Когда лекари болеют…

Как правило, лечил всех я. Это негласное правило, связанное с моими способностями, передавшимися от Фрейра. Я и сам не знал, как работают эти силы, но до сих пор продолжал упорно и качественно исполнять роль медика на всех миссиях, на которые меня приглашают (чаще всего это была Сэм со своим «Один приказал мне… вставьте любой текст…, пошли со мной, Магнус»). Я никогда и не был против — воином я не был, по крайней мере, таким же сильным, как, например, Хафборн Гундерсон или Мэллори Кин, Самира аль Аббас или Алекс Фьерро. Какое-то время назад, во время разговорного баттла с Локи, бог указал на мою слабость и никчёмность, и это отозвалось в груди неприятным покалыванием, словно тысяча иголок врезалась в моё сердце, разрывая его на части. Локи практически растоптал меня, однако в конце концов я осознал, какую ценность имею для своей команды, и полностью смирился с ролью, которая мне была уготована. Но всё это отнюдь не значит, что я буду стоять, как вкопанный, и ждать, пока кто-нибудь из моих друзей получит смертельное (или почти) ранение. Хоть я сражался не так хорошо, как остальные, это всё же лучше, чем ничего, верно? Я дотронулся до своего кулона, призывая Джека, и меч тут же материализовался возле моей головы. — Привет, сеньор! — радостно произнёс Джек. Его руны сияли, словно светодиодные лампочки. — Джек, — поздоровался я. — Убей врагов, быстрее! Джек критически оглядел поле боя (я не был в этом уверен, у Джека же нет глаз), а после согласно кивнул (я и в этом не был уверен, у Джека же нет головы) и ринулся на стаю воронов, размером с невысокую тумбочку. Признаюсь, я даже не помнил, почему на нас вообще напали вороны-мутанты. Возможно, мы разозлили какого-то великана или, скажем, бога. По правде говоря, я почти ничего не помнил — голова раскалывалась на части, стоило подумать о чём бы то ни было. Джек неподалёку сверкал лезвием, убивая воронов одного за другим, и я уже представлял, какую усталость буду ощущать, когда превращу Джека обратно в кулон. Но времени думать об этом долго не было. Один из воронов спикировал прямо на меня, и я дёрнулся, чтобы избежать удара. Голова неприятно загудела. Я едва увернулся от острых когтей ворона в первый раз, однако тот времени не терял и врезался с такой бешеной скоростью, что меня отбросило к стене. Резко ворон исчез из поля зрения. После до меня дошло, что дело было в Алекс, превратившейся в гепарда. Она разорвала ворона в клочья, бросив в мою сторону полный беспокойства и предупреждения взгляд. Я пропустил его, то ли нарочно, то ли совершенно случайно, из-за того, что мир вокруг меня покачнулся. Самира неподалёку орудовала топором, и я то и дело слышал задушенные крики воронов с той стороны, где она сражалась. Алекс вернула свой прежний облик и вытащила золотую гарроту, накинувшись на оставшихся воронов. Вскоре все они были уничтожены, и Сэм тяжело вздохнула, смахивая кровь с лица. Алекс рядом зыркнула на меня. — Не будь таким рассеянным, — сказала она. — Да, — пробормотал я, ощущая стыд. — Прости. Джек? Джек вырвался из кучи мёртвых тел воронов, подлетев поближе, и вновь замигал. — Выглядите ужасно. — Спасибо, ты тоже ничего, — беззлобно огрызнулся я. — Идём домой. Мы успели аккурат к ужину. Алекс с радостью накинулся (сейчас он определённо был парнем) на еду, в то время как я рассеянно водил вилкой по тарелке, не решаясь съесть и кусочка. — Чего такой кислый? — подтолкнул меня Алекс. — Не голоден. Я буду в номере. И я ушёл, оставив пожимающего плечами Алекса одного. Долго моё одиночество не продлилось — Самира заявилась ко мне в номер, спрашивая, всё ли в порядке. Я объяснил всё тем, что устал после долгого путешествия и что всё в порядке, не стоит переживать по пустякам. Сэм, неудовлетворённая, кивнула и вышла с хмурым видом. Мне было неприятно скрывать от подруги плохое самочувствие, но и объясниться я не мог — разве мне может быть плохо, если я уже мёртв? Я решил отложить этот вопрос до подходящего времени. На следующий день нам предстояло сразиться с драконами на арене (глупые четверги! Ненавижу их), и моя рассеянность явно не пошла на пользу команде. Из-за меня практически сразу же умерла Алекс, что с ней случалось крайне редко, а после Хафборн и Мэллори вышли из игры, умерев очень даже достойно — запрыгнув в глотку дракону. Я воскрес к середине обеда, обнаружив стучащую в дверь Алекс. Наскоро одевшись, я открыл ей. — Ну и, — начала она. — Воскрес, Христос? — Не верю в бога, — ответил я. — Ты что-то хотела? Внимательные разноцветные глаза Алекс сияли любопытством. — Ничего особенного. Всего-то, знаешь, понять, что у тебя происходит. Я нахмурился. — Ты вторая, кто спрашивает меня об этом. — я помотал головой. — У меня правда всё в норме, клянусь! — Ну тогда, — Алекс приблизилась, — какого Хеля ты устроил утром? — А что я устроил? — Увлёкся драконом, совсем не заметив засады сзади, — ответила она, облокотившись о косяк двери. Алекс заглянула мне за спину, о чём-то задумавшись. — Я умерла из-за тебя. — А, ой, — стушевался я. — Прости, не хотел, чтобы ты умирала. — О, да ничего страшного, — легко продолжила она, хотя я заметил раздражённые нотки в её голосе. — Но если бы подобное произошло в Мидгарде, или, скажем, в Йотунхейме, я бы не была так легкомысленна. — Я, — ответил я спустя несколько секунд. — Постараюсь быть внимательнее, обещаю. — Ты уже говорил мне это, — она придвинулась ещё ближе, сузив глаза, и быстро поцеловала меня. — Постарайся выполнить данное тобой же обещание. — Ага, — пискнул я. — Нет проблем. — Супер, — Алекс кивнула, развернувшись на пятках. — Ну, бывай. Не забудь, что моя дорогая сестрица вновь идёт на задание Одина. Я точно составлю ей компанию, а ты? И она ушла, оставив вопрос открытым. Я вздохнул и провёл рукой по волосам, а после подошёл к кровати, на которой валялся одинокий аспирин. На следующий день я чувствовал себя ещё паршивее, чем обычно, и меня забеспокоил нос, который порой закладывало так, что я не мог дышать. Из-под двери появился конверт. Я развернул его, обнаружив там сообщение от Самиры. Через час им надо было встретиться около забегаловки Амира, потому что следующая миссия была в Мидгарде. Что Одину требовалось на этот раз, я мог только догадываться. Самира и Алекс поджидали меня около входа. — Итак, — произнесла Самира. — Нам нужно вернуть Одину одну важную безделушку. — М-м, о какой безделушке речь? — О его повязке. Я моргнул. — Прости, что ты сказала? Разве повязка не на нём двадцать четыре часа в сутки примерно… вечность? — Верно, — кивнула Самира. — Но несколько глупых эльфов во главе с богом решили пошутить над Одином, украв повязку, пока тот спал. — Мы без понятия, о каком боге речь, — опередив мой вопрос, ответила Алекс. — Информаторы не сообщили. — Какие ещё информаторы? — удивился я. — Всё тебе и рассказывай, — ухмыльнулась Алекс. — Нам пора в путь! Путь оказался недолгим, и уже вскоре мы оказались около заброшенной забегаловки. Я не помнил названия, но это точно было что-то вроде «Бургеры от Мэгги!». Запомнил это благодаря шутке Алекс: «Ха, не знала, что ты открыл свою бургерную!» Я не посмеялся. Кости отчего-то ломило, но я изо всех сил старался не обращать внимания на ноющую боль — у меня задание, и друзья нуждаются в моей помощи. Отказываться было бы неправильно, поэтому я набрал в лёгкие побольше воздуха и последовал за ними. Внутри мы обнаружили кучу перевёрнутых, сломанных, покрытых пылью столов и стульев. Окна были разрисованы граффити, в некоторых местах они были треснутыми и испачканными в грязи. Алекс присвистнула. — Кто это здесь всё так разукрасил? — Вандалы? — предположил я. Алекс присмотрелась к знакам, изображённым на окнах, и отрицательно кивнула. — Вандалы не могут знать древнескандинавского, не находишь? Смысл её слов дошёл до меня позже, чем хотелось бы. Сначала, словно в замедленной съемке, нечто прижало Алекс к окну, и она сдавленно вздохнула, а после Сэм ударили по голове. Из-за своей плохой реакции следом на земле оказался и я — горящие голубые глаза смотрели мне прямо в душу, и я испугался, как бы мне не разодрали лицо. Я пытался призвать Джека мысленно, так как руки были прижаты к полу, но меч обычно находился в «спящем режиме» в виде кулона, и на мои мольбы ответил сонным «М-м, позже, у меня сон с анаклузмусом… О-о, гаррота Алекс тоже здесь…». На этот раз меня тоже выручила Алекс — я оказался свободен, и теперь надо мной возвышалась она с кровавыми подтёками на лице. Алекс вытерла кровь и достала гарроту — её глаза блестели от ярости. Она что-то мне сказала, но в ушах у меня был лишь писк и шум, а перед глазами каша. Совсем скоро от Алекс осталась лишь смесь розовых и зелёных пятен. Сэм всё ещё не было видно. Я задумался, всё ли с ней в порядке, если её ударили по голове — возможно, она истекала кровью и нуждалась в помощи. Проблема была в том, что на этот раз оказать ей помощь я не мог. Я пошевелился, надеясь подползти к Сэм и помочь ей, но голова закружилась втройне, а силы резко покинули тело, оставив лишь неприятную слабость. В следующую секунду я отключился. Снилось мне… всякое. Сначала я был на дне. То есть, я почти всегда на дне, но на этот раз это было дно, с которого я достал Джека, свой меч, и стал его владельцем. После я оказался посреди заснеженных гор с Алекс под одеялом — её дыхание, как и тогда, пахло лаймом, и она внимательно смотрела мне прямо в душу. Тогда я был слишком обескуражен её поцелуем, чтобы рассмотреть её лицо поближе, но сейчас я смог заметить лёгкий румянец на её щеках и чуть сбитое дыхание (это было из-за холода). После я оказался в своём номере, и этого воспоминания ранее не было — Джек и Алекс обеспокоено смотрели прямо на меня, о чём-то перешёптываясь. Я услышал лишь обрывки — «Разве мёртвые могут…?», а потом до меня дошло — этот эпизод не был сном. Возможно, я периодически просыпался и вновь впадал в беспамятство, точно не помню. Помню лишь ощущение жара и пота и чего-то мокрого на лбу. Иногда я замечал, что начинаю светиться, что значило то, что я пытаюсь вылечить… самого себя? Это было… странно. В следующий раз я проснулся с выдохом и обнаружил Алекса рядом. Он критически осмотрел меня, приподнимая бровь, и протянул чашку с чем-то горячим. Я подумал, что это медовуха, но вкус был гораздо приятнее, будто я выпил свой самый любимый напиток, приготовленный с идеальной температурой и в идеальных пропорциях. — Алекс? — позвал я, с трудом узнав свой охрипший голос. — Что происходит? — Поздравляю, Магнус, ты умудрился заболеть, — ответил он мне, забирая чашку. — Не разговаривай. Твоя кузина сказала, что эта штука должна помочь. Как она её назвала… нектаром? Я вздохнул, поднимая руку на лоб — он был горячим и мокрым. — Заболеть, — повторил я. — Но мёртвые же не могут болеть, разве нет? — Это я должен спрашивать у тебя. Когда ты собирался нам сказать? Я покраснел. — Никогда…? Алекс помотал головой. — Спи. Температура ещё не спала. Я послушался. В следующий раз, когда я проснулся, неподалёку расхаживала Самира. Джек рядом с ней что-то бормотал. Возможно, напевал песни, а может, просто заполнял тишину своим голосом, я точно не знаю. — Магнус, — поздоровалась Самира. Её губы тронула едва заметная мягкая улыбка. — Как себя чувствуешь? — Словно упал с тысячного этажа, а потом меня затоптала армия Рататосков, — пробормотал я. Сэм хихикнула. Я нахмурился. — А где Алекс? — Она отдыхает, — ответила Сэм. — Кое-как уговорила её поспать. Она очень переживает за тебя. Мне стало стыдно, и в памяти резко всплыли все её настороженные взгляды на меня, а также самый последний — как раз тогда, когда она давала мне выпить нектар. Если бы она вела себя так странно, как я, я бы тоже насторожился и переживал. Надо будет извиниться перед ней сразу после того, как голова перестанет болеть. Усилием воли я заставил себя сесть, и Сэм тут же оказалась рядом. — Плохая идея, — сказала она. — Тебе прописали постельный режим. — Я уже лучше себя чувствую, — успокоил я её. — Всё в порядке, мне надо проветриться. Сэм неуверенно посмотрела на меня, но кивнула. Первые три секунды на ногах я чувствовал головокружение, но вскоре оно утихомирилось, и я подошёл к окну, вдохнув свежий воздух. — Мне надо извиниться перед тобой, — тихо сказал я после минутного молчания. Сэм позади не двигалась. — То есть… Я никогда не слышал, чтобы мёртвые могли болеть, поэтому я испугался и решил, что справлюсь с этим сам. Я же лекарь. — Тебе стоит извиниться перед Алекс, — ответила мне Сэм. — Она переживала… ну, по-своему. Я понимающе кивнул. — Зайду к ней прямо сейчас. Сэм улыбнулась. — Я буду здесь, если что-то понадобится. — Эй, босс, про меня не забыл? — вклинился до того подозрительно молчавший Джек. Я подумал, что, возможно, он переживал так же сильно, как Алекс. — Конечно нет! Прости меня, Джек. — Я подумаю! Стучаться в дверь к Алекс было страшно. Мы так и не выяснили с ней наши отношения за исключением того, что иногда она позволяла мне её целовать (хотя чаще целовала меня она, но мы опустим этот момент), и я не знал, правильно ли было заявляться к ней в комнату в таком непотребном виде. Стоило мне занести руку над дверью, она распахнулась, являя за собой Алекс..а. — Долго тут стоять собрался? — Могу я войти? Алекс промолчал, но отошёл, открывая путь в комнату. Я зашёл, и он сразу же захлопнул двери. Я оказался зажат между дверью и Алексом. — Да, м, послушай, мне жаль, — начал я, но он не дал мне договорить — обхватил моё лицо ладонями и поцеловал. Я подумал, что, может, умереть от болезни было бы легче, чем от поцелуя Алекса, потому что я успел разложиться на молекулы и собраться обратно около пятнадцати раз перед тем, как он отстранился. — Нам не стоит, — сказал я, пытаясь восстановить дыхание. — Ты заразишься. Алекс вместо ответа вновь меня поцеловал, показывая, что ему, судя по всему, всё равно. Дрожащими от болезни и нервов руками я обхватил руки Алекса, притягивая его ближе к себе, и вздохнул ему прямо в губы. — Прости, — проговорил я между поцелуями, — что не сказал. — Ага, заткнись уже, — ответил он, но в его голосе я уловил «Рад, что ты не помер». В его движениях скрывалось «я думал, что потеряю тебя», но вслух Алекс никогда бы не произнёс ничего из того, что имел в виду, потому что всё это — ванильные розовые сопли, в которых он не был силён. Алекс переместил свою руку в мою ладонь, поднимая её на уровень моей головы. — Будешь моей парой? — выпалил я, пока он отвлёкся. Алекс закатил глаза. — Так уж и быть. Да, мы встречаемся, а теперь помолчи уже и поцелуй меня, давай. Я последовал его совету и понял, что, возможно, Алекс испугался больше, чем показывал. Я улыбнулся в поцелуй. Как правило, лечил всех я, потому что был в этом действительно хорош, но всё-таки иногда можно позволить кому-то лечить меня.