Женский клуб княгини Прозоровской

Как вы могли догадаться, моя милая читательница, на другом конце России, далеко от Вятки и Перми, в тот год тоже происходило что-то волнительно-рождественское, и я ни за что не оставлю вас без подробностей, пусть и масштаб событий был несопоставимый. В Рождественский сочельник князь Даудов давал праздничный ужин для семьи и друзей. Между собой Джавахир и Серёжа уже много раз обсудили и осудили эту задумку – они снова и снова возвращались к ней в разговорах с того самого дня, как князь изъявил желание подготовить сие событие для семьи. ‎Они были вовсе не против большой компании, вкусной еды, хорошего вина или обмена подарками, и уж тем более не были против того, чтобы весь вечер хвалить его, слушать семейные сплетни и смеяться над несмешными шутками стариков. Но они были категорически против огромных трат, которых его тугой бюджет мог не выдержать. ‎– Нет, я всё ещё возмущена! – вдруг произнесла Джавахир, на мгновение отстранившись от Серёжи и прервав поцелуй. – Что? – Серёжа медленно моргал, глядя на неё потерянным взглядом. – Я из кожи вон лезу, предупреждаю его, считаю – а я не люблю считать! И всё-таки в моих расчётах ничего не сходится, а в его, видите ли, всё в порядке! – Понятно, я поспешил. – Извини, дорогой, секунду назад я и сама верила, что мне уже всё равно, – Джавахир, привалившись к его плечу, стала быстро-быстро перебирать в руках свою полураспущенную косу, которая целый день была уложена в красивую причёску у неё не затылке. – Можно я ещё поругаюсь? Приглашая её продолжить свой драматический монолог, Серёжа вскинул руку в сторону камина, около которого они устроились, поддавшись моменту: впервые за последний месяц он вернулся со службы до того, как на улице уже стемнело. Серёжа уже было твёрдо повёл Джавахир в спальню, но они вдруг остановились в будуаре и так и остались там, на диванчике перед камином. – Сцена ждёт вас, мадам! – усмехнулся Серёжа и на всякий случай зааплодировал. – Благодарю, благодарю, – Джавахир встала перед камином, оглянулась, дабы удостовериться, что не подпалит подол платья, раскланялась перед своим единственным зрителем и начала бранить брата что было мочи. – Это никуда не годится, неужели он собирается влезть в долги? Как он может так поступать, когда на кону стоит моя честь? Я не могу не поддерживать родного брата, но всему же есть предел! И ещё ведь так хитро улыбается на все мои вопросы, как будто не этот же самый человек учил меня, что копейка рубль бережёт… Серёжа сосредоточенно слушал и кивал, иногда невпопад. – …и ведь если что-то пойдёт не так, мы будем вынуждены ему помочь, иначе что за позор! Нельзя подопечным императора вести себя таким неподобающим образом… – Ты совершенно права. – Так скажи это ему! – Постараюсь, но я сомневаюсь, что кто-то будет всерьёз прислушиваться к моим советам по финансовым вопросам. Я финансы умею только тратить, и все это знают… – Неправда, у тебя хорошо получается беречь средства, если мы с твоим отцом прикажем тебе не тратить лишнего. – В том-то и проблема… – У меня слов нет! – У меня тоже. – Если бы я была ростом два метра и могла бы как следует его… – Джавахир потрясла кулачками в воздухе. – Ты даже со своим ростом выглядишь угрожающе. – Ой, не смеши меня! – Джавахир упёрла кулачки в бока. – Я отношусь к ситуации со всей серьёзностью. Мы могли бы попросить о помощи моего отца, втроём давить легче. – Да, так и сделаем, так и сделаем… Но что если… знаешь, я не хочу показаться твоему отцу слабой, как будто я сама не могу решить проблемы в своей семье! – Ты последняя женщина, которую мой отец посчитает слабой, – Серёжа покачал головой. – Правда? – Ты сейчас выглядишь очень угрожающе, жена моя любимая, поэтому я бы не посмел шутить. Джавахир украдкой закатила глаза, но её губы растянулись в улыбке. Она подошла к нему – Серёжа по-прежнему сидел на диванчике, – и коротко поцеловала. Серёжа, точно верный пёс, с готовностью запрокинул голову, чтобы ей не пришлось нагибаться к нему слишком низко. – Хорошо, так уж и быть, поверю на слово. Но взгляд у тебя хитрющий, как у лисы. – Это он по другому поводу хитрющий, – Серёжа обнял её одной рукой за талию, а другой за бёдра и притянул поближе к себе. – Но, если ты ещё не закончила, я подожду. – Закончила. Пока. Следующая вспышка недовольства произойдёт не раньше, чем через шесть часов. – Это почему же? – Серёжа поцеловал ткань её платья на животе. – Перед сном во мне просыпается гарпия. – Может быть, я успею её усыпить? – Не получится. – Как скажешь. Останемся здесь или найдём более приличное место? – его руки пробежались от её бёдер к талии. – Здесь камин так хорошо греет спину, – Джавахир сладко потянулась. – А постель… я даже представить себе не могу, какие сейчас холодные простыни. – Смотри не сгори, – ответил Серёжа, и Джавахир затянула его в поцелуй. – Это скорее совет для тебя, – она опустилась перед ним на колени, подтолкнула назад, чтобы заставить откинуться на спинку дивана, и стала торопливо расстёгивать сначала его мундир, затем его штаны; Серёжа раскрыл рот, ещё более потерянный, чем прежде. – Это чтобы я смогла занять язык чем-то полезным, вместо того чтобы ругаться на Мими. Она погладила ладонью его правое бедро, а к левому прижалась щекой и поцеловала ткань. – Новые чакчиры отлично на тебе сидят. – Именно поэтому ты пытаешься их с меня снять? – Разумеется. Так подчёркивают… всё, что… сразу же хочется посмотреть на тебя без них. Серёжа рассмеялся, погладил её по щеке и немедленно стащил с себя мундир, за которым вскоре последовали и сапоги, и рубашка, и чулки, и штаны. И, тем не менее, он не был бы Серёжей, если бы в очередной раз не заталкивал на задворки разума какую-то новую причину для волнений, изо всех сил стараясь думать о мягком языке Джавахир, а не об этой загадочной причине. Весь декабрь он провёл в тревожных раздумьях, а двадцать третьего числа созвал днём, в свои, на минуточку, служебные часы, нечто вроде совсем крохотного лесбийского совета, которому, конечно, не доставало нескольких советниц, однако дело не ждало. Ни Сашка из Перми, ни я из Вятки, к сожалению, ничем не могли ему помочь в одной вещи, которая требовала чрезвычайной срочности. Около половины третьего он зашёл за Ириной – та не заставила его ждать, а спустилась ровно в тот момент, как он появился около её калитки. Вместе они направились в живописный переулок, где обитала Евдокия, старинная подруга Джавахир, дождались её в прихожей и теперь уже втроём выдвинулись на некоторое дело, то самое, срочное. – Куда мы держим путь? – весело спросила Евдокия. – И подобающе ли я одета для того места, в которое мы направляемся? – Подобающе, – бодро сообщил Серёжа. – Я предлагаю нам сделать огромный крюк и прогуляться по набережной. – Давай ещё удочки в Москву-реку закинем, – беззлобно фыркнула Ирина. – Моё время ограничено. – А моё нет, пойдёмте скорее заниматься подлёдной рыбалкой! Я на ней никогда не была. – У нас сегодня будет улов, мои дорогие подруги, но улов несколько иного толка. Для начала мне придётся прибегнуть к приёму лирического отступления и рассказать вам о том, как генерал Шемякин недавно высоко оценил мою службу. – Это не лирическое отступление, это хвастовство, – сообщила Ирина. – Не перебивайте его, иначе наша прогулка затянется, – усмехнулась Евдокия. – О, да, разумеется, разумеется, – Ирина приподняла свою шляпу в знак уважения её мудрости. – Уверяю тебя, Ириночка, без хвастовства никак. Его Высокоблагородие позвал меня к себе в адъютанты, – на одном дыхании произнёс Серёжа и погрузился в траурное молчание. – Так это замечательно! Поздравляю, Серёжа, это прекрасная новость, – Евдокия похлопала его по плечу. – Должно быть, столь престижная должность открывает простор для множества полезных знакомств? Вы всё время будете на виду, даже если вам будут доверять исключительно доставку писем. – Нет, доставка писем не будет входить в мои обязанности. Скорее, я буду почётным секретарём и смогу встречаться и вести от его имени переговоры со многими значительными людьми. Вы правы, это как нельзя удачная возможность познакомиться с этими самыми значительными людьми. И это, конечно, ещё одна ступень карьеры, и если я отличусь, меня могут произвести… ещё куда-нибудь повыше, и жалованье значительно прибавится, и это прекрасно, в высшей степени прекрасно… Но моя должность также потребует постоянного присутствия при Шемякине. Серёжа сделал вдох и выдох. Евдокия приветливо ему улыбалась. Ирина ждала подвоха. – Мне придётся постоянно находиться в Петербурге, – наконец выдал он и стал нервно переводить взгляд с Ирины на Евдокию и обратно. – Ты хочешь спросить у меня позволения квартировать у моих родителей? – хмыкнула Ирина. – Нет, нет, ни в коем случае! С жильём у меня проблем не будет, а если и будут, княгиня точно не останется в стороне. – Да, это её мечта – чтобы ты занялся серьёзным делом. – Я очень серьёзен, я имею наглость считать, что мне самое место в командирах полка. То, что творится в полку, ты бы знала, у тебя бы сердце кровью обливалось! За полк надо жизнью стоять, а наш этот… не стоит, одним словом. Дела надо поправить, работы непаханое поле и непочатый край и вообще… Ирина кивала и выжидала. Евдокия щурилась, явно чувствуя, что Серёжа всё сильнее отдаляется от чего-то главного, что он уже почти сказал, но вдруг намертво забыл. – Одним словом, я был бы счастлив принять это предложение, – с жаром продолжил он. – Но что скажет Джавахир? – Вероятно, похвалит тебя? – Ирина приподняла брови. – Ещё бы, не похвалит! Но вся её жизнь здесь, в Москве, – Серёжа сжал губы. – Она здесь почти всю жизнь прожила, с одиннадцати лет. У неё здесь брат, у неё здесь Екатерина Алексеевна, которая её холит и лелеет, она только-только вернулась в свет, и вы же знаете, какой она имела успех. Вы, Евдокия, так точно. – Все визиты расписаны на три недели вперёд, – подтвердила Евдокия. – Дебютантки ей в рот заглядывают. И её благотворительная работа, и её переписки с высочайшими людьми, о которых ходят легенды, да и наряды, и, в конце концов, ваша скандальная история любви – притча во языцех. Она кумир, идеал, иначе и не назовёшь, – с грустной улыбкой добавила она. – Нда, – красноречиво отметила Ирина. – Никогда ещё я так буквально не выбирал из двух зол. Из трёх! Уехать и оставить её – отвратительная идея, жить на два города – расточительная идея, да ещё и уставать буду, как собака, перевезти её с собой – бесчеловечная идея. Хорошего варианта нет вообще. – Да тут и нейтральные варианты отсутствуют, – сказала Ирина. – Разве что ты можешь отказаться. – Ещё хуже. Знаешь, какой я буду гадиной, если упущу этот шанс? Я мечтал об этом. И если я эту возможность упущу, мне дорога сразу в гроб. Я не хочу, чтобы моя жизнь и служба были бесцельны, у меня есть цель – помогать полку всеми силами. Сие понятие включает в себя: «постараться пролезть в командование полка любым боком». – И ты просишь у нас совета? – уточнила Евдокия. – Можно даже сказать, жалуюсь на жизнь, – Серёжа нервно улыбнулся. – Жалоба достойная. Немаленькая. Даже значительная, – Ирина задумалась, поправляя шарф. – А твой Шемякин постоянно проживает в Петербурге? – Постоянно, кроме тех месяцев, которые проводит летом в рязанском имении. – Рязань поближе, конечно, но тоже не очень близко, – вздохнула Ирина. – Разве в собственном имении ему нужны адъютанты? – усмехнулась Евдокия. – Да это я так, просто заметил, – угрюмо кивнул Серёжа. – Что с этим всем делать? Мне даже думать больно о том, чтобы ставить Джавахир в такое положение. Ставить её перед таким выбором. Знаете ли, нет ничего хуже для совести, чем добродетельная благородная жена! Я ведь знаю, что она не поставит своё счастье выше моего, и слова против моих желаний никогда не скажет, а против своих… Против своих желаний она пойти может запросто. Но я не хочу, чтобы она так поступала! – А она, дай угадаю, не хочет, чтобы против своих желаний шёл ты? – Ирина приподняла брови. – Замкнутый круг получается. – Добродетельные супруги – двойной удар по совести, – усмехнулась Евдокия. – Как славно, что меня не настигла такая печальная участь. – Свобода в случае карьеры и вправду великая ценность, – согласилась Ирина. – Вон, на какую-нибудь Ростовцеву посмотрите… – Не хочу я на неё смотреть, мне станет дурно, – ответил Серёжа. – А мне приходится, все только о ней и говорят: одна женщина у неё в Москве, другая всегда ждёт в Петербурге. И все ведь знают, кроме этих самих дам! – Нужно познакомить их и свести! – восторженно предложила Евдокия. – Вот это будет фокус! – Фокус был бы замечательный, я бы посмотрела, – согласилась Ирина. – Это Анька наша её, наверное, так подкосила своим отказом, – Серёжа в кое-то веки позволил губам растянуться в маленькой вредной улыбочке. – Да как же, – фыркнула Ирина. – Неужели ты думаешь, что она уже три года горюет? – Думать не хочу! – отмахнулся Серёжа. – У меня есть другая женщина, о которой мне нужно волноваться. – Не то чтобы я рада всем этим новостям, – начала Евдокия. – Тут не порадуешься, ты же от меня собираешься увезти любимую подругу. По-хорошему, мне нужно тебя, Серёжа, поколотить. Серёжа рассмеялся и протянул ей локоть. Евдокия в шутку постучала по нему кулаками, а затем взялась за локоть. Улица привела их к реке, наполовину скованной льдом, наполовину тёмной, живой и куда-то бесконечно спешащей. – Ты можешь меня утопить, это тоже не сложно, – предложил Серёжа, не отводя взгляд от мрачных серых вод Москвы. – Именно для этого я и звала тебя на подлёдную рыбалку. – Хитро, хитро, я почти было согласился. Ирина усмехнулась. Её взгляд тоже невольно приковала река. Евдокия продолжала свои рассуждения, прерванные разговором о смертоубийстве: – Но вот что я хочу сказать. Возможно, Джавахир тоже могла бы пойти на пользу жизнь в Петербурге? Там заседает Сенат, там множество её знаменитых собеседников, писательницы, поэтессы, Его Величество, в конце концов. Да и я бываю иногда там наездами, у меня в столице родственницы. Расскажи ей обо всём как можно скорее, облегчи душу. Вдруг она увидит в этом новые возможности? Вдруг её светская карьера тоже пойдёт в гору? – Здесь у нас все свои, а Петербург город Ганимедов, грубый и жестокий, – Ирина сморщилась. – Да уж не скажи. Петербург в первую очередь город традиционного высшего общества, того самого, которое едва ли принимает нас как равных, хотя и не подаёт виду, что воротит нос, – фыркнул Серёжа. – Но на дне этого болота лежит мой клад, поэтому в него придётся окунуться. Обсуждения Петербурга неподалёку от белокаменного московского кремля никак не могли быть рациональными. Все мысли сводились к одному: нет такого же замечательного, доброго и приветливого города, как Москва, а Петербург сам по себе существо неестественное, лицемерное и лживое. И погода – что это за погода? Разве есть другой город, убивший столько людей одной своей погодой? А морозы! Какие там морозы! Нос можно отморозить, он отвалится и будет бегать неприкаянный по всему городу. Серёжа подвёл всем этим рассуждениям справедливый итог: – Как же я могу везти свою кавказскую красавицу в такой климат? Что я, совсем нелюдь что ли? – В противовес будешь возить на юг, – предложила Евдокия. – Она, может, храбрится, но очень скучает по теплу. И меня с собой заодно возьмёте, я вас буду развлекать. Я слышала, у них на Кавказе так хорошо, что фрукты зреют круглый год, и абрикосы, падая с деревьев, бьют людям окна… – Сделаем, всё сделаем, только бы разрешить эту проблему, – Серёжа снял фуражку и почесал затылок. – Мы не можем посоветовать тебе ничего нового, – покачала головой Ирина. – Ты и сам знаешь, что такие проблемы решаются только разговорами. – Знаю. Поэтому сначала пришёл ныть к вам, – Серёжа оглянулся по сторонам. – О, нам здесь нужно сворачивать, нам на Пречистенский. Идёмте, дамы, идёмте! Время поджимает. – Какое время? – удивилась Евдокия, которая всё ещё держалась за его локоть и которую он невольно потащил за собой через дорогу. Ирина спешила за ними по другую сторону от Евдокии. – Встреча мне назначена ко времени. У нас в запасе осталось всего семь минут. – Какая встреча? У кого тебе назначено? – заругалась Ирина. – Ты нас себе в качестве конвоя взял? Мы тебе кто, почётный караул? Ждать тебя на твоих встречах! – Нет, вы пойдёте на встречу со мной. Хозяева уже предупреждены, никто вас не выгонит, – Серёжа ускорил шаг и одновременно поддержал под руку чуть было не упавшую на скользкой мостовой Ирину. – Сергей Иванович, имейте совесть, замедлите шаг! – возмутилась Евдокия. – Извините, извините. Мы с вами идём в гости к самим Нарышкиным. – К Нарышкиным?! Что же ты мне соврал, что я подобающе одета? – вспыхнула Евдокия. – Не переживай, мы идём не на официальный приём, а всего лишь на чай. И на смотрины. – Разве у Нарышкиных кто-то недавно родился? – спросила Ирина. – Родился! У них родилось много-много славных детишек, и нам нужно на них посмотреть. Наотрез отказываясь отвечать на дальнейшие вопросы, чтобы «осталось пространство для удивления», Серёжа протащил их через весь Пречистенский бульвар к большому дому Нарышкиных, нежно-жёлтому, с колоннами и фронтоном. У дверей их встретил учтивый лакей, забрал шинели у Серёжи и Ирины, а у Евдокии – её красивейшую шубу и проводил в малую гостиную к немолодой хозяйке дома и к её «деткам». Это был целый выводок чёрненьких щенков-левреток. Хозяйка гордо показала гостям их родителей, потомков той первой собачки, которую Нарышкиным много-много лет назад подарила сама Екатерина II, а затем рассказала, когда и как родились их малыши. Через неделю им должно было исполниться уже три месяца. Евдокия умилённо ворковала над ласковыми собачками, и Ирина при виде них не сдержала улыбку. – Вот за этим я вас и позвал, – признался Серёжа. – А наш сегодняшний улов – подарок Джавахир на Рождество. – А понравится ли ей такой подарок? Может, она больше любит кошек? – усмехнулась Ирина. – Понравится, – одобрительно кивнула Евдокия. – Мы это много раз обсуждали, – подтвердил Серёжа, опускаясь на колени и рассматривая скачущих вокруг тонколапых щенков. – Она души в собаках не чает, но точно не ожидает, что собака появится у неё уже через пару дней. Одна проблема: кто-нибудь из вас сможет подержать щенка у себя и любезно привезти его на ужин князя Даудова? – Я не смогу, Джавахир всё время приходит ко мне на чай, – Евдокия покачала головой. Серёжа, уже взявший на руки одного из щенков, повернулся к Ирине и жалобно на неё посмотрел. – Ага, двойной удар. Ты и щеночек. Глаза у вас одинаковые, смотреть на них невозможно, – Ирина вздохнула. – Хорошо. Ради Джавахир и собаки. – Ура! Ура-ура-ура, спасибо, Ириночка! – если бы у Серёжи был хвост, он бы начал им безудержно вилять, сбивая с ног играющих на полу щенков. – Спасибо в карман не положишь и на хлеб не намажешь, – ответила Ирина. – Тогда за мной должок. Щенкам пришла пора есть, а гостям – пить чай. Хозяйка позвала Серёжу, Ирину и Евдокию в другую гостиную, а слуга как раз принёс щенкам миску с измельчённым мясом – они уже были приучены к обычной еде и больше не пили материнское молоко. Уходя, Серёжа заметил, как один из щенков нагло расталкивает остальных, пробираясь к еде. – Любезный! – окликнул Серёжа слугу. – Вот этот, самый наглый, это мальчик или девочка? – Девочка, ваше благородие. – Точно? – Изволите сами заглянуть под хвост? – Изволю. А то мало ли девочка через какое-то время вдруг начнёт совокупляться с диванами, – усмехнулся Серёжа. – Я, конечно, не против, но моя жена очень хотела девочку. Слуга приподнял наглого щенка за зад, не отрывая от трапезы, и кивнул сам себе. – Девочка, совершенно точно девочка. – Тогда повяжите на неё какую-нибудь ленточку, я хочу взять именно её. Не перепутайте! – Перепутаешь эту мамзель, как же! Не щенок, а в каждой бочке затычка, ваше благородие, – ответил слуга. – Прекрасно, просто замечательно. Именно такая нам и нужна.