Valhallan Threshold

       – Я пошла в душ. Все было как обычно, я ничего странного не заметила. А потом, спустя какое-то время, сюда ворвалась целая толпа хасков, – рассказала Эшли и сделала паузу, словно все еще пытаясь переварить произошедшее. – Они набросились на меня. Грызли и раздирали когтями. Я пыталась отбиться, но их было слишком много, ты видела, – она судорожно вздохнула, собираясь с силами. – Я понимала, что умираю. А потом вдруг обнаружила, что стою под душем, что я цела, и на теле ни царапины. Спустя несколько секунд снова ворвались хаски, и все повторилось. После второй смерти я попыталась сбежать, но не успела. После третьей смерти появились вы.       Шепард, слушая Эшли, продолжала наносить панацелин на ее рваные раны, на которые даже смотреть было больно и неприятно. Последняя ампула заканчивалась, Шепард с силой жала на кнопку подачи, выдавливая последние капли на глубокий укус возле сгиба локтя. В какой-то момент что-то в ампуле щелкнуло, сломавшись.        – Шепард, – Эшли заглянула ей в глаза. Обычно всегда сильная и боевая, сейчас она выглядела непривычно уязвимой. – Что происходит?       Она бы хотела ей ответить, но сама ничего не понимала.        – Как раз пытаюсь в этом разобраться.       Стиснув зубы, Шепард переломила ампулу пополам и заглянула внутрь. Даже на внутренних стенках остатков не было. Выкинув ампулу, она добавила, смягчив голос, чтобы он не казался холодно-приказным:        – Одевайся, Эш. Поможешь нам, нужно добраться к ядру ИИ через ремонтную шахту, потому что дверь закрыта.        – Что-то с СУЗИ?        – Она ведет себя неадекватно. Давай, поторопись.       Шепард протянула Эшли ее одежду и отошла, обдумывая то, что услышала. Разве бывают одновременно несколько петель? И почему Шепард не услышала ее крики, когда шла с камбуза к шахте в отсеке жизнеобеспечения? Все начало происходить, когда она уже ушла оттуда?       И откуда такая толпа хасков? Когда Шепард сюда спешила, она обратила внимание на голограмму на двери каюты экипажа, та была красной.       Взрывающиеся хаски в ее каюте. Хаски в туалете. Хаски в каюте экипажа. Да сколько же их здесь? И возможно ли, что все они – бывшие члены команды, которых что-то обратило? Как Гарруса.        – Ты не собираешься говорить мне, что я сошла с ума? – спросила Эшли. – Ведь то, что со мной случилось – невозможно.        – Тогда, наверное, это массовое помешательство, ведь я тоже уже два раза умерла, – сказала Шепард. – Хотя мне повезло больше, никто ко мне не врывался уже через несколько секунд.        – Раз уж такое дело пошло, должен кое-что сказать, – поговорил Джокер. – Меня тоже один раз убили.       Шепард ошеломлено уставилась на него.        – И ты молчал?        – Я думал, это жуткий реалистичный сон, – развел он руки. – Помнишь, когда ты пришла в кабину, я сказал, что мне приснился кошмар? Все вдруг выключилось, панель управления перестала работать. Я попытался связаться с тобой, а потом пришла СУЗИ. Она… убила меня. Просто молча подошла, начала бить и ломать мне… – Джокер покачал головой, опустив взгляд и больше не в силах продолжать. – Потом я снова проснулся в кресле. Снова попытался связаться с тобой. А потом услышал вдалеке шаги и заперся на всякий случай.       Шепард потерла лоб. Ещё немного, и голова взорвется.        – Я правда думал, что это сон, – добавил Джокер. – Обычно в фильмах делают акценты на какие-то детали, по которым можно определить, что все повторяется, но у меня их почти не было, и я всего один раз умер. Начал подозревать, что это не было сном, когда ты рассказала о том, как ожила.        – Вы что, – недоуменно произнесла Эшли, – хотите сказать, что тоже?..        – А может, мы попали в какую-то дыру в космосе? – предположил Джокер. – Не в черную, а в какую-то аномалию?        – Если бы существовали подобные аномалии, тем более в освоенных системах, их бы уже давно их изучили, – возразила Шепард. – Эшли, ты готова?       Она кивнула, но не особо уверенно. Шепард забрала пистолет у Джокера и вышла в темный коридор. Он по-прежнему был пуст, а дверь в каюту экипажа все так же заперта.        – Шепард, подожди, – позвал Джокер. – Тут медотсек рядом, может, зайдем? Тебя всю расцарапали. Эш тоже панацелина не хватило.        – Я потерплю. Эшли… – Шепард глянула на нее, та кивнула.        – Я тоже.        – Корчите из себя крутых? Как хотите. Но хотя бы запас сделать нужно на всякий случай.        – На каждой палубе расположены несколько аптечек. Мы как раз пройдем мимо одной из них.       Время Шепард не хотела терять, на корабле могли остаться другие выжившие, которым можно было помочь, и СУЗИ нужно было как можно быстрее вернуть адекватное мышление.       Шепард отправилась обратно к отсеку жизнеобеспечения, но почти сразу услышала тяжелые торопливые шаги, стремительно приближающиеся к ней. Одной рукой задвинув Джокера с Эшли себе за спину, другой она вскрикнула пистолет.       Из угла выбежал Гаррус. Шепард тут же выстрелила, но в последний момент успела увести пистолет в сторону. Глаза у Гарруса были обычные, голубые, и на нем даже не было брони, как в прошлый раз, просто темная повседневная одежда. Пуля распорола ее на плече, оставив царапину на пластине, и Гаррус застыл, подняв руки вверх.        – Шепард, все нормально, – произнес он, но она не торопилась опускать оружие.       Его лоб был абсолютно цел, ни следа от пули.        – Шепард, ты вся в крови, – встревоженно поговорил Гаррус и шагнул к ней.       Любимый бархатный голос вместо звериного рычания, светлые голубые глаза вместо светящихся синих. Когти затупленные и укороченные, не способные вспороть живот.        – Стой на месте, или выстрелю, – предупредила она, прицелившись в него.        – Шепард, что происходит? – непонимающе спросил у нее за спиной Джокер. – Ты же сказала, что он мертв.        – Что? – удивилась Эшли.        – Что? Я не мертв! – воскликнул Гаррус. – Шепард, опусти пистолет.       В голове шумело от их голосов, сердце болезненно колотилось в груди, разделившееся на две части сознание угрожало склеиться воедино, и хотелось с силой постучать по голове, раз другими способами образумиться не получалось.       Думай. Думай.       Что делать? Поверить Гаррусу? Поверить своим глазам, которые дважды видели его труп, своим рукам, которые касались его холодного тела?       Решай быстрее, ты не можешь вечно стоять в этом коридоре, опасность повсюду!       Нечто тонкое метнулось из-за угла, схватило Гарруса и поволокло обратно в коридор. Рефлексы сработали молниеносно, Шепард навела пистолет на это нечто, но выстрелить все же не смогла, опасаясь задеть Гарруса. И в следующий миг оба пропали из виду, словно тут никого и не было.       Глухой шум, а затем хруст ломающихся костей и треск пластин. Прерывистый сдавленный крик, который совершенно точно принадлежал Гаррусу.       Хотелось выстрелить себе в голову, чтобы больше никогда его не слышать.        – Обратно в туалет, быстро! – крикнула Шепард и подтолкнула Эшли, чтобы придать ей ускорение. – Запритесь и не высовывайтесь, пока я не вернусь!       Эшли, схватив за руку застывшего от ужаса Джокера, потянула его. Шепард медленно и осторожно, почти не дыша, двинулась по полукруглому коридору, едва сдерживаясь, чтобы не побежать за Гаррусом на полной скорости. Вытянутые руки, держащие пистолет, сводило от напряжения. Ноги бесшумно ступали по решетчатому полу, его холод Шепард вообще не чувствовала, полностью сосредоточив внимание на том, что ждало ее за коридором.       В оглушительной тишине она слышала шорох и хриплое предсмертное дыхание Гарруса, сходила с ума от невозможности помочь ему немедленно, боролась с желанием начать выдирать себе волосы, расцарапывать шрамы на лице до мяса, и вопить, срывая горло, чтобы наконец-то выплеснуть скопившиеся эмоции, пожирающие ее изнутри.       Шепард вышла из полукруглого коридора, держась возле основной стены. В столовой было темно, но в этой тьме, в области стола, что-то определенно шевелилось, изредка вспыхивая белыми огоньками, и это зрелище что-то напомнило Шепард. Она не могла понять, что, воспоминание было настолько призрачным, что она никак не могла его поймать, даже когда казалось, что вот-вот схватит.       Гаррус обнаружился недалеко от ступенек, ведущих в коридор к главной батарее, и в тусклом красном освещении казался поломанной темной грудой, частично он был оплетен длинными щупальцами, которые шевелились, словно клубок змей, и конец которых исчезал во тьме в редких огоньках. Одна трехпалая рука торчала из щупалец кверху под неестественным углом. Ноги относительно верхней части тела совсем неправильно развернуты.       Гаррус чуть наклонил голову, с усилием продолжая дышать, но попыток вырваться не делал, и застывшую в стороне Шепард вряд ли видел. На его ротовых пластинах поблескивала темная, почти черная кровь.       Шепард чувствовала себя так, будто ее телом управляет кто-то другой. Пистолет навелся на Гарруса. Точно в голову, чтобы принести быструю смерть. Палец на спусковом крючке окаменел, не двигаясь ни на миллиметр. Она прикрыла глаза, отчаянно не желая смотреть на это. Давай же, соберись, – приказала она себе, – он страдает.       Прогремел выстрел.       Новые щупальца выросли из темноты и метнулись к Шепард, она резко развернулась и рванула в обратную сторону. Обогнула лифт и побежала по другому коридору так быстро, как только могла, едва касаясь ступнями пола. Она успела добраться до камбуза, когда почувствовала, как что-то касается талии и крепко сжимает ее, останавливая. Резанув по щупальцу резотроном, Шепард вырвалась, взбежала по ступенькам и с размаху упала на пол, чуть не расшибив лоб. Обвившееся вокруг лодыжки щупальце потащило ее обратно, она схватилась за решетку пола, пяткой второй ноги пиная склизкое щупальце. Бесполезно. Она развернулась и несколько раз выстрелила в него, проделав дыры. Затем дернула ногой, и оно оторвалось.       Из тьмы уже летели другие. Разрубив одним махом сразу несколько щупалец, Шепард побежала дальше.        – Гаррус! – выкрикнула она, надеясь, что он откроет ей двери.       Когда она была уже совсем близко, щупальца схватили ее за локоть руки с резотроном, за шею и пояс, и опрокинули на спину. Горло сильно сдавили, пережав сонную артерию.       Вот дерьмо, – угасающим сознанием подумала Шепард.       И вообще, пытаться прорваться в каюту к Гаррусу было глупой идеей. Надо было отступить, скрыться и отправиться на четвертую палубу.       Хватка на горле вдруг ослабла, Шепард сделала жадный вдох. Словно откуда-то издалека раздались звуки выстрелов, и ее снова потащили, уже в нужную сторону. Когда двери главной батареи захлопнулись, она уже почти пришла в себя, и без сил прислонилась спиной к стене.        – Что это за чертовщина была? – пораженно выдохнул Гаррус.        – Сама впервые вижу, – хрипло отозвалась Шепард, потерев горло.       Гаррус стоял слишком близко к ней, возле консоли, и был почему-то одет лишь в черные брюки. В руках он держал «Хищника», и Шепард настороженно следила за каждым его движением.       Она напряглась, когда он прошел мимо нее к своему рабочему столу, положил на него пистолет и наклонился вниз, достав что-то из своих вещей. Потом присел рядом с Шепард, и она словно наяву увидела, как его глаза загораются синим, и он, раскрыв зубастую пасть, тянется к ее горлу. По нервам пробежал огонь, мгновенно приводя тело в боевое состояние. Шепард на автомате уперлась ступней в его грудь, оттолкнула и вскинула руки для защиты.       Не удержав равновесия, Гаррус завалился назад и удивленно развел мандибулы.        – Шепард, ты чего?       В его глазах было столько непонимания, что стыд захлестнул ее с головой.        – Ты ранена, – сказал он и показал ампулу панацелина. – Я хочу помочь.        – Подожди. Дай мне немного времени. Не трогай меня и не говори ничего. И лучше отойди.       Он продолжал внимательно смотреть на нее, словно сканируя свои цепким взглядом. Синий визор мерцал в полутьме.        – Ты что… боишься меня?       Шепард застыла, осознав, что это действительно так. Она всегда, с самого начала их знакомства понимала разумом, что Гаррус – хищник со всеми сопутствующими атрибутами вроде зубов и когтей, которые, хоть и притупились за миллионы лет эволюции, по-прежнему были при нем. Но, несмотря на это, Шепард не боялась его. До недавнего времени, когда на собственной шкуре пришлось осознать, насколько смертельно опасным для нее он может быть при желании.       Она никак не могла избавиться от ощущения, что он снова сейчас начнет обращаться в хаска, снова набросится на нее, рыча, раздирая когтями и зубами, и в этот раз ей уже не убежать, она в ловушке. За дверью ее тоже будет поджидать смерть.        – Три минуты! – выкрикнула она, теряя терпение и самообладание. – Гаррус, дай мне всего три минуты.        – Ладно, – угрюмо произнес он, и в его низко вибрирующих субгармониках она уловила… то ли обиду, то ли печаль, то ли непонимание.       Притянув к себе колени, Шепард уткнулась в них, закрыв глаза. Наконец-то у нее появилась небольшая передышка в этом безумии, и только сейчас она поняла, как сильно устала, как болезненно пульсируют все раны и ноют ушибы. Даже появилась мысль – если покончит с собой, возродится в своей каюте почти полностью исцеленной. И без проблем спустится на эту палубу к Джокеру и Эшли, способ уже опробован. Правда, Гарруса придется оставить.       Шепард никак не могла выкинуть из головы его полный боли и мучений крик, хруст его ломающихся костей и пластин… Приоткрыв глаза, она взглянула на Гарруса. Он стоял возле стола, тяжело опираясь о его поверхность. Живой. Хотя был мертв, и даже превращен в хаска.       Шепард завалилась набок и легла на холодный твердый пол. Сразу почувствовала себя немного лучше.       Нужно очистить голову. Никаких мыслей, никаких тревог, обдумывать произошедшее будет после объяснений Гарруса. А сейчас нужно успеть отдохнуть за эти три минуты.       Но у нее едва получалось ни о чем не думать. Отгоняла одну проблему, и тут же всплывала другая. Отгоняла ее, появлялась следующая.        – Шепард, – позвал Гаррус. – Три минуты.       Пролетели молниеносно.       Она неохотно поднялась, возвращая себя в вертикальное положение, но осталась сидеть, продолжая нервно сжимать рукоять пистолета.        – У тебя есть вода? – спросила Шепард. – Хочу пить.        – Конечно.       Осмотрев стол, Гаррус взял полупустую бутылку с водой, пластиковую и маленькую. Он кинул ее Шепард, та поймала и быстро опустошила ее до конца. Теперь еще лучше стало.        – И панацелин, – сказала она, чтобы стало совсем превосходно, насколько это возможно в таких условиях.       Две маленькие ампулы Гаррус бросать не стал, он подошел и протянул их, а Шепард забрала аккуратно, не коснувшись его кожи. От внимания Гарруса это, конечно же, не укрылось, но он ничего не сказал.       Шепард начала экономно наносить тонким слоем панацелин на свои раны, а вторую ампулу отложила для Эшли.        – Это все твоя кровь? – спросил он.        – Не совсем. В основном – хасков.       Гаррус не казался удивленным тому, что на корабле оказались хаски.       Он шагнул назад к консоли и сел на пол, напротив Шепард, чтобы оказаться с ней на одном уровне, а не возвышаться над ней, еще больше пугая.        – Расскажи мне, что с тобой случилось? И почему я оказался живым и в главной батарее после того, как та штука переломала меня? Зачем до этого ты сказала Джокеру, что я мертв? И что с «Нормандией»? Что с СУЗИ? Почему хаски на корабле?        – Нет, сначала ты рассказывай. Когда начались странности?       Он нахмурился, но все же спорить не стал.        – Я переодевался, снимал броню, хотел к тебе пойти, когда свет выключился. Я предположил, что, наверное, с электроэнергией перебои, но СУЗИ сказала, что их нет. Я вышел в коридор и понял, что на всей палубе так же. С тобой связаться не получилось, и тогда пошел к ядру СУЗИ. Но в медотсеке… – он поскреб мандибулу. – Там была доктор Чаквас. Ну, я думаю, что это была она. Точнее, это был хаск, но у него осталось немного седых коротких волос, как у нее, и он был одет в ту же форму. Мне пришлось убить ее.       Гаррус замолчал, плотно прижав к щекам мандибулы и уперев взгляд в пол. Шепард потерла лицо, закрыв его руками. Чаквас тоже мертва. Члены экипажа действительно превращаются в хасков.       Один только Гаррус по какой-то причине вернулся к своему нормальному состоянию.        – Продолжай, – выдавила Шепард.        – Потом я услышал голоса, твой, Эш и Джокера. Вышел и побежал, а ты встретила меня очень странно. А потом… Черт, – он покачал головой, словно не веря в произошедшее. – Та штука… Не самые приятные впечатления. Смутно помню, как лежал там, а потом вдруг обнаружил себя здесь, полураздетым. Услышал, как ты меня позвала, вышел и затащил тебя сюда. Такое ощущение, что я каким-то образом телепортировался в свою каюту, и при этом полностью исцелился.       Так значит, догадка Шепард оказалась верна. Все почему-то умирают и возрождаются в определенной точке, и события вроде как начинают повторяться, но для остальных время продолжает идти. Очень, очень странно.        – А что ты делал до того, как начал переодеваться?       Видимо, именно это и было точкой отсчета. Еще одна деталь – Шепард незадолго до своего падения тоже переодевалась. Точнее, раздевалась. Как Гаррус. Эшли вообще без одежды была. Но не Джокер?        – Калибровал. Кусочничал на камбузе и читал новости. После этого вернулся сюда.       Мимолетом Шепард отметила, что почему-то его рассказ действовал на нее успокаивающе. Все эти житейские бытовые действия – переодевание, калибровка, перекусы, чтение новостей – потихоньку выветривали из ее сознания образ безумного дикого хищника, напавшего на нее.        – Сколько времени прошло с момента выключения света?        – Не знаю. Мало. Около десяти минут примерно.        – А звуки в душе не слышал?        – Кажется, там вода шумела. Вроде был еще какой-то стук и шум, но я не посчитал необходимым вторгаться в женский туалет что-то проверять.       То есть, Гаррус проходил рядом как раз в то время, когда Шепард уже была там и почти разобралась со всеми хасками.        – Значит, до этого ты сидел на камбузе и ел, – повторила она. Примерно в это же время она тоже ходила по камбузу. Но он был пуст и темен, а Гаррус лежал в своем отсеке мертвым. – И со светом все было в порядке? И был ли еще там кто-то помимо тебя?        – Да, все было как обычно. Там еще за другим столом пили чай люди. Я особо внимания на них не обратил, только по голосам слышал, что среди них точно были Кеннет и Адамс.       Удивляться уже сил не хватало. Шепард помассировала виски, чувствуя зарождающуюся головную боль.        – Шепард? Пожалуйста, объясни мне.        – Я сама ничего не понимаю, – призналась она. – Вообще ничего. Я пытаюсь разобраться, но постоянно возникают новые обстоятельства, которые все только больше запутывают.        – Расскажи мне. Может, я смогу помочь разобраться.       Это точно был Гаррус, ее Гаррус. Внимание к мелочам, забота в действиях, мягкий, внушающий доверие голос. Произошло то ли чудо, что он вдруг оказался жив, или же это какой-то обман, в который так хотелось поверить.       Как говорил Гаррус, лучше ждать худшего. Расслабляться нельзя.        – Я не буду вдаваться в детали, это займет слишком много времени. Эшли и Джокер ждут меня, и возможно, кто-то еще на «Нормандии» выжил и нуждается в помощи, – сказала Шепард. – Во-первых, СУЗИ действительно ведет себя неадекватно и не видит проблем. Связь с мобильной платформой нарушена, та стала агрессивна. На всем корабле проблемы с электроэнергией, что-то работает, что-то нет. Во-вторых – на корабле хаски, и мне кажется, что это бывшие члены экипажа, но я пока не знаю, как именно они превратились. В-третьих, на корабле какая-то незнакомая и опасная форма жизни, которая появилась совсем недавно, до этого я спокойно ходила здесь, и никто на меня не нападал. В-четвертых, все, кого я нашла – Джокер, Эшли, и теперь ты, а также я сама, после смерти откатываемся к определенной точке, и все повторяется. И нет, это не совсем временная петля, для всех остальных время течет дальше. И есть нюанс – если принять отключение света за самую первую точку отсчета, она у всех разная, мы рассинхронизированны. Раньше всех это началось у Джокера, затем у меня. Спустя какое-то время появилась Эшли. Самый последний – ты.       Гаррус отвернулся и тихо прошипел какие-то слова, который переводчик не распознал, видимо, какое-то особо грязное ругательство.        – То есть, ты в таком состоянии уже долго, – проговорил он. – И пока меня на самом деле здесь не было, видела, что я мертв? Или что я… стал хаском, как доктор Чаквас, и напал на тебя? Иначе откуда такая реакция?       Шепард прикусила губу. Иногда ей хотелось, чтобы он не был настолько догадливым.       А потом мозг зацепился за его фразу «меня на самом деле здесь не было». Шепард сама не очень понимала, что именно ее насторожило, но почему-то казалось, что это важно.       «Меня здесь не было». «Спустя какое-то время появилась Эшли». Где именно они находились, пока Шепард их не встретила? Или они, наоборот, как раз были где-то, а потом появились здесь, но тогда где именно это «здесь» было?       А может, Шепард лишь накручивает себя какими-то странными мыслями, сама себя запутывая и теряя здравый смысл окончательно.        – Шепард, – позвал Гаррус. – Не молчи.        – Что? – заторможенно спросила она, продолжая удерживать в голове странную мысль.        – Это был не я. Ты же понимаешь? – спросил он.       В ней вспыхнуло раздражение.        – Но я видела тебя мертвым! Я касалась тебя, и ты был холоден, а потом превратился в хаска и… – Шепард проглотила слова, не желая рассказывать, что было дальше. Гаррус не должен об этом узнать. – Я не могу так просто выкинуть это из головы. Дай мне немного времени, чтобы справиться с этим.        – Сколько тебе потребуется, – понимающе произнес он и поднялся. – Я всего лишь хочу убедиться, что ты знаешь – я никогда не причиню тебе вреда.       Шепард казалось, что ее собственная нервная система вот-вот подведет ее, и она самым позорным образом разрыдается здесь. Так сильно хотелось верить Гаррусу, верить в то, что он действительно находится рядом с ней живой, но что-то изнутри все равно разъедало ее, не давая обрадоваться чудесному воскрешению.        – Ты мне веришь? – спросил Гаррус, протянув к ней руку.       Шепард смотрела на его трехпалую ладонь с подпиленными обрезанными когтями и мечтала взяться за нее, ощутив тепло и шероховатость. Собственная рука дрогнула и поднялась. Шепард осторожно дотронулась, опасаясь, что Гаррус сейчас ее резко схватит.       Этого не произошло. Подушечкой большего пальца она коснулась гладкого закругленного когтя. Ладонь Гарруса была теплой, даже горячей, как и всегда. Он живой.        – Я сама себе верить не могу, – честно сказала Шепард и поднялась без его помощи.        – Мы с этим разберемся, – пообещал Гаррус, отойдя от нее на безопасное расстояние. – Какие у нас дальше планы?        – Нужно вернуть контроль над кораблем в первую очередь, так что сейчас добираемся до ядра ИИ, и разбираемся с СУЗИ. Через медотсек не выйдет – двери, кажется, лишены питания, так что полезем через шахту, вход в нее в отсеке жизнеобеспечения.        – А как мы выйдем отсюда? У меня, если что, тут есть оружие. Придется прорываться с боем, но те щупальца мне очень легко кости переломали. Если попадемся, даже броня не защитит.        – Кстати, ты же лучше видишь в темноте. Что там такое?        – Я видел лишь мельком, когда тащил тебя. Какой-то огромный пузырь, похож на медузу.       Медуза. Пузырь с щупальцами. Шепард задумчиво поскребла шрам на подбородке.        – Не будем вступать в бой, – сказала она и указала пальцем в полоток, – проберемся по шахтам. Вход в одну из них из этого отсека есть, но ты, если наденешь свою громоздкую броню, не пролезешь.        – Значит, ограничусь нижним костюмом.        – Переодевайся пока, и дай мне отвертку.        – Ящик с инструментами под рабочим столом, возьми то, что нужно.       Гаррус открыл один из контейнеров, где хранилась его броня, и достал черный костюм.        – А из шахты нет выходов в медотсек и ядро ИИ? – уточнил он.        – Если бы они были, я бы не стала делать крюк через четвертую палубу, – сказала Шепард, осматривая его тщательно рассортированные инструменты. – У тебя тут моток проволоки лежит. Можно взять немного?        – Конечно.       Отрезав столько, сколько нужно, она собрала длинные волосы в хвост и туго замотала их проволокой, надеясь, что будет держаться. Затем, взяв отвертку, встала одной ногой на ящик возле его рабочего стола, который Гаррус использовал как сиденье, вторую ногу поставила на сам стол, и потянулась к панели над ним у потолка.        – Я и не знал, что там вход в шахту, – удивленно проговорил Гаррус.        – Их в этом отсеке несколько, с двух сторон и на потолке.       Гаррус кашлянул.        – Если я скажу, что у тебя классный зад, это будет очень неуместно?       В удивлении брови сами собой приподнялись. Шепард отвлеклась от работы и обернулась, одарив стоящего внизу Гарруса убийственно тяжелым взглядом.        – Максимально неуместно.        – Ясно. Тогда я не буду этого говорить.       Его мандибулы были чуть разведены в легкой улыбке, но Шепард прекрасно видела, что она была натянутой. Пытался расслабить ее всякой чушью? В его стиле.        – Лучше скажи мне, что ты уже готов.        – Почти.        – Бери с собой пистолет и штурмовую винтовку. Что-нибудь из этого отдадим Эшли.        – Их даже прикрепить не к чему. Подожди, найду кобуру.        – Случайно нет лишней для пистолета?        – У меня только одна, – покачал головой Гаррус, перебирая вещи в контейнере. – Возьми себе.       Шепард принялась закреплять ремни на поясе, Гаррус отыскал чехол для штурмовой винтовки.        – Кстати, насчет той медузы в столовой, – начал он. – Это же вторжение неизвестной формы жизни. Ты не думала, где мы могли ее подцепить?        – Как-то не до этого было.        – Я тут поразмышлял – мы находимся в Пороге Вальхаллы уже несколько дней, взаимодействовали с обломками топливных станций и высаживались на Горвуг в поисках протеанских артефактов, но на обломках в космосе не могло сохраниться ничего живого, а Горвуг превратился в холодную пустыню после того, как там пожили кроганы.        – А еще тот саларианский корабль в Мике, к которому мы изначально летели на сигнал бедствия, – произнесла Шепард, поняв, к чему он клонит.        – Да. Мы обнаружили лишь трупы на борту, никто не выжил, а нам так и не удалось разобраться в причинах их смерти. Что, если мы подцепили эту штуку именно там, и за несколько дней, пока летали по другим системам, она выросла? Что, если она продолжит расти дальше? Что, если она умеет плодиться? Саларианцы так и не нашли способ противостоять ей, и все были убиты. Если будем слишком медлить, «Нормандия» может повторить судьбу их корабля.