Загорье

─ Так. Загрузил ядро, навёлся, выстрелил. Стреляй и отойди, пушку может отбросить. 3, 2, 1, выстрел! Как раскат грома, прогремел выстрел чугунной восточной пушки. Где-то в горной низине раздались крики вражеских солдат и ржание лошадей. ─ Молодец, прямо по толпе. Но их пушку не задел – в первую очередь уничтожаем орудия. Давай ещё. Ядро, навёлся, 3, 2, 1 – выстрелил! Ещё одно ядро полетело в сторону оборонявшихся. Попало ровно в огромную повозку, набитую провизией и оружием. С обрыва полетели замотанные в ткань кусочки хлеба, сушёная хурма и баночки с вялеными томатами. ─ Они загружают пушку. Скорее, грузи ядро, нужно выстрелить первыми! Ядро, навёлся, 1, 2, 3 – выстрел! Гул в ушах раздался будто на несколько километров, хотя на самом деле его источник просто был очень близко. Соседнюю пушку размазало вражеским ядром. ─ Это юго-восточная? Да, кажется, они купили юго-восточных пушек. А то больно точны для Латура. Вон, смотри, отступают! Командир нашего отряда сразу приказал атаковать отступавших. Струйка военных потекла по горному серпантину, спустилась в долину между горами и стремительно взвилась вверх по соседней горе. Убегающее войско Латура лишь изредка останавливалось, чтобы выстрелить в конницу врага. ─ Чего ты ждёшь? Стреляй! Вон, в тот мост! Мимо! ─ Как ты умудрился не попасть по огромному мосту?! Если бы ты попал, то остановил бы их и наши бы их нагнали! Латурцы переметнулись через мост и оказались в более выгодной позиции относительно наших. Они навели свои пушки и тактично начали отстреливать нападавших. После пары попыток командир принял решение отступить. Латурцы убежали. Сейчас вся война состояла из таких маленьких горных битв, которые часто решали важные вещи. Было понятно, что латурские горы будут захвачены не скоро. Холодная, горная ночь. Луна над лагерем. Мы поужинали, обговорили завтрашние действия и легли спать. Палатки продуваются холодным западным ветром. Слышно лишь удары ветра и тихие разговоры дозорных. Еще полчаса сна и мой черёд охранять лагерь. Это скучное занятие, но зато есть время на подумать, ведь такой возможности нет в бою, когда все разумы переплетаются в один большой. Спать хотелось, но не получалось, да и нельзя было. Холодный ветер моментально приводит в чувства. Щёки будто проколоты тысячей ледяных игл. Примерно через час послышались очень тихие, шаркающие шаги. — Это точно генерал, он хромой — подумал я. — не доверяет простым стражам, всегда всё поверяет, как мы сохраняем лагерь. — Генерал! Я вас заметил! — я думал, что переиграл его, он любит так пугать со спины, проверяя солдат на слух, и я обернулся. Там стоял совсем не генерал: мужчина лет сорока, раненый, с мечом наготове, у него была зелёная латурская одежда, порванная и помятая, он пропах елью и листвой, мокрым костром, этот воин моментально схватил меня и заткнул рот тряпкой. Я пытался ударить его или ещё что, но он был настолько силён и опытен, что даже раненым его сила была несравнима с моей. Он связал меня, забрал все вещи и хотел молча уйти, оставив меня до следующей смены, но спросил: — Почему ты тогда не выстрелил? Он вынул тряпку. Я начал оправдываться, что случайно промазал, и решил задать ответный вопрос. — Почему ты меня не убил? Он задумался, хмыкнул и ушёл. Через какое-то время меня нашли. Все спрашивали, что произошло, как так вышло, на поиски того мужчины отправили десять человек. Раздались крики, призывы, зажигались факелы: тот мужчина напал на нашего генерала. На поляне, напротив друг друга стояли генерал и раненный латурский солдат. Генерал был в одной пижаме, но его сабля была наготове и выглядел он как никогда статно и сурово. Раненный солдат больше напоминал подстреленную лисицу, чем человека: напряжённые веки, ноги, неловкие передвижения и ненависть в глазах. Он был нацелен точно на генерала, на кукловода войск, артерию войны. Первое движение: человек-зверь сделал 3 широких шага, будто по воздуху. Он выставил меч ровно вперёд, надеясь попасть в голову, но генерал-айсберг, слуга хрустнув головой повернул ей вправо, оставив на память лишь шрам на щеке. Генерал z-образным движением полоснул своей саблей, он знал, что враг увернётся и одновременно с этим ударил кулаком в предполагаемое положение врага, но латурец пригнулся и ударил генерала раненной ногой, из-за чего удар кулаком был не так силен. Наш генерал отшатнулся, чуть было упал, но удержался, и моментально махнул саблей. На удивление генерала удар пришёлся по сухому иван-чаю, отрезав самую сытную и ароматную часть растения, тут же воевода обнаружил, что рука его ранена. Другой рукой он ударил в солнечное сплетение латурца, который схватил иван-чай и удалился, моментально пропав в тени гор. Ночью послышался звон колоколов. Не простых, а колоколов, сообщающих о восстании. Восстали разъярённые военные, которые требовали прекращения бесконечных войн с соседними странами. Всё зашумело, закричало, зазвенело. Я остался в тылу раздавать патроны с боевым товарищем. — Хм, а ты уверен, что хочешь быть на стороне власти? Тебе это не надоело? — очень тихо спросил он. — Ну а смысл? Казнят несколько человек и всё на этом кончится. — Думаешь? Войска переброшены на войну с ханами востока, шанс есть. Я вспомнил вопрос того человека. Действительно, а зачем оно мне надо? Если я вернусь, то моя семья получит старика, потерявшего рассудок от взрывов, и 100 000 монет. Разве стоит моя жизнь 100 000 монет?

***

Вечером того же дня Кирбер прибыл в далёкую горную деревню. Это была деревня народа ласур — горных людей. Вождь деревни без вопросов накормил, напоил и вылечил Кирбера. Он находился в деревне Наискот, одной из единственных деревень ласуров, верных союзников Латура. — Доброе утро, Киритур, воевода страны Лат. Наше племя приветствует вас. Что случилось с вами? — Доброе утро, Орсит-эрет, вождь племени Наискот-этнир, наше войско шло по горному пути для войны и наткнулось на странных нискорослых людей, которые напали на нас и перебили многих людей. — Это племя мард. Они не вылезали из гор 70 лет... Это очень странно... Это воинствующее племя, чей народ жил в этих горах ещё до нас, а мы живём тут уже тысячи лет. Я попытаюсь с ними переговорить, но вам к ним лезть нельзя ни в коем случае. Вождь достал мешок, набитый горными ягодами: малиной, брусникой, белой ягодой лаей и другими. Он залил горячую воду в свою и Кирбера деревянную чашку и закинул ягоды. В воде сразу началась жизнь: особые горные насекомые, живущие в плодах, моментально ожили, за минуту они прошли почти все этапы жизни: прекратились в личинку, окуклились, расправили свои крылья и будто вылупились из воды. Тысячи маленьких крыльев, мошек, бабочек, стрекоз, выпархнули из небольшой глиняной чашки. Кирбер всегда смотрел на эту "магию" как ребёнок, а вождь, привыкший к порядкам своего народа, равнодушно смотрел на чудеса жизни.