Come to bed

Его спина болела от того, что он сидел весь вечер за столом. Веки казались тяжелыми и уставшими. Его левую руку сводило судорогой от заполнения важных документов, а ноги изнывали и болели от того, что он целый день был на ногах. Единственным источником света был тусклый свет свечи. Работа под ней лишь больше утомляла его. У Иккинга Карасика пока не было намерений ложиться спать. Должность вождя негативно сказывалось на нем, как и на его отце до него. Он был совершенно измотан, его разум и тело молили о сне, но были дела, которые он не мог отложить на потом; мирные договоры с Берсерками и Изгоями. Положив свой угольный карандаш, Иккинг потер лицо двумя ладонями в надежде, что это избавит его от сонливости, которая его мучила. Он вздохнул, ему нужно было поскорее закончить с этим. Его глаза закрылись, как только он убрал руки от лица. Сидя за столом в гостиной своего дома, он наклонил голову вперед и чуть не задремал. Сначала ему нужно закончить с этими бумагами. Пока он не может заснуть. Вдруг, пара тонких рук легли на его напряжённые плечи, и туман в его голове немного рассеялся. — Астрид? — Иккинг произнёс её имя неуверенно, поглаживая одной рукой предплечье жены, когда она наклонилась и провела руками по его груди, а затем обняла за плечи. — Почему ты не спишь? Готти сказала, что тебе нужен отдых, — спросил вождь, поворачивая голову настолько, чтобы посмотреть на любовь всей своей жизни краем глаза. Тем не менее, его зелёноглазый взгляд встретился с её голубоглазым взглядом. Они оба были уставшими. — Малыш не даёт мне спать. Мы хотим, чтобы папа уже лёг спать. — Она поцеловала его веснушчатую щеку, чуть выше заросшей бороды. Хотя Иккинг и опустил взгляд, он не мог не улыбнуться ее словам. Родительство было новой, пугающей главой для них обоих. Через месяц на свет должен появиться их первый ребёнок. Прошло меньше года с тех пор, как они поженились, а их семья уже должна была стать больше. Иккинг не мог дождаться. Хотя его пугала мысль о том, что он станет отцом ребёнка, который будет их кровью и плотью — новая жизнь, которую он создал с Астрид Карасик в ночь их свадьбы. Даже несмотря на утверждения, что последние семь лет он «воспитывал» близнецов Торстон и Сморкалу, страх, что он может как-то облажаться, не покидал его. Иккинг заметил, что никогда в своей жизни не был так взволнован из-за чего-то. Эта любовь, которая виднелась в его глазах, была хранима в его сердце и душе. Она была открыта для всех, но только Астрид была рядом, чтобы это увидеть. Она знала, о чем он сейчас думает. Положив руку на его подбородок, беременная жена привлекла внимание мужа, повернула его голову и прижалась губами к его губам; их глаза закрылись. В следующую секунду он положил руку на её щеку. Когда они отстранились, то воспользовались возможностью и прижались друг к другу лбами и носами. — Сейчас-то ты пойдешь спать? — спросила она. — Моя спина меня убивает. Моё всё меня убивает. — Мирные договоры… — Обними меня. — Просьба Астрид была такой простой, что Иккинг не мог ей отказать. Он прижался к ее губам и оставил еще один поцелуй. — Дай мне пару минут, я тут приберусь, и скоро приду, — пообещал он ей. Астрид улыбнулась ему, она отстранилась, но все еще держала его за руку, которую слегка сжала, прежде чем подняться по лестнице. Иккинг смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, и тогда он вздохнул совсем по-другому. Все еще улыбаясь, он встал и принялся убирать все с поверхности стола, решив, что над мирными договорами он сможет поработать и завтра.