Тяжелые дни впереди, и реальность оказалась суровее...

двадцать лет прошло а шрам остался в темном уголке подъездной площадки волшебница-колдунья-эльф-баба сидит на цыпках и размышляет, как же изменилась жизнь за последний десяток годиков: еще пятнадцать лет назад все было совсем иначе: пенка пенопластная была вкуснее, купюры были покрасивше, продавщицы в ларьках улыбались и многое великое другое, чего уже не вернуть. Не вернуть... внатуре, как и отхуяченный двадцать лет назад палец не вернуть, так и не вернуть эти времена. А ведь в тот день, двадцать лет назад, она занималась тем, чем была занята всю свою тысячелетнюю жизнь: работала на фризеровочном станке, как, вдруг, скольз! Соскользнул пальчик и отхуячился. А пальчик-то был безымянный: на такой колечки надевают. И на этом пальчике и правда было колечко: колечко всемирной мощи, которая даровала старой волшебнице все ее силы. И тут, в мгновение ока, от пальчика не осталось и следа. Осталась фрирэн без пальчика - и колечка (его намотало на станок) - а ведь давным-давно, сто лет назад, когда еще не было вкусной пенки, достойной места в ООН, под покровом ночи, в самой глубине лесной чащи, под гогот сверчков, юрких стрекоз, блестящих зайчиков и шипучих змей, она, великая волшебница-натуралистка-колдунья-эльф обещала своему подмастерье, безумно доброму и умному подмастерье, что когда-нибудь она даст попробовать своему подмастерье кока-колу, напиток божественного вкуса, созданный из кокаина и западных ценностей. Но подмастерье соскользнул и разбился, свернул шею и помер. А кока-кола сейчас, прямо в эту секунду, было в руке у фрирэн, в той самой руке, ладонь которой осталась без одного пальчика, самого главного пальчика, безымянного пальчика, оставшегося без колечка. Сидит и размышляет фрирэн, а рядом как пройдет нефор: губы раскрашенные, волосы цветастые, ресницы с тушью, одежда обтягивающая. Ну а фрирэн как встанет, достанет из кармана спортивок ножичок раскладной, приставит к шее нефора и скажет: "Вот из-за таких, как ты, пидоров, потеряли мы страну -Ничему тебя жизнь не учит Это сказал поп, попивая пивко пензенское прямо напополам при половине пинты пепси. -Ничему тебя жизнь не учит. Он пил долго, долго, долго, очень долго. Он двадцать лет пил пивко напополам с пепси. Стакан оказался намного больше ожидаемого: вместо пинты объём оказался полторы пинты. Он хлебал его, долго хлебал. Пил. Долго пил. Он продолжал пить. Вот уже рука онемела ножом угрожать, ещё лет пять прошло, а поп-император харчевни только на половину выпил бокал. -Ща, ща. Момент. Ща, допью быстренько. Подожди. Ща. И продолжил пить. Прошло ещё лет десять, а бокал никак не кончился. Хмельной священник-поп-капеллан продолжал пить, он пил, пил, пил, очень долго, даже слишком долго, охуеть как долго. Пил. Хлебал. Всё нахуй разлилось мимо: по усам потекло и на подбородок, и на сиськи. -О, во, всё, допил. Класс, да? Ща, ещё добавочки себе налью. И за добавкой он шёл лет семь, хотя до барной стойки было метров десять – максимум. Рука нахуй отсохла, онемела, окочевряжилась и наебенилась. Катаракта у неё, короче, или как это называется. Некроз, там. Пизда ей, короче. Не будем тянуть кота за хвост. И вот хмельной раввин подошёл к стойке и начал наливать себе добавку. Напор был неплохой, но эта сволочь постоянно проливала мимо, роняла бокал и со словами «бля, пять сек, ща» поднимал кружку, наливал по-новой и опять нахуй ронял. Нефор нахуй высох уже за это время, в мумию превратился. Сдох, короче, нечего тянуть резину. Сдох так сдох. Не всякий так сдыхает. Я (фрейлина) бы желала так умереть: празднично и с высохшими ляжками. Черви прожрали глазные яблоки и потихоньку начали вылезать из живота. Пока священник наливал себе пиво, прошло ещё три года, а я всё ждала. Нефор тоже ждал, хотя здесь уже разницы нет никакой. -Ща, ща, орешки себе возьму. Пять сек. Ща, быренько возьму орешки. И он встал в очередь, в которой отстоял ещё полгода, но когда пришло его время, оказалось, что сухариков со вкусом холодца и хрена не было, поэтому он ещё 2 года выбирал себе сухарики. -Ща, пять сек, ща. Подожди, пожалуйста. Я ждал. Когда священник уже взял себе сухарики со вкусом сала и горчицы, он начал идти к столу, но через две недели понял: он забыл налить пепси напополам (или уже не напополам, хуй знает) с пивом. -Ща, я быренько, ща. Извини, что заставляю ждать. Напор пепси был слабый, поэтому он не ронял бокал мимо, но всё равно лил пепси около 3.5 лет. Пока хмельной шаман шёл с кружкой ко столу, он упал от изнеможения: волосы посеребрились сединой, на лбу выскочили морщины, родинки превратились в раковые опухоли. Пизда ему, короче. -Вот и пришло моё время. Пизда мне, короче. Позаботься о моей приёмной девочке. Не обижай и, пожалуйста, обучи её магии. У тебя есть время и способности. А моё время… пришло. Пизда мне, короче. И хмельной понтифик высох насмерть. Вышла фрирен на улицу, свежим воздухом подышать, ибо Дьяволо хмельной высушил весь воздух, невозможно ни продохнуть ни пёрнуть блять. и стоило ей выйти из подьезда, как видит: хальманул, пожиратель времен, блять, летит. И слышит как доходяга слева от нее кричит: ой, еб твою мать, это же хальманул, пожиратель времен, блять, летит. Ну и прилетел Хальманул, и время пожрал нахуй. ***** Эпилог Вышла фрирен на улицу, свежим воздухом подышать, ибо Дьяволо хмельной высушил весь воздух, невозможно ни продохнуть ни пёрнуть блять. и стоило ей выйти из подьезда, как видит: хальманул, пожиратель времен, блять, летит. И слышит как доходяга слева от нее кричит: ой, еб твою мать, это же хальманул, пожиратель времен, блять, летит. Ну и прилетел Хальманул, и время пожрал нахуй.