Маленькая вечность

Волосы Леголаса всегда выглядели хорошо сами по себе. Это, впрочем, никак не выделяло его среди его народа; эльф без длинных, гладких, не спутывающихся волос вряд ли вообще был бы эльфом, не так ли? Однако, это отличало его от одного человека. Волосы Арагорна, казалось, забыли, что их хозяин воспитывался эльфами. Всё его обучение в Ривенделле никак не помогло укротить каштановые пряди, лежащие на его голове. Оно также не помогло остановить взгляд Леголаса. Прядь закрывала глаза Арагорна. Этого Леголас терпеть не мог. Глубокие, лазурные глаза, с человеческой теплотой и неземной красотой, завуалированные каштановыми прядями, которые раздражали и следопыта, и его эльфийского поклонника. Арагорн сидел там, сосредоточенно красивый, когда непослушная прядь падала ему на лицо. Он отбрасывал её назад или заправлял за уши, но эти усилия были тщетны; она жила своей собственной жизнью. Леголас воспринял это как вызов, словно прядь падала специально, чтобы досадить ему. Это раздражение в конце концов вылилось в подарок для него. Однажды утром, когда леса стояли неподвижно, и последние намёки ночного неба растворились в голубом рассвете, Леголас нашёл Арагорна на берегу Лесной Реки. Он на мгновение задержал на нём взгляд, зачарованный уверенными, сильными руками Арагорна, точившими нож. -Арагорн, - голос Леголаса, наконец, прорезал утренний туман; голова следопыта резко повернулась в его сторону в удивлении, прежде чем узнавание смягчило его напряжённое выражение. Человек улыбнулся, затем снова повернулся к бурлящей воде. -Надеюсь, я тебя не напугал,- извинился Леголас. -Нет,- пробормотал Арагорн. Леголас почувствовал, как его переполняет тепло и восхищение к человеку, знакомое чувство. Он завидовал любому существу, которому посчастливилось любоваться красотой Арагорна дольше нескольких коротких дней. Эти визиты были редкими и непродолжительными; казалось, что следопыт всегда возвращался в Ривенделл или какое-то другое далёкое королевство до заката. -Что ты здесь делаешь? - вслух поинтересовался Леголас, в сопровождении сладкой симфонии бурлящей воды. -Очищаю свой разум, я полагаю. -Как и я, - улыбнулся Леголас. Рассветы в Лихолесье творили чудеса для беспокойного разума. Независимо от того, были ли твои проблемы политическими, семейными или касались скорого отъезда дорогого друга – Арагорн собирался вернуться на Север на следующий день – сверкающий оранжевый свет новорожденного солнца часто помогал взглянуть на вещи иначе. -Можно мне сесть с тобой? -Конечно, - любезно ответил Арагорн. Пара сидела в молчании, время текло спокойно. Если Арагорн и заметил, что Леголас смотрит на него, то не выразил никакого неудобства. Следопыт действительно был гипнотизирующим. Дюжина минут казалась единым мгновением, пока Леголас изучал его умелые пальцы, мягкий подъём и опадание широкой груди на вдохе и выдохе, струящиеся мягкие каштановые волосы на его плечах. Те самые мягкие каштановые волосы, которые закрывали его глаза каждый раз, когда он наклонялся вперёд хоть на дюйм. Раздражающие. Оскорбительные. Леголас мог бы обвинить в том, что произошло дальше, ранний час, или тот факт, что Арагорн уезжал на следующее утро, или факт, что человек, сидящий напротив него, был просто чертовски красив. То, что произошло дальше, заключалось в том, что бледные пальцы Леголаса нашли путь к густым прядям, которые отбрасывали тени на лицо следопыта, и заправили непослушные пряди за ухо Арагорна. Не то чтобы они никогда не касались друг друга раньше, но тишина, прохладный воздух и романтическая (это действительно было романтично или Леголас был настолько очарован, что вообразил себе это?) какофония звуков, исходящих от бурлящей воды, делали это прикосновение особенным. Интимным. Тёплая дрожь пробежала от пальцев принца вниз, до самого живота. Арагорн смотрел на него, выглядя чудесным, умиротворённым и таким, таким настоящим, из плоти и крови, и этот нереальный момент растянулся на маленькую вечность. -Что тебя тревожит, что подняло так рано? - голос Арагорна наконец прервал тишину, мягкие голубые глаза всё ещё были устремлены на эльфа, который только что убрал свои пальцы от его уха. Леголас почувствовал, как его сердце поднялось к горлу: -Я думал о друге. О том, с кем не хочу расставаться так скоро. -Интересно, - отметил Арагорн, его голос был почти шёпотом.- Я тоже думал о друге. О том, кого не хочу покидать. Слова следопыта были чистой поэзией, как и его движения; он положил нож на землю, а рука заняла место рядом с рукой Леголаса с тем же естественным ритмом, каким обладают старые песни. В голове Леголаса вспыхивали бесчисленные значения слов Арагорна, но приторный гул в голове заглушал большинство его мыслей. Оставшиеся мысли сводились к тому, что Арагорн был рядом, что Арагорн был красив, и что Арагорн выглядел так, будто хотел его поцеловать. Эльфийские пальцы вновь коснулись человеческих волос снова в то время как две пары губ встретились, неторопливо и сладко. У них было всё время мира. Леголаса целовали и раньше, старший брат эльфийского друга, но это было быстро, пьяно и уж точно не так нежно, как сейчас. Леголас не был уверен, лучше ли люди целуются, чем эльфы, или просто Арагорн лучше его предыдущего партнера, но внезапно он ощутил сильный палец под своим подбородком, и разница показалась неважной. Они вдохнули один воздух на двоих, затем оторвались, чтобы перевести дыхание. — Не думаю, что я убедил тебя остаться, — пошутил Леголас, его губы все еще были припухшими и нежными после поцелуя. Глаза Арагорна заискрились. — Возможно, еще на один день. Близость принца и следопыта расцветала по мере того, как месяцы катились по Средиземью. Они разделили много поцелуев, тихих моментов, наполненных любовью, и хотя ухаживания Арагорна продолжались, Леголас только сильнее попадал в плен к желанию, еще до того, как они прикоснулись друг к другу. Когда они, наконец, обнаружили себя занимающимися любовью в мягкой постели Леголаса, волосы Арагорна разметались по белым простыням, принц был абсолютно уверен, что никогда не существовало более красивого существа, чем его следопыт, его Король, его Арагорн. После этого, переполненный любовью, Леголас заплетал влажные пряди волос в небрежные косы, оставляя отпечаток своей культуры на голове любимого, пока они переводили дыхание. — Выглядит так легко в твоем исполнении, — пробормотал Человек, держа туго заплетенную прядь перед глазами, чтобы полюбоваться мастерством своего эльфа. — Я научу тебя, — ухмыльнулся Леголас, положив одну руку на обнаженную грудь своего любовника, в то время как другой продолжал ласкать мягкие пряди Арагорна. Вырванные из привычного быта долгом, вскоре пара оказалась в быстром и опасном мире, который был им обоим знаком, но все же полон неопределенности. Леголас, будучи стойким воином, все же тосковал по мягкому уюту теплой постели и прохладному, чистому ручью для купания. Его дорогой следопыт, казалось, меньше страдал от потери этих небольших удовольствий. Принц и его король пообещали стоять на страже, пока остальные из Братства спали. Прохладная тишина ночного воздуха напоминала Леголасу о более легких временах, о невинных поцелуях на берегу реки. Он потянулся к лицу своего любимого, проигнорировав свой долг на мгновение, чтобы пожаловаться на то, насколько грязным стал человек во время их путешествия. — Не могу этого допустить, — поддразнил Леголас, пытаясь провести пальцами по темным прядям волос, раздосадованный, когда они застревали в узлах и комках грязи. — Прости, — голос Арагорна был полон сарказма, когда он отмахнулся от осуждающего прикосновения эльфа. — В последнее время я был несколько занят. Он огляделся, как будто не зная, на что указать: на спящих хоббитов, один из которых владел Кольцом Всевластья, арсенал оружия, который все равно не внушал абсолютного доверия против угроз, с которыми столкнется Братство, или общее ощущение ужаса и непредсказуемости, которое пронизывало ночной воздух. — Здесь недалеко ручей. Пойдем, и я вымою их, — настоял Леголас. — Мы на дозоре, мой принц, — усмехнулся Арагорн, одновременно с уважением и с насмешкой произнося титул. — Тогда позволь мне принести воду, и я сделаю это здесь. Пожалуйста? Следопыт, кажется, признал в словах эльфа скрытую мольбу, желание вернуться к нормальности, пусть даже фальшивой или кратковременной. Он кивнул. Леголас отыскал длинные куски коры и листьев и переплел их, чтобы создать импровизированное ведро. Вода немного просачивалась из него, и маленькие кусочки грязи плавали сверху, но этого хватит. Умиротворяющие лучи лунного света озаряли воду, когда принц вернулся на лесную поляну, где его ждал его король. Арагорн подчинился, когда Леголас указал ему жестом на пень неподалеку, на который он должен сесть, очаровательно покорный, пока эльф набирал маленькие горсти воды и выливал их на волосы Арагорна. Он позволил воде стекать без помощи, лишь изредка прерывая её поток ловкими пальцами, когда особенно обидный узел требовал распутывания. Сладкие как мед воспоминания заполонили разум Леголаса, о легких утренних часах в постели, когда не было ничего другого, кроме как возможности возиться с волосами своего короля, о летних ночах, когда ту же пышную шевелюру, усердную и любящую, можно было найти между ног Леголаса. Его сердце ёкнуло; фраза «возможно, больше никогда» затуманила сладкие воспоминания, почти бессмысленные, но всё же слишком настоящие, чтобы их отвергнуть. Синхронизируя свое дыхание с мягкими подъемами плеч Арагорна, Леголас успокоился достаточно, чтобы осознать, что его возлюбленный перед ним, жив и невредим. Каштановые волосы под его пальцами выглядели гораздо чище. Эльф переместился, чтобы встать перед следопытом, заправляя влажные пряди за ухо Арагорна в знакомом жесте любви. — Полегчало? — Человек поднял бровь. — Прекрасно, — сиял Леголас. — Всегда прекрасен, моя любовь. — Gi melin, — Арагорн поднялся, чтобы подарить своему любимому поцелуй. Леголас так и не научил Арагорна искусству эльфийского плетения, как обещал. Не потому, что не пытался; следопыт был умел в бою, лидерстве и выживании, но акт переплетения одной пряди волос через другую оказался для человека невозможным. — Всё хорошо, mui anor, — нежно поддразнил своего возлюбленного Леголас, распутывая узлы на своих белокурых волосах, которые Арагорн накрутил, пытаясь заплести шелковистые локоны эльфа. — Я всегда к твоим услугам, если тебе это нужно. Услуги принца понадобились раньше, чем он ожидал. Наступление на Мордор, отражающее бесконечную храбрость и честь Арагорна, не обходилось без связанных с ним тревог. Пока армия готовилась, Арагорн застенчиво подошел к нему, ребячья стеснительность не могла укрыться на его лице. — Могу я попросить тебя о чем-то, мой принц? — Всегда, — ответил Леголас честно, ожидая тактического вопроса, возможно, использования своих уникальных способностей для повышения шансов армии. — Что тебе нужно? — Это глупо, — Арагорн отмахнулся от поспешности своего любимого. — Я хотел бы попросить тебя сделать мне одолжение и заплести мои волосы, как твои, перед нашим отбытием. — С радостью, моя любовь, — согласился Леголас. — Давай присядем на минуту. Нежность момента не сильно отличалась от того, когда эльф омывал волосы своего следопыта в лесу, капля умиротворения в океане сомнений и страха. Оба сидели молча, Леголас слышал, как их сердца бьются в унисон, пока он заплетал каштановые пряди одну за другую, гораздо туже, чем глупые, влюбленные косы, которые он создавал в постели много лун назад. Он начал с передней части головы Арагорна, ловя взгляды неуверенного восхищения в голубых глазах, наблюдающих за его пальцами. Затем перешел к бокам, а потом к затылку; маленькие, практичные косички пронизывали густые волосы, словно стрелы, встречаясь сзади, где Леголас закрепил их маленькой заколкой. Когда Арагорн, наконец, заговорил, в его голосе звучала нотка неуверенности, которую эльф редко слышал от своего возлюбленного. — Леголас, — произнёс он очень тихо. — Да? — Леголас возился с затылком возлюбленного, хотя уже закончил, отчаянно пытаясь растянуть этот тихий момент немного дольше. — Я не знаю, чувствуешь ли ты то же самое, — сказал Арагорн, разворачивая свою широкую грудь к эльфу, взяв его руки в свои. Леголас быстро полюбовался своим творением. Его возлюбленный всегда выглядел красиво — он никогда не давал ему забыть об этом — но чистые, плотные косы, обрамляющие лицо Арагорна, делали его красивым по-особенному, своим. — В последнее время мне кажется, что смерть словно целует нас всё чаще. Не мне говорить тебе об этом. — Если тебе не нравится вкус смерти, не стоит так часто за ней ухлестывать, — Леголас засмеялся, чувствуя холодную серьёзность под комедийной оболочкой. — Мгм, — улыбнулся Арагорн, тоже одной ногой в серьёзности момента. Леголас понял, что тот готовится обсудить то, что они давно признали неизбежной истиной; Арагорн умрёт, а Леголас будет жить, и жить, и жить. Следопыт глубоко вдохнул и продолжил: — Я всегда знал, что ты проживёшь бесконечное множество жизней после меня, Леголас. Но, возможно, это уже не так. Возможно, мы оба будем убиты сегодня. Я могу принять конец своей жизни, но не могу не посвятить свою короткую жизнь тебе. Я хочу быть твоим, навсегда, по крайней мере, на моё навсегда. — Глубокие синие глаза не отрывались от глаз Леголаса, когда человек спросил: — Ты обручишься со мной? — Конечно, — глаза эльфа защипало от тёплых слёз. Оба знали, что Арагорну не нужно было спрашивать, их души уже были переплетены друг с другом на вечные годы; свадьба была бы просто поводом для грандиозного праздника. Этот жест был настолько характерен для Арагорна, что Леголас не мог сдержать волну эмоций, захлестнувших его. Эльф заплетает человеку волосы, а потом человек просит эльфа выйти за него замуж. Это было идеально. У Леголаса была лишь одна оговорка. — Но не сегодня. Только когда мы вернёмся домой, и после того, как ты взойдёшь на трон. Я не приму ничего меньше. — Полагаю, мне не стоило ожидать иного, — улыбнулся Арагорн, небольшая слеза скользнула и по его щеке тоже. Леголас поцеловал мужчину в лоб, затем в знакомые губы. — Gi melin. — Gi melin, моё сердце. Вечно. Они не погибли в битве. Арагорн действительно взошёл на трон, и эльф и человек вскоре после этого были обручены и поженились. Свадьба была ещё одним поводом для Арагорна попросить заплести его волосы изысканно, и хотя его муж выглядел изящно и достойно с эльфийскими косами, Леголас по-прежнему предпочитал неоспоримо человеческий вид растрёпанных и великолепно беспорядочных волос Арагорна на рассвете. — Доброе утро, Элессар, — прошептал Леголас нежно, запуская пальцы в волосы сонного Арагорна. Он почувствовал, как голова его мужа прижалась к успокаивающему прикосновению. — Моя красота. — Арагорн всегда придавал словам "красота", "сердце" и "принц" такую же ценность, как и словам Элессар или король. Человек прекрасно знал, что Леголас был очарован его волосами, и использовал это увлечение эльфа, чтобы попросить. — Ты меня заплетёшь? — Ты избалован, — заметил Леголас. — Король Гондора бросится на армию орков, но никак не научится заплетать собственные волосы. — О, ты же знаешь, что я пытался, — Арагорн поморщил нос в притворном раздражении. — К тому же, тебе нравится это делать. — Нет, нет. Мне нравится вот это, — Леголас провёл пальцами через мягкие, взъерошенные локоны Арагорна. — Это так по-человечески. — Я не знаю, оскорбили меня или нет, — признался король. Леголас захихикал в ответ, обнял лицо своего возлюбленного и медленно поцеловал его. Он почувствовал сильные пальцы Арагорна в своих волосах, которые пробирались сквозь них и тянули именно так, как Леголас любил. Ноги удобно переплелись между ног, и пара потерялась друг в друге. Поглощённый любящими прикосновениями Арагорна, Леголас желал оставаться в их тихом рассвете в их мирных покоях навсегда, в месте, которое было только их, где не существовало смертности, и ни одна минута не проходила без того, чтобы он не восхищался красотой своего короля, своей маленькой вечности, своего Арагорна.