Часть 1
14 февраля 2025 г., 12:00
— Чего? — шипит Ники. — Что значит, он здесь?
Сону тяжело вздыхает, сочувствуя другу. Темный угол укромного коридора скрывает красный румянец на его лице, вызванный тем, что он немного перебрал с алкоголем. Сону отвел Ники в сторону, подальше от переполненных душных комнат, где опасно колбасились подростки на вечеринке, чтобы предупредить его о приходе «врага» заранее.
— Слушай, я не знаю, что тебе сказать. Я видел его буквально пару минут назад на кухне.
— Я его не приглашал, — сквозь зубы говорит Ники, сжимая руки в кулаки. Свитер, который он надел, помогает бороться с ночной прохладой, но теперь его тепло стало невыносимым и некомфортным.
— Я знаю, — отвечает Сону.
— Нет, Сону, — говорит он, стиснув зубы. — Я не хотел, чтобы он был здесь, — глаза блестят, то ли от гнева, то ли от печали, трудно сказать. — Я не приглашал его, — голос надрывается. Ники обычно не так эмоционален, но не может сдержать слез, медленно стекающих по лицу, как капли дождя по стеклу.
Сону кивает, сочувствуя своему другу, и осторожно поглаживает его по спине.
— Правильно. Ты не приглашал, — соглашается он.
Пока Сону пытается его утешить, Ники берет себя в руки и обдумывает ситуацию. Мягкое давление на спину помогает успокоиться, но он всё равно собирается обвинить алкоголь в своей эмоциональности. Он позволяет эмоциям взять верх над рациональной частью мозга. Люди постоянно портят вечеринки. В этом нет ничего страшного.
Но разве он не имеет право расстраиваться? В конце концов, это его вечеринка. Разве он не должен злиться, что устроив вечеринку — впервые за шестнадцать лет жизни, заметьте, — на неё без предупреждения явился человек, которого он всеми силами старался избежать? Сегодня он должен был отвлечься. Он даже сделал всё возможное, чтобы родители ушли из дома до следующего утра, всё, чтобы за их спинами в первый раз подделать документы и утопиться в алкоголе. Теперь он задается вопросом, зачем всё это? Стоило ли оно того, чтобы предать их доверие? Чувство вины грызет его неуклонно, как нарастающая волна, пока не нависает над ним, так и не разбившись о берег.
Самое страшное, что Ники знает: родители не расстроятся. Они не будут злиться или ругаться. Нет, они отнесутся с пониманием. Они признают его боль, противоречивые эмоции и одобрят их. И это самое страшное. Лучше бы они накричали на него. По крайней мере, тогда он поймет, что поступил глупо.
— Ты хочешь, чтобы я выгнал его? — мягко спрашивает Сону, стараясь не выбить Ники из колеи и не спровоцировать нервный срыв. Ники моргает, смотрит в потолок, пытаясь остановить поток слез.
— Нет, — решительно говорит он. — Где он?
— Ты уверен? — Сону колеблется, не зная нужно ли ему говорить где видел его или нет.
Он переживает, зная, что их общение всегда заканчивается громкими криками, но ему не терпится вернуться к выпивке (и Чонвону). Он доверяет Ники и вполне может оставить его одного. Если он считает, что с ним всё будет в порядке, Сону поверит, что это так.
— Хорошо. Не делай глупостей, — он пристально смотрит на младшего, а затем имитирует бросок футбольного мяча — отсылка к тому времени, когда гнев Ники взял верх и он выпустил его на кое-кого.
— Но он заслужил это, — Ники хмурится, вспоминая тот случай.
— Конечно, — легко соглашается Сону. — Но оно не стоит того, чтобы оставаться после уроков в наказание.
— Мы не в школе.
— Ты меня понял, — дуется Сону.
Ники слегка улыбается. Сону просто заботится о нем. В каком-то смысле старший усыновил его с первого дня знакомства в детском саду. Сону, вероятно, чувствует за него ответственность.
— Да, понял, — говорит Ники, и его глаза смягчаются в знак благодарности. — Иди, наслаждайся вечеринкой.
Сону в последний раз смотрит на него, чтобы убедиться, что с ним действительно всё в порядке, а затем кивает и убегает в толпу людей. Ники делает глубокий вдох, стараясь успокоиться. У него всё получится. Он всего лишь человек. Всё, что ему нужно сказать…
— Привет.
Ники никогда в жизни не оборачивался так быстро. Голос парня позади он узнал бы даже во сне. Он сжимает кулаки, гнев уже зарождается в глубине души, подбираясь к горлу. Парень перед ним стоит прислонившись к стене тускло освещенного коридора. Из другой комнаты с блекло-фиолетовыми огнями вдалеке доносится громкая музыка, но даже в темноте Ники может разглядеть, что он ухмыляется.
— Ты, — обвиняющим тоном говорит Ники. Он подходит к высокому парню и тычет ему в грудь указательным пальцем. — Пак Сонхун, — сквозь зубы говорит Ники. — Уходи.
Сонхун, фальшиво дует губы. Он смотрит вниз, на руку Ники, используя указательный и большой пальцы, он убирает её, лицо искажается в гримасе отвращения и смахивает невидимую пыль с безупречной белой рубашки.
Ники краснеет от простого действия, смущенный тем, что Сонхун отреагировал на него так, словно он букашка на стене. Ведь он злится, готовый ударить его, а Сонхун, как всегда, невозмутимый, сохраняющий беззаботность, предназначенную только для младшего перед ним. Ники сглатывает.
— Слушай, я тебя не приглашал, так что тебе придется уйти.
Сонхун приподнимает бровь, и Ники снова медленно отступает. Его враг не сказал ни слова, а Ники уже чувствует, что проиграл.
С Сонхуном так всегда. Чувство неполноценности подкрадывается всякий раз, когда он находится рядом с идеальным парнем, которого все любят. Ники хотел бы, чтобы у него всё было так просто, чтобы его любили просто за то, что он есть. К сожалению, с его вспыльчивостью и склонностью говорить прежде, чем думать, ему приходится прилагать гораздо больше усилий, чтобы добиться от кого-то положительной реакции.
Поэтому он и оказался в такой ситуации. Вечеринка — отличный способ отвлечься и понравиться другим ребятам. Но всё, чего он добился, — помог одноклассникам ещё больше полюбить алкоголь.
Ники меняет тактику игры.
— Что, тебя не хотели видеть в собственном доме? Поэтому ты пришел в мой? — Ники смеется, но слова звучат неприятно даже для собственных ушей. Сонхун мрачнеет, и Ники понимает, что задел больное место, поэтому, улыбаясь, хотя в этом нет ничего доброго, продолжает. — Представь, что тебе приходится идти в дом к тому, кого ты ненавидишь, только потому, что больше никто не хочет тебя видеть. Жуть.
Сонхун засовывает руку в карман брюк и с раздражением проводит другой по волосам. Его губы кривятся в уродливой усмешке.
— Ох, — говорит он, повышая голос, словно разговаривает с ребенком. — Маленький Ники проецирует? Мама и папа не любят его? Поэтому ты устроил вечеринку? Чтобы одноклассники полюбили такого фрика, как ты?
Ники хмурится, а Сонхун самодовольно ухмыляется, делая вид, что осматривает и тщательно изучает дом, а потом снова переводит взгляд на Ники.
— Какой позор! — смеется Сонхун. — Не думаю, что это сработало. Вечеринка просто отстой.
Ники не склонен к гневу, но, похоже, он всегда злится, если рядом оказывается Сонхун. Хуже того, он теряет контроль и становится более импульсивным. Примером последнего служит случай, когда он бросил мяч в старшего, а примером гнева, может стать сегодняшняя вечеринка. И вот, когда он уже собирается сделать что-то о чем пожалеет позже и рассказать Сонхуну истинную причину, почему он устраивает вечеринку, кто-то врезается в него.
Сонхун протягивает руку, чтобы он не упал, но Ники не замечает, как из уст толкнувшего его юноши слетают извинения. Впрочем, всё безрезультатно. Пара позади увлечена друг другом: они смеются, а один из парней пытается поцеловать другого в шею.
— Боже, я так… извини… Хисын, прекрати, — смеется незнакомец, отстраняясь от высокого парня рядом, оставляющим щекочущие поцелуи на его затылке.
Его спутник, Хисын, похоже, не знает, когда стоит остановиться, и Сонхун с Ники стоят, неловко смотря на них. Это слишком интимно, и теперь кажется, что они им помешали.
— В любом случае, — говорит незнакомец через некоторое время, отталкивая лицо настойчивого парня руками. — Ещё раз простите меня. Кстати, отличная вечеринка! — последний комментарий адресован Ники.
Ники бормочет спасибо, но его взгляд устремлен на Сонхуна, как бы говоря: «Видишь? Моя вечеринка вовсе не отстойная».
Хихиканье перетекает в другой угол дома, но когда пара проходит мимо, Ники слышит комментарий Хисына: «Джейк, ты можешь поверить, что Сонхун пришел? Кто бы мог подумать… Я думал, он слишком заносчив для такого. И посмотри, как он одет».
Джейк соглашается, смеется, а потом разговор перетекает в другое русло, но они уже слишком далеко, чтобы Ники мог их услышать.
Он поворачивается, чтобы рассмотреть Сонхуна. На нем школьная форма: белая рубашка, но Ники замечает, что по меркам старшего она немного неопрятная. На ней нет складок, но рукава закатаны, несколько верхних пуговиц расстегнуты, и он отказался от обычного галстука и блейзера. Ники с трудом сглатывает скопившуюся во рту слюну.
Сонхун нервничает под его пристальным взглядом, и он снова поднимает взгляд к глазам старшего, обычно настороженным и безэмоциональным, но сейчас в них есть проблеск уязвимости, трещина в маске.
— Ого, ты так любишь школу, что носишь форму повсюду? Или ты не переодевался дома, потому что тебе там не рады? — Ники ухмыляется. Сонхун вздрагивает, и Ники становится не по себе.
— Ну что ж, это стоит того, если я смогу испортить тебе вечер, — с элегантным видом говорит старший.
Ники открывает рот, чтобы ответить какую-нибудь колкость, но кто-то опережает его: его хватает за руку и тащит прочь.
— Вот ты где! — раздается голос его друга Чонвона. — Мы играем в «правду или действие». Нельзя играть без хозяина вечеринки, верно?
— Ладно, вы развлекайтесь, но я должен закончить… — Ники шевелит рукой, пытаясь ослабить хватку. Он оглядывается, и его взгляд перехватывает Чонвон.
— О! Сонхун! — Чонвон окидывает его взглядом. — Классный прикид, — Сону выглядывает из-за его спины и с извиняющимся выражением лица смотрит на Ники.
— Ага. Хорошие… — Сонхун прочищает горло и делает паузу. Он не может разобрать, во что одет Чонвон. — …туфли, — неубедительно заканчивает он.
Чонвон моргает и опускает глаза. На нем нет обуви — Ники его убьет, и он сомневается, что носки из лего «Звездные войны» действительно подходят его возрасту. К счастью, он быстро приходит в себя.
— Эй, почему бы Сонхуну не присоединиться к нам? Чем больше народу, тем веселее! — предлагает он, повернувшись к Сону.
Сону нервно смеется и пытается жестами сказать «нет», стараясь не выдать себя. К его несчастью, Сонхун всё понимает и считает, что он слишком много на себя берет. Ники знает Чонвона с детского сада, но не может понять, то ли он глуп, то ли пытается устроить хаос и спланировать свою смерть, поэтому надеется на первое.
— Ладно! Пойдем, ребята, — весело говорит он, беря Сонхуна под правую руку, а Ники под левую.
Добравшись до гостиной, Ники удивляется, как много людей пришло на вечеринку. Конечно, от обещания бесплатной выпивки трудно отказаться, но даже под красными светодиодными лампами, закрывающими почти весь обзор, он видит около тридцати человек, сидящих в кругу за игрой, не говоря уже о тех, кто болтаются по остальным частям дома.
— Хозяин здесь! — кричит Чонвон. — Мы можем начинать! — он усаживает Ники рядом с собой, а Сону — с другой стороны. Сонхун, однако, садится с противоположной стороны, а Ники прикусывает язык, чтобы не ляпнуть лишнего.
Первые несколько раундов проходят буднично и ожидаемо. Сону просит Джейка сыграть в семь минут в раю с Хисыном. Тот сразу же тащит покрасневшего Джейка к ближайшему шкафу. Кто-то заставляет Сону признаться в любви к тому, кто сидит рядом с ним, и тот признается Чонвону с такой искренностью, что все сомневаются, действительно ли он притворяется. Другой парень, Джей, выбирает правду, и кто-то спрашивает его, что его больше всего беспокоит в будущем.
— Растущее понимание того, что жизнь — это просто пустая дыра, смысла которой мы не знаем, потому что его может и не быть. Поэтому мы вынуждены находить его, чтобы продолжать жить, пока неизбежно не достигнем смерти, — отвечает он и после этого атмосфера меняется.
Затем наступает очередь Сонхуна.
— Правда или действие? — спрашивает Чонвон. На его лице появляется ухмылка, от которой Ники становится страшно. Он уже и забыл, что Сонхун всё ещё играет, наблюдая за тем, как его одноклассники проводят время, что заставляет его задуматься, а не мог ли он наслаждаться также с самого начала.
— Правда, — спокойно отвечает Сонхун и люди вокруг свистят и поддразнивают его. Сону называет это «эффектом Сонхуна». Ники называет это притворством, но всё равно не может побороть любопытство. Руки подрагивают от волнения.
— Хорошо. Тебе кто-нибудь сейчас нравится? В романтическом смысле, — девушка спрашивает, краснея и хихикая.
Обычный вопрос, не имеющий к нему никакого отношения, но сердце Ники начинает биться быстрее. Руки сжимаются в предвкушении, и он садится чуть прямее. На секунду ему кажется, что взгляд Сонхуна обращен к нему.
— Нет.
Девушка хмурится, и, как ни странно, сам Ники чувствует, как в нем проскальзывает разочарование, но он подавляет его.
— Скука смертная, — говорит кто-то, растягивая «е». — Кто ещё не участвовал?
Игра продолжается, но Ники погружается в себя. Только когда Сону протягивает руку, чтобы ткнуть его в живот, он возвращается к реальности.
— Эй, — шепчет Сону. — Ничего, если я уйду? — его глаза переходят на Чонвона, безмолвно вопрошая.
Ники сглатывает. Он хотел бы, чтобы Сону остался, найдя утешение в своем друге, но знает, что тот ждал момента — шанса с Чонвоном целую вечность, поэтому кивает и прогоняет их.
— Да. Веселитесь, — Сону выглядит неубежденным его ответом. — Ну, — добавляет Ники, драматично подмигивая. — Только не слишком сильно.
Сону закатывает глаза и поднимает Чонвона, не давая тому поцеловать его в шею. Он машет им рукой на прощание, но его быстро втягивают в игру.
— Ники! — восклицает парень, в котором он узнает Хисына. — Он ещё не играл!
— О, точно! — говорит Джейк. — Ники, правда или действие?
Ники понимает, что выбор «действие» — это практически смертный приговор, и в любой другой день он выбрал бы «правду». Но он не сдается и сделает всё, чтобы переиграть Сонхуна.
— Действие, — отвечает он с напускной уверенностью.
— Итак, ты выбрал «действие»? Хорошо, — улыбка Джейка напоминает улыбку чеширского кота.
Он шепчет что-то Хисыну на ухо, который сияет, как ребенок в рождественское утро.
— О, идеально, — слышит Ники его слова и понимает, что облажался.
— Отлично! — говорит Джейк. — Ты должен… поцеловать Сонхуна.
У Ники перехватывает дыхание, сердце учащенно бьется в груди. Какого черта Джейк попросил его поцеловать кого-то? Если Сонхун знаменит, то Ники в лучшем случае печально известен, и то только потому, что все знают об их соперничестве. Идеальный ученик, которого все любят влюблен в того, кого все ненавидят? Такое запомнится надолго. Остальные ученики никогда не слышали ничего плохого от старшего, пока дело не касалось Ники. Даже в этом случае, это сродни городской легенды, ведь трудно представить, чтобы неприкасаемый Сонхун так испортил свой имидж.
Ники смотрит на него, но на лице старшего нет ни намека на эмоции, словно ему скучно. Будто Ники не стоит его времени, мыслей, энергии. В нем разрастается гнев. Злиться, испытывать ненависть — значит признать, что чувства ещё есть. Быть равнодушным? Значит, что человек не имеет значения. Он не важен.
Он уверенно встает и направляется к Сонхуну. Вдалеке слышны вздохи, может быть, пара одобрительных возгласов, как будто они не могут поверить, что Ники согласился, но он сосредоточен на Сонхуне, а всё остальное расплывается по периферии.
— Ну что? — Ники спрашивает, ухмыляясь. Он подначивает Сонхуна, говоря. — Если ты не поцелуешь меня, то проиграл.
На лице старшего мелькнуло удивление, но так же быстро исчезло. Ники сияет от гордости: ему удалось застать его врасплох.
Сонхун оказывается лицом к лицу с ним, Ники выдыхает. Не успев подумать о последствиях, он закрывает глаза, встает на носочки и целует. Невесомо, что Ники хочется прикоснуться ещё, чтобы снова почувствовать мягкость его губ. На этот раз Сонхун выглядит более обескураженным, чем он сам. Рука тянется к его губам, и он проводит той же рукой по своим волосам — неужели они всегда были такими мягкими?
Но Сонхун не будет собой, если не попытается проникнуть под кожу Ники, поэтому он смеется. Звук низкий, и от него по позвоночнику пробегает дрожь.
— Что это за поцелуй?
Для человека, который отдал свой первый поцелуй тому, кого ненавидел, в глупой игре «правда или действие», Ники считает, что справился не так уж плохо. Злость на слова Сонхуна берет над ним верх, и он не собирается молчать.
— О, вот как? — Ники протягивает руку и берет его за воротник, чтобы подтянуть его к себе.
Ники закрывает глаза и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Руки поднимаются к шее Сонхуна и притягивают его ближе. Он чувствует шок юноши и ухмыляется, но вскоре его охватывает паника, когда Сонхун не отвечает на поцелуй.
Но его неожиданно обхватывают за талию, притягивая ближе, и Сонхун целует его в ответ с такой яростью, что у него перехватывает дыхание. Все мысли улетучиваются из головы, и он сосредотачивается только на тепле их тел, прижатых друг к другу, мягкости волос старшего и сильной руке на своей талии. Если бы не их взаимоотношения, то поцелуй мог бы успокоить Ники, дать мнимое чувство безопасности. Остальные в шоке наблюдают за ними, но это неважно. Это касается только его. Его и Сонхуна.
Из горла старшего вырывается сдавленный стон, и Ники жаждет услышать его ещё раз. Звук такой правильный, словно так и должно быть. Ники стонет в унисон, и только это выводит его из забытья.
Ники убирает руки из волос старшего и отталкивает его от себя. Сонхун реагирует также, опуская руки, с растерянным видом. На какое-то время слышно лишь тяжелое дыхание обоих, пытающихся отдышаться. Хисын свистит в знак одобрения, и их взгляды устремляются с друг друга на него.
— Простите, — говорит Сонхун низким голосом. — Мне нужно немного свежего воздуха.
— Не знал, что он так умеет, — комментирует Джейк, когда Сонхун выходит из комнаты.
— Согласен, — соглашается Хисын. — И Ники, кто бы мог ожидать от него такого — люди снова разражаются смехом и громкими разговорами.
— Я пойду принесу нам ещё закусок, — Ники объявляет, но на него уже никто не обращает внимания: игра продолжилась, и люди переключились на следующее развлечение.
Он пробирается через потные тела людей на кухню, где хватает первую попавшуюся бутылку. Ему жарко, он ничего не видит, но всё, на чем он сосредоточен, — это стук собственного сердца.
Выйти на улицу оказалось неплохой идеей. Свежий ночной воздух немного отрезвляет его, но вид Сонхуна, перегнувшегося через перила крыльца, застает его врасплох. Парень поразительно красив, и Ники не замечает, как перестает дышать. Сонхун всегда был красив, но сегодня он видит его по-другому. А может, он всегда был таким, просто сейчас он обратил на это внимание.
— Сонхун? — зовет его Ники. На этот раз в его голосе нет злого умысла, а только любопытство и мягкость.
Сонхун дергается и оборачивается в его сторону.
— Что? — выпаливает он, и это не вопрос. В его голосе — лед, и Ники замирает. Впервые он видит столько противоречивых эмоций на лице юноши. Его выражение лица не поддается объяснению.
— Что, что? — переспрашивает Ники, наклоняя голову в замешательстве, как щенок.
На лице Сонхуна снова мелькает что-то вроде нежности, но потом оно снова становится таким, к которому Ники уже привык.
— Зачем ты это сделал? — знакомый жар вспыхивает глубоко внутри Ники, зажигая что-то ещё более знакомое.
— Если ты не хотел меня целовать, то стоило сказать сразу. Ты думаешь обо мне так низко, что я сделал бы это без твоего разрешения?
— Нет, просто… — на лице Сонхуна мелькает нежность.
— К тому же, ты поцеловал меня в ответ! — перебивает Ники.
— Да, это называется рефлекс, — пылко отвечает Сонхун.
Ники щурится. В радужке глаз что-то переливается. Всё должно было пойти по-другому.
— Неважно, — говорит он простодушно. — Я не хотел, чтобы мой первый поцелуй достался тебе.
— Это… — он сглатывает, удивленно смотря на него. — Это был твой первый поцелуй?
— Да, — вспыльчиво подтверждает Ники, глядя на деревянные панели своего крыльца и пытаясь смахнуть слезы. — Ну и что.
— Прости.
Ники поднимает на него глаза. Сонхун выглядит настолько искренним, что это сбивает его с толку. Он не привык к такому, к тому, что самый популярный парень в школе сочувствует ему.
— Неважно, — отмахивается он.
— Нет, это не так, — его слова раздражают Ники.
— Всё нормально. Тебе-то что?
— Я не должен был… Твой первый поцелуй должен быть с тем, кто тебе нравится, — Сонхун делает шаг ближе.
«Кажется, ты начинаешь мне нравиться», — первая мысль, возникающая в сознании Ники, но он отбрасывает её.
— Я тот, кто поцеловал тебя первым. Это не важно.
— Для меня важно, — тихо говорит Сонхун, так тихо, что Ники не слышит его слов.
Ники вспоминает, что у него в руке бутылка с каким-то напитком, и поднимает её, чтобы поднести ко рту.
— Ты же не собираешься всерьез это пить? — спрашивает Сонхун. В кои-то веки он говорит по-доброму, понимая, что младший, должно быть, уже много выпил, но Ники воспринимает его слова как вызов.
— Смотри и учись.
Ники откидывает голову назад и не сводит глаз с Сонхуна всё время, пока глотает горькую жидкость. Он кашляет и отплевывается, но продолжает, пока почти не допивает бутылку, и наконец делает перерыв, чтобы отдышаться. Он смотрит вниз и читает этикетку.
— Ох, — говорит Ники. — Ох, черт, — он только что выпил целую бутылку «Джек Дэниелс».
Сонхун смотрит на него с нескрываемым беспокойством, и от этого у Ники подводит живот.
— Надеюсь ты не быстро пьянеешь. Я не хочу нести за тебя ответственность, — Сонхун наконец говорит.
Понятно. Его забота о Ники мнимая — всё ради собственной выгоды.
— Не волнуйся, — успокаивает его Ники, старательно и отчетливо произнося каждое слово. — Я не пьянею быстро, — он закрывает глаза, задумываясь над чем-то. — Ну, вообще-то, — уточняет он. — Я не уверен. Я никогда не пил алкоголь до сегодняшнего дня, так что… — замолкает он.
— Отлично, — бормочет себе под нос Сонхун.
— Но! — добавляет младший, чтобы успокоить красавчика перед собой. — Я не думаю, что быстро пьянею. Ну, я чувствую себя нормально. Нет никакой разницы, правда. Разве это не безумие? Мой мозг работает на полную мощность. Я всё ещё могу победить тебя в драке, но, типа, словесно, если ты хочешь драться физически, то это будет неравный бой, потому что ты спортсмен с очень красивым телом… — бормочет он. — Наверное… я никогда его не видел, но девушки, наблюдавшие за тобой на тренировках, говорят, что это так. Особенно, когда ты поднимаешь футболку, чтобы вытереть пот, а я поддерживаю женщин, так что верю. Если только это не так, что будет неловко. Подожди, может покажешь? — спрашивает Ники.
Сонхун всё ещё смотрит на него, но не скрывает растущую ухмылку на своем красивом лице.
— Нет… забудь, это было бы странно. Смысл в том, что я могу победить тебя, — Ники качает головой.
— Ага, — весело говорит Сонхун. — Конечно, можешь.
— Да, — яростно кивает Ники, вспоминая о почти пустой бутылке в своей руке и протягивает её юноше. Может, он и ненавидит его, но знает, как правильно обращаться с гостями. — Хочешь?
— Нет, спасибо, — он с нежностью забирает бутылку из рук Ники.
— О, хорошо. Тогда что ты хочешь? Всё в твоих руках.
На лице Сонхуна застыло удивительно нежное выражение, причину которого Ники не в состоянии разобрать. Он не понимает, почему именно эта фраза смущает старшего.
— Я не… я ничего не хочу.
— Ладно. Ты просто очень красный, вот я и решил спросить, — хихикает он. — На улице темно, но я всё равно вижу румянец на твоем лице, — он касается рукой линии челюсти, переходя от острых контуров к мягкой шее. Сонхун сглатывает и закусывает губу.
— Нам пора возвращаться на вечеринку.
— Нет, я… всё хорошо… — икает он. — Мне и тут хорошо, Хун, — Сонхун краснеет ещё сильнее после его слов.
— Лучше тебе не вспоминать об этом потом, — он вздыхает и обхватывает Ники за плечи.
Сонхуну с трудом удается вернуться в дом: Ники настаивает, что с ним всё в порядке и он не пьян и потом он всё вспомнит, но когда им удается войти внутрь, дом оказывается пуст. В нем нет ни одного человека, только пустые бутылки, опрокинутая мебель и упаковки из-под еды, разбросанные повсюду, как блестки.
Он вырывается из объятий Сонхуна и тут же начинает поправлять картину, висящую на стене.
— Ну и ну, — говорит Сонхун. — Вау, давай не будем ничего трогать.
Ники оглядывается, на его лице читается паника.
— Нет, нет, родители вернутся. Я должен всё исправить, — суетится он, отчаянно пытаясь вернуть всё на свои места.
— Утром всё поправишь и уберешь. Сейчас ты явно не в состоянии это сделать, — возражает Сонхун, наблюдая, как младший спотыкается о красный стаканчик, пытаясь поднять другой.
— Нет. Я должен. Я не… я не хочу, чтобы они меня тоже возненавидели, — говорит Ники, хотя кажется, что он больше разговаривает сам с собой. — Я думал, что всем понравлюсь, если устрою вечеринку… Почему никто не хочет относиться ко мне дружелюбнее?
Лицо Ники искажается в гримасе боли, и Сонхун уверен, что и сам выглядит не лучше. Сердце разбивается вдребезги. Он знал, что у Ники не так много друзей, даже дразнил его по этому поводу, но всегда считал, что это личный выбор Ники. Младший живой и веселый, не говоря уже о ярой преданности своим друзьям.
— И ты, — Ники продолжает, моргая и расфокусировано глядя на Сонхуна. В его голосе нет обычного пыла. Он звучит подавленно. — Почему… почему ты так меня ненавидишь? Я просто хотел почувствовать хотя бы на одну ночь, что меня любят, как тебя, но тут появился ты.
— Я… — он не знает, что сказать, как утешить. Ники через многое прошел, и он ненавидит себя за то, что стал причиной этого. Ему всегда нравилось их подшучивание, и хотя он не отрицает, что иногда заходил слишком далеко, Сонхун всегда считал, что оба воспринимали это как забаву. Да, они недолюбливали друг друга, но он не знал, что Ники воспринимает их отношения иначе: как неприязнь, граничащую с игривостью, как Том и Джерри.
— Я не ненавижу тебя, — Ники смотрит на него, и в его глазах есть что-то до боли невинное, что вызывает у старшего желание защищать его.
Сонхун сглатывает, понимая, что сейчас пожалеет о том, что собирается сказать. Но Ники всё ещё выглядит расстроенным, и судорожно пытается вернуть всё на свои места. Сонхун хочет всё исправить, поэтому игнорирует внутренний голос, говорящий ему остановиться.
— Вообще-то, я… — он снова сглатывает. — Кажется, ты мне нравишься.
Ники роняет чашку, которую держит в руках. Его глаза блестят от эмоции, которую Сонхун не может определить.
— Что? — Ники смотрит на него со странной надеждой, видя которую Сонхун немного оживляется.
— Я… эм… думаю, я мог бы научиться любить тебя? — продолжает Сонхун.
Он слышит в ответ слабое «я тоже», мягкое и нежное. Новая сторона Ники, которую он никогда раньше не видел, но желает узнать. Поразительный контраст с громким, буйным подростком, которого он знает. Улыбка расцветает на лице Сонхуна. Она нежная, осторожная, чтобы не напугать младшего, и Ники улыбается в ответ, опуская взгляд с глаз Сонхуна на его губы.
Кто-то выдыхает. Медленно, почти осторожно, Ники закрывает глаза и наклоняется, всё ближе и ближе, пока… пока Сонхун мягко не отталкивает его. Глаза младшего тут же распахиваются. Он напуган. Сонхун поспешил успокоить его.
— Ты пьян, — тихо говорит он.
— Всё в порядке. Ты можешь поцеловать меня, — и, боже, перед его щенячьими глазами трудно устоять.
— Это не согласие. Ты не в себе, — Сонхун вздыхает. Он хочет поддаться, но знает, что не должен.
Оглядываясь назад, говорить кому-то, что он мыслит неясно не лучший выбор, но Сонхун действительно пытается поступить разумно, хотя всё, что он хочет сделать, это зацеловать парня перед собой. Это того стоит, потому что вид Ники сейчас вызывает у него желание зацеловать его до смерти.
— А ведь ты поцеловал меня раньше! — Ники сердито топает ногами, как ребенок.
— Да, это было до того, как ты решил, что твоё тело должно состоять в основном из алкоголя, а не из воды.
Ники скрещивает руки на груди и дуется. Сонхун удивляется, что ещё вчера ему хотелось придушить его, но даже тогда он не мог отрицать, что Ники по-мальчишески привлекателен.
— Вот что, — предлагает Сонхун. — Сейчас иди спать, и если завтра утром ты не изменишь своё решение, я сделаю всё, что ты захочешь.
— …что угодно?
— Что угодно.
— Хорошо!
Оказалось проще, чем Сонхун думал, что вызвало у него мимолетное беспокойство, но это проблема на потом. Хотя он и не поцеловал Ники, он всё же протягивает ему руку, и тот радостно цепляется за неё обеими руками и ведет его на грязную кухню.
Сонхуну трудно маневрировать в незнакомом помещении, особенно когда на нем висит пьяный Ники и болтает неизвестно о чем, но ему удается найти воду, чтобы быстрее вывести алкоголь из организма. У Ники всё равно будет сильное похмелье, но он ничего не может с этим поделать.
Он откупоривает бутылку с водой и протягивает её Ники.
— Пей.
Ники послушно отпивает из бутылки и начинает выглядеть усталым, так что Сонхун уверен, что младший вот-вот заснет. Ники никогда не слушал его, так что в каком-то смысле ему даже приятно.
— Где твоя спальня? — спрашивает он, обхватывая Ники рукой за плечо, чтобы удержать в вертикальном положении.
— Ммм… да, — отвечает он.
К сожалению, ни одна комната не избежала разрушений во время вечеринки. Он морщится, замечая кривую свадебную картину в комнате родителей Ники. Все двери оставлены приоткрытыми, так что он не слишком сильно корит себя из-за того, что разглядывает убранство.
Он с трудом двигается по дому, прежде чем решает, что комната с плакатами знаменитых футболистов, должно быть, принадлежит Ники. Странно. Если он так любит футбол, то почему никогда не появлялся на играх, не вступал в команду? Неужели из-за Сонхуна?
Он смотрит на юношу, мирно дремлющего на его плече.
Утром он всё исправит.
***
Ники приходит в себя и первое, что он замечает его комната странно опрятна. Не то чтобы его комната не была чистой, но она определенно отличается от привычной. Обычно тетради с домашним заданием разбросаны повсюду, но сейчас они сложены в стопку на столе. Куча одежды на полу внезапно исчезла, а книги аккуратно расставлены на полке. Второе, что он замечает, — это тяжесть на теле. Приятно, и ему хочется нежиться в тепле. Последнее, на что он обращает внимание (стоило бы обратить в первую очередь) — это сильная головная боль. Он стонет, а затем на него нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и он резко поднимается. Или, вернее сказать, пытается, но нечто тяжелое тянет его обратно. — Ещё слишком рано, — бормочет кто-то рядом с ним. — …Спи. — О боже, — говорит он, глядя в потолок. — Боже мой, — парень, обнимающий его и лежащий с ним в одной постели, — Сонхун. — …да, — говорит он низким ото сна голосом. — Поговорим об этом позже. Ники снова укутывается в одеяло. Идея неплохая, и от тепла, которое дает ему Сонхун, он немного успокаивается. — Отлично, — Сонхун зевает, притягивая Ники ближе к себе. Он уже готов снова заснуть, как вдруг вспоминает. — Я забыл убраться в доме! — Ники собирается сесть, но Сонхун одергивает его. — Успокойся, я уже убрался. — О. Ты убрался? — Сонхун что-то мычит в ответ, и Ники кивает сам себе, снова зарываясь в простыни. — …но почему в моей комнате так чисто?
