должна была оставить все как есть. Просто дождаться приезда Сяо Линя, а дальше… А дальше что? Месяцами, годами продлевать пытку человеку, который еще ничего не сделал? Ничего, чтобы заслужить такую кару… Слышать и чувствовать все, но быть запертым в этой оболочке?..

***

На нем места живого не было. Будто он только что побывал в какой-то чудовищной бойне, из тех, что случались в древности, о которых Ли Сусу читала в книгах. Тогда она думала, что это преувеличено, что человеческое тело не настолько хрупкое, что даже на поле брани немыслима подобная жестокость. Но Таньтай Цзинь пострадал не на поле битвы. Это было мирное время, и он не сделал ничего, чтобы спровоцировать противника. Спровоцировать? Да что вообще надо сделать, чтобы другой человек переломал тебе кости? Так, чтобы они торчали из руки? Он, конечно, не издал ни звука. Внешне казалось, что ему ни капли не больно. Ли Сусу тряслась в карете, проезжая многочисленные ямы и ухабины по дороге. Она должна испытывать удовлетворение. Он ведь мучился, неспособный ответить на насилие, вынужденный сносить насмешки, день за днем осознающий весь ужас своего существования, просыпающийся только затем, чтобы вновь испытать боль и унижение — разве ее желания не сбылись? Она ведь хотела, чтобы он страдал, чтобы его душа рвалась на части — почему же теперь бессмертная фея так несчастна? Это ведь она своим появлением ввергла его в такое состояние — достойный ответ Повелителю демонов от воспитанницы ордена Хэнъян — радоваться бы ей и ликовать — но она ощущала вину. Он и так с детства томился в плену, и вырос, терпя лишения и смиренно перенося все несчастья. Лишнее слово могло ему очень дорого обойтись, и конечно, он старался избегать проблем. Не то чтобы это сильно помогало. А в нынешнем своем состоянии он не мог защититься, даже скрывшись с глаз обидчиков. Это они создали его, эти люди своими руками сотворили Повелителя демонов. Ли Сусу всхлипнула и сжала кулаки. Она сама, воплощение добродетели в своем ордене, хотела, чтобы Сяо Лян жестоко за все поплатился, а уж что испытывал Таньтай Цзинь, легко было догадаться. И если таких ничтожных людей уже сейчас хватало в жизни принца-заложника, что уж было говорить о будущем?.. Она не смогла долго находиться в том доме, уехала, едва ушел лекарь. Сможет ли она найти в себе сил вернуться завтра? Для чего вернуться?.. — Назад! — крикнула она кучеру. — Поворачивай назад! Она заставила себя перейти порог и сесть рядом с Таньтай Цзинем, взять его за менее поврежденную руку. Кожа была горячей и сухой; Ли Сусу нахмурилась и коснулась лба юноши. Он весь пылал. Инсинь отправилась набрать воды из колодца и выразила надежду, что жар поможет принцу забыться. Может быть, так он меньше будет ощущать боль. Ли Сусу протерла его лицо, все такое же безмятежное, будто он и не ощущал, что сотворили с его телом. Будто его душа, несчастная узница в этой тюрьме плоти, неспособная освободиться, не страдала. Ли Сусу отложила мокрый платок и вынула из ножен прикрепленный к поясу кинжал, который продолжала носить с собой. Родные думали, она надевает его как украшение. Но это было оружие, способное убить… или освободить. Она на мгновение закрыла глаза. Отец учил, что нет ничего более святого, чем жизнь. Любая жизнь, любого существа. И если есть возможность спасти жизнь — она должна это сделать. Бессмертная фея крепче сжала холодную рукоять клинка, собралась с духом и глубоко вонзила сталь в сердце человека перед ней. *** Таньтай Цзинь сделал глубокий вдох и широко распахнул глаза. Даже тусклый свет нескольких свеч все же заставил его на мгновение зажмуриться, но он тут же открыл глаза снова, садясь на кровати. Шок от того, что он смог пошевелиться, перекрыл шок от последнего услышанного им: он был уверен, что девушка заколола его, он же слышал, как звякнула сталь, звуки разорванной ткани и характерное отвратительное чавканье, когда кинжал вошел ему в грудь. Принц оторопело оглядел себя, но кроме дыры в ткани, окрашенной в красный, не увидел повреждений. Когда он ощупал неповрежденную кожу, то вдруг понял, что делает это сильно обожженной рукой, которая адски болела до того. Рука была в порядке и выглядела здоровой. Таньтай Цзинь изумленно выдохнул, все еще не понимая, что произошло. Девушка рядом с ним тихо, почти беззвучно плакала. В руке у нее был зажат покрытый кровью кинжал. Таньтай Цзинь вообще не понимал, откуда она взялась и с какой стати стала заботиться о нем, зачем мыла ему волосы, когда было необходимо, а не раз в месяц, как няня, зачем взбивала подушки и зачем проверяла, не холодные ли у него ноги. Если она просто сиделка, то зачем болтала о всякой чепухе, развлекая его? — Кто вы? — задал он вопрос. Но девушка лишь всхлипнула еще громче. — Прости, — вымолвила она. — Просто рада, что ты наконец-то здоров. Она утерла ладонью сбегающие по щекам слезы и торопливо поднялась: — Уже поздно, я должна идти. *** Этой ночью Ли Сусу приснился Цзи Цзе. В такой ярости обычно миролюбивого бога она никогда прежде не видела. — Ты должна была сдерживать его демоничество, а не помогать ему! — гневно сверкнул глазами бог времени. — Я жалею, что не помогла ему раньше, — устало ответила Ли Сусу. Цзи Цзе взмахнул рукой, и перед взором бессмертной феи предстал ее разрушенный орден, трупы ее собратьев, безжизненное лицо ее отца. — Теперь это повторится, — жестко сказал небожитель. — Ты снова будешь наблюдать их смерть, но на этот раз ты ничего не сможешь изменить! — Я уже изменила, — возразила Ли Сусу. — И я продолжу менять. Я изменю судьбу Таньтай Цзиня и его самого. — Это в его крови. Ты только все ускорила, позволив ему превратиться в демона. Он погубит весь мир и тебя в том числе! — Нет, он никогда не станет таким! — Ради призрачной надежды на это ты рискнула жизнями всего мира! — А что я должна была делать?! — выкрикнула Ли Сусу. — Смотреть на его страдания?! Он просто человек. Цзи Цзе покачал головой. — Ты должна была ужасаться, что он стал демоном, но ты радовалась, плакала от счастья. Ты недостойна великой миссии, я должен был выбрать кого-то другого. Знай же, что я заглянул в душу Таньтай Цзиня и увидел там лишь тьму: он ненавидит этот мир. Он хочет убить всех людей, что его окружают, до единого, и он их найдет, узнает по голосам. Готова ли ты встретить первых его жертв, о моя добрая и жалостливая фея? *** Выбраться из особняка Е Ли Сусу удалось только через три дня — некстати нагрянули родственники, и она была обязана вместе с бабушкой принимать и размещать их, а после развлекать разговорами, ускользнуть никак не удавалось. Все это время Ли Сусу пожирало беспокойство. Вдруг она все же поступила опрометчиво? Ведь один человек не стоит всего мира, как бы его ни было жаль. Теперь даже не человек, а демон, хотя он сам еще этого не понял. Когда, наконец, она больше не могла выносить неизвестность, то приняла решение выехать на разведку, как только стемнеет. Исчезнуть незамеченной было трудно. Пришлось под уздцы выводить лошадь под покровом ночи подальше от родового поместья, а потом скакать верхом в неудобном для этого женском платье. Она все ломала голову, как объяснит свое появление страже на воротах — но, к своему удивлению, увидела обоих стражников лежащими навзничь. Их руки были раскинуты в стороны, оружие валялось рядом — в душу Ли Сусу закралось нехорошее предчувствие. Она с опаской приблизилась, чтобы проверить свое подозрение, но оба мужчины дышали и, кажется, просто были без сознания. Только она выдохнула и успокоилась, как ночную мглу разрезал истошный крик. Ли Сусу бросилась на звуки, которые становились все громче и отчаяннее, даже не зная, что собирается сделать, если обнаружит, что Цзи Цзе был прав — и, пробежав по королевскому саду, в самом темном его углу она увидела ужасающую картину. Сяо Лян кричал, лежа на земле, руками закрывая лицо, а над ним яростно кружила стая черных ворон, когтями и клювом разрывая его тело. Трава промокла от крови, но птицы и не думали останавливаться. Позади, на расстоянии от несчастного, неподвижно застыла темная фигура, бесстрастно взирая на происходящее. Ли Сусу бросилась к нему. — Таньтай Цзинь, останови это! Он не пошевелился, когда она схватила его за рукав и настойчиво дернула. Будто околдованный, принц-заложник не моргая смотрел на страдания своего врага, но его лицо не выражало радости, как было с Повелителем демонов. — Таньтай Цзинь! — Ли Сусу еще раз беспомощно попыталась обратить на себя его внимание. Понимая, что ей не справиться, она оглянулась в сторону холодного домика. — Я позову Инсинь. — Ее здесь нет, — словно очнувшись, заговорил Таньтай Цзинь. — Что ты с ней сделал? — похолодев, спросила бессмертная фея. — Я отослал ее. Она хотела на родину — пусть проваливает. Нечего мучить себя, оставаясь со мной. Ли Сусу ощутила гнев. Инсинь так старалась ради него, неблагодарный! Да, няня не любила своего воспитанника и была с ним только из чувства долга, но она ухаживала за ним с детства, даже тогда, когда его парализовало! — Ей понадобилось не больше сяоши, чтобы собраться, — усмехнулся принц-заложник. — Я убрал охрану. Как это оказалось просто. Он поднял руку, любуясь искорками черно-золотого пламени на ладони, а затем направил на ворон — те еще пуще прежнего, с двойной яростью набросились на свою жертву, вырывая у той новый крик. Демонические птицы не реагировали на стоны и мольбы — они впивались острыми когтями глубоко в тело, вырывая куски мяса и разбрызгивая кровь — Ли Сусу отвела взгляд, не в силах смотреть на это. — Хватит, Таньтай Цзинь, пощади его! Она обхватила его за предплечья и потрясла, но он даже не смотрел на нее. Лицо его исказило страдание, будто это он испытывал страшные муки, он даже задыхался, как будто это у него от ужаса перехватило дыхание. Переживал ли он вновь все то, что ему пришлось вынести? Вспоминал ли, как над ним издевался этот человек, что лежал сейчас у его ног в луже собственной крови? Он пришел в себя от того, что кто-то гладил его по щекам. Таньтай Цзинь выдохнул сквозь зубы, попробовал отстраниться — ему не дали — так что он вынужденно поднял взгляд, чтобы посмотреть, кто его удерживал. Е Сиу — она стояла перед ним, обнимала его, и что-то говорила — в больших темных глазах ее было только сочувствие. Та самая Е Сиу, дочь генерала, которая захотела взглянуть на него, словно на диковинку, и с этой целью приехала в королевский дворец. Та самая Е Сиу, которая не успела, подобно остальным, презрительно высмеять его положение, потому что в нее ударила молния. Та самая Е Сиу, которая старательно пыталась улучшить ему жизнь и смягчить удары тех, кто мучил его. Он узнал у няни имя этой девушки — но совершенно не понимал, с чего вдруг Е Сиу взялась о нем заботиться. Он не понимал, как ей удалось излечить его. И сейчас он не понимал, почему она не бежит от него в ужасе. — … пожалуйста, мой принц, — умоляла она. — оставь его в покое. Таньтай Цзинь перевел взгляд на Сяо Ляна. Тот уже не кричал, потеряв сознание, хоть и был все еще жив. Надолго ли? Вороны сожрут его живьем. — Пожалуйста, милый принц, не надо… ты не такой, как он. Такая смелая и такая настойчивая… что ей за дело было, умрет кто-то или нет? Он, Таньтай Цзинь, сегодня совершит убийство и не одно… Е Сиу вдруг обняла его за талию, притянула к себе, крепко прижала, сбивая с мыслей. Она стояла так близко, что он ощущал тепло ее тела, ее волосы щекотали ему шею. Эта девушка видела худшее из того, что с ним делали, почему она еще не отвернулась от него? Почему не ушла, как Инсинь? Они всегда уходили… — Пожалуйста, Таньтай Цзинь… будь лучше него. Он закрыл глаза и мысленно отменил проклятие; заколдованные вороны бесшумно рассеялись в воздухе. Таньтай Цзинь вдохнул сладкий аромат цветка акации, позволив себе нырнуть в воспоминания, где эта девушка с веселым смехом читала ему какой-то дурацкий роман. Не вздыхала бесконечно, как Инсинь, не причитала о прорве работы, а напевала себе под нос, вплетая ленты ему в волосы — просто так, и заявляя, что новая прическа ему идёт… — Спасибо, — шепнула Е Сиу ему на ухо. — Ты не такой, как он. Ты никогда не будешь таким, как он. — Почему? — выдохнул Таньтай Цзинь. — Почему ты так считаешь? Он открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть ее улыбку: — Ты смог остановиться. За ее плечом брезжил рассвет, отгоняя ночь.