не облажаться

      — слушай, мы должны прекратить, — первое, что слышит андрей, заходя на кухню. а утро было почти идеальным. завтрак в постель не помешал бы, конечно, но он не слишком наглый и безрукий, чтобы этому возмущаться.       — что «это»? — парень задаёт абсолютно логичный вопрос, но глаза напротив не выражают удовольствия от заданного вопроса.       — кислый, ты прекрасно знаешь о чём я говорю.       — твоя недовольная мордашка может говорить о чём угодно, ты не можешь уточнить? — кисляку начинает это надоедать. они снова в начальной школе и пытаются развить навык «догадайся сам за одну минуту»?        — наши недоотношения, андрей, — по саше было видно, что этот диалог не вызывает в нём никаких положительных эмоций. его порядком достало то, что кисляку нужно разжевывать всё, как маленькому ребёнку. проблема, впрочем говоря, была даже не в этом, а в том, что андрей всегда всё понимал с первых слов, но делал вид, что глупый и вообще «я только встал, че ты на мозги капаешь».       — а в чём проблема, собственно? — андрей опирается спиной на барную стойку рядом с местом, где сидит костров. в его, между прочим, футболке.       — ты серьёзно не врубаешься? мне на пальцах объяснять? — сашу такое отношение заебало. они не в кошки-мышки играют, не шуточно дерутся, а трахаются. по-серьезному. со всеми вытекающими, блять, последствиями, из-за которых единственное, о чём он может думать после трёх выпитых рюмок водки, это то, как бы сейчас было хорошо где-то у кисляка в квартире.        — ну объясни, раз самый умный и вырос уже давно. меня лично всё устраивает, — андрей улыбается. он знает, что кострова это бесит, и даже не пытается скрыть своих намерений высмеять.       — только тебя, кислый. это, — саша пальцем рисует в воздухе круг, будто намекая на проблему, которая находится в квартире, а не между ними, — не игрушки. мы не можем трахаться просто потому что.       — у тебя кто-то появился что ли? — андрей становится серьёзным в мгновение ока. тут два варианта: либо он слишком правильный и не хочет портить чьи-то отношения, либо ревнует. оба кажутся абсурдными в своей степени.       — да нет, просто, — кисляк выдыхает слишком заметно, — осточертело.        саша конечно не назовёт причину «не думать о тебе могу только минут тридцать, а потом как током ебанным бьет и всё сначала», потому что он не самоубийца. признаться в чувствах кисляку равноценно выстрелить себе в голову в русской рулетке, когда знаешь, что пистолет заряжен полностью и выживание равноценно нулю.       больше они не говорят.        «что и требовалось доказать» — первая мысль кострова, когда выходит из квартиры.       «точно кого-то нашёл» — думает кисляк, слыша хлопок двери. ***       когда кисляк обездвижено падает на лёд, сердце саши падает куда-то в пятки. ему нельзя выходить на лёд из-за штрафа, но сидеть и просто смотреть, как все толпятся около его недодруга, он не собирался.       — василий геннадьевич, он дышит? — взволнованный голос бакина можно было узнать издалека.       — все живы, не переживаем, — врач громко просит носилки, а костров места себе найти не может.        хочется прикоснуться. хочется наорать. хочется положить голову к себе на колени и умолять открыть глаза.        доигрывать тяжело. тяжелее, чем уходить из квартиры кисляка с рассветом.       когда саша видит яну, выходящую из больницы, внутри расползается жгучее и неприятное чувство. он ревнует. проблема в том, что не яну. а лучше бы яну. так было бы проще. для него, для яны, для андрея, да для всех. ***       — может поговорим? — кисляк останавливает его на выходе из раздевалки.       прошедшие две недели без него на тренировках казались раем. саше придется смириться.       — о чём? макеев ждёт на льду, мы получим, если опоздаем, — саша отходит на расстояние вытянутой руки. мысленно закатывает глаза на то, как андрей может оставаться таким же красивым, даже когда находится в не супер удобной для себя ситуации. чёртов дьявол, не иначе.        — о нас.       — нет никаких нас, кисляк, и никогда не было. ты всегда любил яну, а мной пользовался, чтобы я к ней потерял интерес, — костров на выдохе выдаёт самую правдоподобную теорию их зародившихся отношений. это отношениями то сложно назвать, потому что сначала по-пьяне потрахаться, потом неделю друг от друга бегать и согласиться на секс без обязательств — это не отношения, а лишь одно от них название.        — чё за бред ты несёшь, костёр? какая, блять, яна? — если андрей не прекратит делать такое выражение лица, то саша правда не сдержится и забудет все свои никчемные принципы.       — обычная яна, самойлова, какая ещё? я же для неё скучный пай-мальчик, а ты вон какой, тебя и её отец любит, и дружишь ты с ней с детства. она для тебя идеальная пара, я не подхожу. твои слова? — андрей мысленно бьет себя по лбу. нахуя яна рассказала кострову об этом диалоге? сука.       — саш, ты не так понял, я не—       — да не парься ты, кислый. я всё понимаю. проехали. не будем же мы эту хуйню на лёд нести, а щас погнали на тренировку.       — стой, блять, — кисляк придерживает сашу за рукав, — нахуй мне янка не нужна, понял?       — и че? мне-то какое дело? нужна, не нужна, вы мне оба никто, мне плевать на ваши отношения.       конечно ему не плевать. в это поверит только обычный дурак, которым кисляк никогда не являлся. он мог притворяться, но маска ни разу не приросла к его лицу.       — мне хотя бы не пизди, задрот хренов, — тянет сашу на себя и шепчет прямо на ухо, — ты мне нужен, костров. не выёбывайся.       — кислый, я всё понимаю, но твои шуточки—       — да не шучу я, блять, я серьёзно, — чуть ли не орёт в лицо напротив. — хуёво мне без тебя.        — без секса, ты хотел сказать, — сашу тронуло. по саше это видно. но саша не будет сашей, если не начнёт грызть в ответ с двойной силой.       — без этого тоже, придурок, блять, — кисляк не выдерживает и целует губы напротив.       костров пытался вырваться. пытался сопротивляться, ну, или сделать вид, что пытался. все попытки превращаются в пепел, когда кисляк пальцами за шею прижимает сашу ближе к себе, чтобы было удобнее. чтобы было приятнее и чувственнее.       кисляк вообще не умел в чувства. но для саши кострова он попробует. обещает сам себе и черным маркером на подкорке сознания выделяет «не отпускать». потому что без него он вообще загнется, утонет в пучине самоненависти и эгоизма. не выживет. задохнется без того кислорода, который саша приносит каждый раз, когда находится рядом.       кисляк попытается не облажаться хотя бы в этот раз.