из-за него

      Годжо так устал. Устал, будучи сильнейшим, разбираться со всем. Устал, будучи сильнейшим, от всех обязательств, возложенных на него. Устал быть один. Устал быть сильнейшим. Надо ли оно ему после ухода Гето? Стоит ли продолжать делать малейшие шаги для выхода из этого состояния? Сатору сомневается. Сомневается так, как никогда не сомневался. Особенно, когда рядом с ним в любых ситуациях был Сугуру. А сейчас он один. Полностью один.        И вот, он должен взять себя в руки, работать, заменить отца детям Фушигуро, хотя, по идее, Сатору должен их ненавидеть также, как и ненавидеть их родителя, должен оправдывать ожидания всех людей, ведь он сильнейший. Но он так, сука, устал. В такие моменты он мог придти в комнату к Гето и поговорить обо всем. Тот понимал, что нужно его другу без слов, лишь выслушивал, иногда скуривая сигарету, кивая и вставляя какие-то фразы, подходящие под тему разговора.       Но сейчас Сатору в этой комнате. Сейчас тут нет Сугуру. Лишь холод, который заставляет содрогнуться, сдерживая слезы. Годжо отдал бы все, лишь бы вернуть те подростковые годы назад. Да, они были тяжелыми, ведь он сильнейший, но там был Гето. Там был чертов Сугуру Гето, что всегда был готов пойти с Сатору хоть в час ночи за сладостями, что всегда выслушивал глупую и несвязную болтовню Сатору, что всегда был рядом с Сатору. Годжо правда думал, что с ухода Гето начал рушиться как его мир, так и мир вокруг него. 

***

— Ты где был? — спросила Сёко, выдыхая дым сигареты, — Мы договаривались, что я сижу с детьми до десяти вечера, а не до часу ночи. Ночью было холодно. Но не так холодно, как в той пустой комнате. Если на улице он содрогается, то там знобило, пробирало до костей, морозило сердце.  — Прости, надо было кое-что доделать. — в своей манере сказал Годжо, подходя к девушке. — Как они себя вели?  — Да как обычно: Цумики много болтала, а Мегуми заперся в комнате, когда ты ушел. — Никогда бы не подумал, что дети могут быть настолько трудными. — Сатору почесал затылок и повернулся к небу.       Луна мягко освещала город, изредка пробиваясь в чьи-то окна через легкие шторы, желая порадовать, а может кого-то отвлечь от дел, может кого-то огорчить, своим светом. Небо было усыпано звездами, что редко увидишь в большом городе. Зрелище поистине завораживающее. Был бы еще тут Сугуру Гето. Годжо бы начал перечислять всевозможные созвездия, которые он только знает, находить, по его же мнению, смешные сочетания звезд и тихонько хихикать с лица друга, который уже утомился от болтовни блондина.  — Думаю, ты просто не умеешь их воспитывать. — заключила Сёко. — Ладно, я пойду. Надеюсь, больше так задерживаться не будешь.  — Хорошо, спасибо, что посидела с ними.         Сёко скрылась с поле зрения Годжо. Пора идти домой. Потом пытаться уснуть, что, скорее всего, не получится. Потом просыпатся после двух или, в лучшем случае, трех часового сна. Потом пытаться приготовить детям завтрак, если у Цумики не будет настроения готовить. Потом отводить их в школу. А потом… Будет потом, пора идти.

***

      Сатору уже проклял тот день, когда решил взять под опеку детей. Он был не готов к этому. Но пока справлялся вполне сносно со всеми «родительскими» делами. Хотя, если бы не взял детей, он бы не узнал о Мегуми, который обладает потенциалом стать сильнейшим и сместить старшее поколение. Не смог Сатору, смогут те, кто будет после него.        Идя в магазин, он невольно задумался, как бы поступил Гето в каких-либо ситуациях. Оглядываясь назад, Сатору о многом жалел, многое не сказал, не сделал, не решил или решил не так. Когда-то он бы сказал, что все так, как должно быть, но сейчас, потеряв главного человека в своей жизни, он жалеет буквально обо всем. Он мог все поменять, где-то сделать по-другому, где-то промолчать, он должен был сделать что-то, чтобы он не ушел.       Годжо не смог сдержать ухмылки. Сейчас он готов сделать все, а раньше не видел очевидных вещей. Сейчас ему везде мерещится та фигура с волосами, завязанными в пучок, в бесформенных штанах и кофте, которую на боку, в самом незаметном месте, Сугуру прожег пеплом из-за Сатору, что увлеченно болтал о насущном и, активно жестикулируя, задел руку Гето с сигаретой.        Почему Годжо готов рвать на себе волосы, бежать за ним, а Гето плевать? Быть может, Сугуру никогда не любил его хотя бы как друга? Никогда не питал к нему никаких чувств?        Мысли заполнили его голову так, что он совсем позабыл, что просила купить Цумики. Что ж, придется поднапрячься, чтоб вспомнить и не ошибиться. 

***

      Сатору снова просыпается от кошмара. Кошмар, в котором Гето умирает от рук сильнейшего. Сатору ничего не может сделать: Сугуру опасен, опасен для обычных людей, но Годжо все еще считает его своим другом. Даже после стольких ошибок. Он его ненавидит. Но готов простить. Готов уйти с ним куда-то подальше от магического мира, лишь бы быть с ним. Снова ощутить то тепло, что дарил ему Сугуру. Сугуру… Что же он натворил…       Выйдя на балкон чтоб проветриться, взгляд Сатору упал на забытую Сёко пачку сигарет. Он пробовал курить с Гето, но ему не понравилось, тогда он чуть не задохнулся под мягкий и добрый смех Сугуру, который похлопывал его по спине, пытаясь хоть как-то облегчить ношу. После ухода Гето он не курил, а начал налегать на вещи потяжелее. Но Сёко и Нанами вправили ему мозги, утверждая, что дети без него не смогут. Дети… Он начал понимать, насколько тяжело родителям: чаще всего они живут ради детей, забывая о своих желаниях… А Сатору живет ради мира, забивая на себя, на свое состояние, на свои желания. Он всегда себя спрашивал: «А нужно ли это все?», но не находил ответа. А иногда находил в виде ответа Гето из его сна, что всегда говорил по-разному, но одни и те же вещи: «Ты родился один и умрешь один, Сатору, ведь ты сильнейший».        Выдохнув дым, он понял, что даже не кашлянул. И в последующих тягах не кашлянул ни разу. Наверное, не стоит налегать и нужно идти спать, но Годжо не хочет. Он хочет вновь упасть в объятия Гето, проснуться, осознать, что вся жизнь Сатору после всего лишь страшный кошмар. Он хочет, но знает, что этого не будет.       Но будет тот злосчастный заворот, запах крови и умирающий Сугуру от рук Сатору. Стоило ли убивать его? Стоило ли признаться тогда о всем, что думал Сатору все те дни, что Гето рядом не было? Годжо не знал. Уже было поздно думать. Встретятся на том свете.