Ведьма

Грациозный позвоночник изогнулся под немыслимым углом, будто вот-вот переломится. Огненные кудри распластались по пыльной плитке темного погреба. Кровавый рисунок очерчивал периметр помещения, замыкаясь в острую звезду, походившую на блестящую шпагу доблестного воина.   Каждый вздох давался с огромным трудом, застревая где-то посередине гортани, становясь непроходимым препятствием для живительного глотка кислорода. Светлая кожа плавилась от вездесущего жара, танцующего в хрустальной тишине, и подбирающегося все ближе своими опасными желтыми кончиками. Эпидермис плавно, будто последний снег, уходил по-английски, оголяя резные мыщцы. Тонкие алые струйки выползали отовсюду, подобно змеям, готовящимися к нападению. Зелёная и синяя радужки смотрели прощальным взором на последнюю ночь для них. Заезды враждебно мелькали редкими лучами. Слепые глаза закрылись, когда башня стала непроглядно-черной, заполняя все пространство собой, не давая и шанса на побег. Надежду закрасили черной краской и огромной кистью. Дым летел по морозным ветрам, что весело подхватывали его, растворяя в себе. Маленькое окошко, размером со спичечный коробок, сверкало, что июльское солнце в чистом небе — старой башне, покрытой мхом, сковывающей тяжёлыми оковами. *** — Мне так понравилось, как ты пытался изгонять меня... — из-за спинки дорого обшитого кресла показались две маленькие холодные ручки, медленно поднимающиеся к груди и останавливающиеся там. Мужчина с животным ужасом обернулся, когда ощутил на себе мокреющую ткань, что сменяла цвет с королевского синего на темно коричневый. Пред парой серых глаз предстали пустые глазницы, выделяющиеся на фарфоровом, с редко рассыпанными веснушками, уже больше никогда не выражавшего на себе эмоций, лице.