под шум весеннего ливня

      Под шум дождя Армин открывает дверь в дом и вбегает, пытаясь спрятаться от ливня под широким капюшоном. Но не помогает — шорты можно выжимать, кеды — насквозь, а толстовка ещё более-менее держится, потому что надел он её в тот момент, когда Эрен остановил машину напротив его дома.       — Это чья толстовка?       Армин сжимает в пальцах длинный тёмно-синий рукав, впитавший в себя запах сигарет, Эрена и вонючки из машины, опускает голову и едва заметно улыбается.       — И где твоя футболка? — спрашивает мать в очередной раз, — Армин, я с тобой разговариваю!       А Армин будто её не слышит. Мыслями он в очередной раз проживает момент, когда Эрен расцеловывал его и не хотел отпускать домой. Армин и сам, честно признаться, уходить от него не хотел. Но пришлось.       — Да я замёрз, сама видишь, как погода испортилась, — наклоняется, чтобы развязать шнурки на кедах, и быстро снимает их, — Эрен дал мне свою.       — А футболку куда дел? — перефразирует.       — Забыл. Днём ведь жара была, а мы весь день кипятились с машиной. — улыбается Армин, всё же поднимая взгляд на неё. Щёки горят, как будто ему страшно стыдно, но нет, ему нечего стыдится. Он краснеет от бешеного счастья, которое разливается по всему телу горячей карамелью.       — Вы как эти… Господи, даже говорить не хочу. — мать отходит к плите, закидывая полотенце на плечо. Жаренные овощи на сковородке злобно скворчат, изредка плюются маслом и пригорают, пока мать не перемешивает их лопаткой.       — Как геи?       — Боже мой, да. Армин, правда, я беспокоюсь. — она на секунду оборачивается на сына, поджимая губы, — Скажи мне честно, ты гей?       — Не-ет, ты чего! — нагло врёт Армин, поправляя волосы, — Мы просто очень близкие друзья.       — Надеюсь, что дружите вы не телами.       — Не переживай. — усмехается Армин, кусая щёки изнутри, — Я к себе, устал сильно.       — Машину хоть починили?! — спрашивает мать, когда Армин уже уходит с кухни-прихожей.       — Да, всё хорошо. Эрен передавал тебе привет!       Поднимаясь по лестнице до своей комнаты, он всё не может выбросить из головы сегодняшний вечер. Сначала он и Эрен несколько часов рылись под капотом старенькой Короллы шестого поколения, пытаясь найти причину неприятного стука, потом, на этом же капоте, Эрен его расцеловывал. Щёки снова начинают гореть, а к глазам подступают слёзы. Слёзы невероятного удовольствия и счастья. Е-девяностая погремушка, как называет её Эрен, много чего повидала за всё время, пока они кипятятся над ней на протяжении нескольких месяцев, и много чего ещё ей предстоит увидеть.       За окном сумерки уже перетекают в ночь. Дождь стучит по стеклу, напоминая чем-то какую-то очень уж знакомую барабанную партию из песни. Он подходит к окну, ныряя под белоснежную тюль, и стоит несколько секунд. На душе невероятная лёгкость и какая-то совсем лёгкая, но приятная грусть.       Он распахивает окно, раскидывая руки в стороны — прохладный и такой долгожданный ветер бьёт по щекам, надувает тюль огромным пузырем и заставляет приятно поёжится.       Как же хочется обратно к Эрену. Как же хочется трогать его шею, греться об его руки, путать пальцами волосы, смотреть в глаза и незаметно для самого себя сгорать и плавится в этих цепких объятьях. Плавится, как мороженое в сорокоградусную жару, как ноги, касающиеся кожаной обивки салона машины, которая несколько часов простояла под солнцем, как пластилин, пролежавший на подоконнике.       Он отходит от окна, делая глубокий вдох свежего воздуха, и, вскидывая руки, снимает с себя толстовку Эрена. На секунду останавливается у зеркала, касается пальцами ключиц и плеч, на которых краснеют и синеют недавние засосы и, потирая их ребром ладони, отходит, заваливаясь на кровать. Мокрые джинсовые шорты снова неприятно липнут к телу, поэтому он кидает их в дальний угол, быстро надевая черные шорты из какого-то хрустящего материала с небольшой эмблемой «Адидас» на левой ноге. Носки, некогда бывшие белоснежными, но сейчас оказавшиеся чернющими, летят к джинсам.       В комнате становится слишком свежо. Настолько, что дождь уже наполовину намочил тюль, а на подоконнике образовалась небольшая лужица. Он поднимается с кровати и закрывает окно, перед этим несколько секунд стоя перед ним. Господи, наконец-то ушла жара.       Он не сразу слышит, как телефон за его спиной начинает наигрывать тихую мелодию. Подрывается, путаясь в тюли, и хватает толстовку, доставая из неё телефон.       — Я приеду? — спрашивает на том конце Эрен тихим голосом.       — Ты только уехал. — Армин расплывается в улыбке, сжимая в руках рукав толстовки. Тянет его к лицу и вдыхает запах, исходящий от неё. Бензин, сигареты, Эрен.       — Я не могу. Знаешь, такая погода на улице, хочу быть рядом с тобой. — голос такой томный, что у Армина всё внутри проваливается, а в освободившемся месте начинают порхать бабочки, щекочущие изнутри.       — Я тоже. — чуть ли не шёпотом, — Но мама… Я постараюсь спросить.       — Хочу рядышком с тобой сидеть. Даже просто молчать. — Эрен продолжает, — Просто так…       — Романтик, — хихикает в трубку Армин, расплываясь в улыбке, — ты далеко уехал?       — До соседней улицы. И понял, что не могу. Хочу к тебе.       — Я у мамы спрошу, подожди.       Армин пулей летит вниз, чуть ли не падая со ступеней. Мать, испугавшаяся громкого шума, замирает на месте, смотря на то, как суматошно и неожиданно перед ней появляется Армин.       — Что сл…?       — Можно Эрен приедет? — не дожидаясь ответа, — Мам, пожалуйста!       — Время уже позднее. — мать поджимает нижнюю губу, опуская взгляд, — Да и вы же только разошлись…       — Пожалуйста! — снова просит Армин, сжимая в руках телефон, где в трубке еле слышно смеётся Эрен.       — Странные вы… Ладно, ужин на плите, покорми его хотя бы. — она отходит к двери в коридор, складывая руки на груди, — А то весь день, наверное, ничего не ели.       — Спасибо, мама, спасибо! — верещит Армин и, смотря на неё, расплывается в улыбке.       — Не гей он. — с сарказмом произносит она, усмехаясь с какой-то грустью, — А радуешься, как самый настоящий гей.       Армин хмурит брови, не понимая её.       — А геи как-то по-другому радуются?       — Я шучу. — мать улыбается, заметно, что натянуто, и уходит по коридору в свою комнату.       Стоит Армину приложить телефон к уху, как оттуда слышится короткое «подъезжаю». Он кидает телефон в карман шорт и идёт открывать входную дверь.       — Вот видишь, а мы переживали, что никак не находится времени её помыть. — усмехается Армин, наблюдая за спешащим к порогу Эреном. Тот, прикрывая ладонями голову, как будто это поможет, чуть ли не бегом спешит на крыльцо, скрипя резиновыми тапочками.       — И не говори. — усмехается Эрен, останавливаясь перед ним уже под навесом. Смотрит несколько секунд снизу-вверх, расплываясь в улыбке, и думает положить руку на плечо, даже тянется, но его останавливает Армин.       — Мама. — шёпотом произносит он, делая шаг назад и заходя в дом. Придерживает дверь, чтобы дать Эрену войти.       — Мне б ноги сполоснуть. — поджимает губы Эрен, заходя в дом. Ноги его забрызганы грязью, начиная пальцами и заканчивая коленями.       — Ну, ты же знаешь, где ванная. — быстро закрывает дверь в коридор Армин, прижимаясь к ней спиной до характерного щелчка. После подходит к Эрену и, оборачиваясь, смотрит в глаза и тихо-тихо просит:       — Давай уедем?       — Я думал, мы у тебя посидим. — Эрен хмурит брови, замечая, что Армин как-то странно себя ведёт. Как будто бы переживает. Тот, в свою очередь, с силой сжимает кулак, да так, что костяшки белеют, а глаза суматошно бегают по кухне.       — Она догадывается. Я не хочу, чтобы она стояла у двери и подслушивала, а она будет стоять у двери и подслушивать. Блять, ты же знаешь! — Армин шепчет, едва приоткрывая губы, касается холодного и мокрого предплечья Эрена и сжимает его в руке. Прокашливается и говорит громче, — Давай покатаемся!       — Ну, тогда вопросов нет. Жду на пороге.       Через секунду Эрен пропадает за дверью. Армин открывает дверь в коридор за которой «неожиданно» оказывается мать, стоящая чуть ли не впритык.       — Вы куда? — спрашивает.       — Я тут подумал. Да просто… — мысли никак не хотят лезть в голову, выдавая Армина с потрохами, — короче, кататься мы поехали. Домой Эрен меня привезёт.       — Армин, ты видел время?! — начинает ругаться мать, вскидывая руки наверх, — Почти десять вечера, во сколько ты вернёшься? Вы за погодой следите, нет?!       — Мне сколько лет?! — повышает голос Армин и шагает к лестнице, чтобы забрать из комнаты толстовку и сигареты, которые надёжно припрятаны под старыми тетрадями за начальную школу.       — Семнадцать, Армин, всего семнадцать! А если что случится?!       Армин замирает посреди лестницы, наклоняется через перила и ругается с матерью сверху вниз:       — А ты меня всю жизнь собралась опекать? Постоянно можно переживать, что что-то случится!       Не давая матери сказать ни слова, он открывает дверь в комнату и накидывает на себя толстовку. Намокшая плотная ткань неприятно холодит плечи, он потряхивает ими, и тут же очень быстро, пока мать не поднялась, запускает руку в коробку с тетрадями. Кричит очередной монолог, который не воспримется всерьёз, чтобы перебить звук мнущихся тетрадей.       — Просто признай, мама, что я давно уже вырос! Пора бы это понять!       Наконец достаёт сигареты и кидает их в карман шорт, прикрывая телефоном. Так их точно не видно.       — Армин, ты пойми меня, я переживаю! — она заходит в его комнату ровно в тот момент, когда он укладывает телефон в кармане.       — Сколько можно переживать?!       Тем временем Эрен, который специально оставил приоткрытой входную дверь, сидит на пороге дома Арлертов и, виновато поджимая губы, держит ноги под дождём, надеясь, что таким образом они хоть чуть-чуть станут чище. Потирает ноги рукой и тут же подставляет её под ливень, чтобы смыть грязь. И это действительно работает. Тапочки, стоящие рядом с ногами, тоже уже блестят, омытые прохладным дождём.       В щели слышатся громкие крики. Шум голосов приближается, а это значит, что очередная словесная перепалка перемещается в прихожую.       — Ты сейчас дома останешься после таких разговоров!       — Не останусь! — отвечает Армин уже около двери. Видимо, обувается.       Эрен, чтобы не вызывать лишних вопросов и не сталкиваться с матерью Армина лишний раз, вскакивает с порога и идёт к своей драгоценной Тойоте. Возится с заклинившей ручкой и, спустя несколько секунд, всё же открывает дверь и садится на сиденье.       Поглядывает на дверь дома, ожидая, пока выйдет Армин, и нервно постукивает пальцами по рулю, поджимая губы.       Может, не стоило вырывать Армина из дома во второй раз за день? Теперь, из-за его прихоти, Армину снова приходится ругаться с матерью. Даже несмотря на то, что это происходить практически постоянно — факт неприятный и довольно нервный.       Спустя пару минут Армин всё же выходит из дома — что-то кричит за дверь и хлопает ею, оказываясь перед завесой уже ночного дождя. Накрывает голову капюшоном и бегом направляется к машине. Падает на сиденье рядом с Эреном и, несколько секунд смотря на дом, глубоко и нервно вздыхает.       — Поехали.       — Что на этот раз? — спрашивает Эрен, заводя машину и тут же начиная сдавать назад от дома Арлертов, поглядывая по сторонам, чтобы никого не сбить.       — Забей. — Армин отмахивается, поворачивая голову направо и смотря в окно, по которому кривыми дорожками стекают крупные капли дождя, — Меня просто заебало.       — Куда поедем? — переводит тему Эрен, переключаясь на первую и заканчивая разворот. Включает свет, про который часто забывает, и мельком смотрит на Армина.       — Не знаю. — с какой-то нервозностью в голосе произносит Армин, но тут же исправляется, понимая, что Эрен ни в чем не виноват. Виновата только мать со своей гиперопекой, которая просто в кишках сидит, — А мы в поле сейчас сможем проехать?       — Застрянем, скорее всего. — пожимает плечами Эрен.       — Не хочу в городе оставаться. Хочу уехать отсюда. — Армин расплывается на сиденье, складывая руки на груди.       — Я знаю, куда можно съездить. — Эрен останавливается на перекрестке, включая правый поворотник, — Это за городом, но дорога туда по асфальту. Обычно там никого нет, а в такую погоду тем более.       — Замечательно. — с грустью улыбается Армин, прикрывая глаза.       Дождь стучит по машине, поворотник цокает, а дворники быстро бегают по лобовому стеклу, скрипя резинками. Эрен глубоко дышит, сидя рядом с ним, переключает скорость перед тем, как тронуться с места, и поворачивает направо. Весь приятный шум дополняется приятным и тихим ревом машины.       Армин вздыхает и расплывается в улыбке, которую тут же скрывает.       — Мне так спокойно с тобой. — выдает он совсем тихо, снимает мокрые насквозь кроссовки, которые он надел на босую ногу, и ставит одну ногу на сиденье.       Эрен несколько секунд молчит, а потом улыбается, быстро смотрит на Армина и снова возвращается к наблюдению за дорогой с той же улыбкой на лице.       — И мне с тобой, Армин. — включает левый поворотник и снова останавливается на перекрестке, — Даже не представляешь как. Дай руку.       Армин протягивает ему руку, которая тут же оказывается в руке Эрена, холодной и мокрой. Он сжимает её в своей, поглядывая на светофор и в момент, когда красный свет начинает моргать, кладёт руку Армина на рычаг коробки передач, а свою кладёт сверху.       — Обычно, в таких моментах разгоняются с четвертой на пятую, — хихикает Армин, сжимая в ладони гладкую поверхность рычага, — а мы со второй на первую.       — Ломаем правила. — усмехается Эрен и трогается от стоп-линии.       — Да уж, я дома столько правил переломал, мама заценила. — с сарказмом произносит Армин, наблюдая за тем, как Эрен снова с помощью его руки переключается с первой скорости на вторую и начинает разгонять машину.       Эрен молчит, не зная, что ответить. Лишь наблюдает за дорогой, за тем, как редко появляются встречные машины. Несколько слепят в глаза дальним светом и на это он включает дальний в ответ, тут же выключая. Дождь успокаивается и уже не так сильно стучит по стёклам, зато где-то вдалеке начинается гроза. В темноте ночи молнии, разящие небо фиолетовыми лучами, видно лучше всего.       — Гроза что ли? — Армин как будто читает его мысли.       — Ага. — кивает головой Эрен, мельком смотря на то, что делает Армин. Тот правой рукой пытается дотянуться до магнитолы, чтобы включить музыку. Понимая, что Армину неудобно, он убирает руку с коробки передач, тем самым давая левой руке Армина свободу. Армин быстро нажимает на кнопку, магнитола загорается приятным красным светом и тут же кладёт свою руку обратно, на уже пригретый им рычаг.       — Ты меня извини, наверное, мне не стоило тебя выдергивать. — вдруг выдает Эрен, сжимая его руку в своей, — Лишний скандал получился, которого можно было бы избежать.       — Поверь мне, дорогой, этот скандал случился бы потом. Я даже представить боюсь, сколько ещё скандалов я переживу, прежде чем перееду от неё. — Армин тянется за телефоном и подключается к магнитоле через провод. — Ты же не против, если я музыку включу?       — Когда я был против чего-то, что ты делаешь? — Эрен переключается уже на четвертую, разгоняя машину примерно до восьмидесяти километров в час. Не так далеко уже виднеется мост, который озаряет своими огнями не только водную гладь реки, проходящей под ним, но и этот район города точно.       — Ну, например, когда я тебе предложил угнать тележку из супермаркета. — улыбается Армин, параллельно с этим ища подходящую под нынешнюю ситуацию песню, которая может скрасить атмосферу.       — Ну, это не в счёт. — отвечает Эрен и несильно сбрасывает скорость. Армин смотрит находит нужную ему песню, кладёт телефон на панель, и смотрит вперёд. Огни моста появляются всё в большем и большем количестве. –М, что это за песня?       — Sia. «Elastic Heart».       — Необычно для тебя.       — Согласен. Но чем-то она меня зацепила. Пусти-ка на секунду. — просит Армин, дёргая рукой, что всё это время была накрыта сверху уже согревшейся ладонью Эрена. Эрен тут же поднимает руку. — Ты даже не представляешь, как меня заебала эта ситуация дома.       Эрен наблюдает за тем, как Армин открывает окно. Прохладный воздух с парой капель врывается в салон, тут же раскидывая его волосы назад. Армин открывает окно нараспашку, и выглядывает в него, упираясь руками в дверь.       — Поэтому ты решил выйти в окно? — произносит Эрен и в этот же момент понимает, что только что сказал самую тупую шутку в своей жизни.       Армин смотрит на него с непониманием: хмурит брови и приподнимает уголки губ, но тут же расслабляется, и отшучивается в ответ:       — Конечно.       Недолго думая, пока Эрен снова возвращается к дороге, Армин действительно высовывает в окно сначала голову, потом, поворачиваясь к нему спиной, вываливается из него по плечи, а после этого и по лопатки.       Раскидывает руки в стороны и смотрит на ночное небо и фонари моста, на который они только что заехали. Раздаются раскаты грома, шумит река бурным течением под мостом, а сердце бешеными ударами отдается где-то в ушах. Он раскидывает руки перед собой, полностью раскрывая душу перед трепещущим ветром, который тормошит волосы, бьёт редкими каплями дождя по лицу и заставляет широко улыбаться происходящему.       Эрен разгоняет машину и Армин слегка ударяется ребром об дверь, но особо на это внимания не обращает. В голове наконец-то за долгое время стало пусто, ни одной лишней мысли. Он слегка поворачивает голову вправо и открывает глаза, чтобы наблюдать за тем, как мост быстро пролетает перед ними, с какой скоростью приближается темнота пригорода и как часто мерцают молнии, в сторону которых они и направляются.       Свобода. Это первое слово, которое приходит Эрену в голову в момент, когда он видит Армина в таком положении. Признаться честно, ему и самому сейчас хотелось бы высунуться из машины точно так же, как и он, и проехаться так несколько минут, просто чтобы опустошить голову, просто чтобы ощутить это на себе. Но не суждено — Армин водить не умеет, сколько бы Эрен не пытался его научить, а Жан, единственный человек в компании с машиной, посмотрит на него, как на дурака, ещё и специально подъедет ближе к столбам, чтобы напугать, якобы голову оторвёт.       Спустя пару минут, когда Эрен съезжает с моста на дорогу и останавливается на светофоре, Армин садится обратно в машину и, улыбаясь, смотрит на Эрена.       — Я как будто заново родился. — смеётся Армин и кладёт руки на ноги, но после одного взгляда Эрена всё понимает и снова кладёт левую руку на коробку передач.       — Значит, полегчало. — Эрен смотрит на него и слегка наклоняет голову, поджимая губы в лёгкой улыбке.       — Не то слово! Я даже представить не мог, что это так ахеренно! — у Армина эмоции через край. А Эрен только и может, что улыбаться и сжимать его руку в своей, в очередной раз переключая передачи, потому что просто не находит слов.       Просто хочется запечатлеть в памяти момент, когда Армин искренне счастлив, без лишнего шума.       — А мы скоро приедем? — спрашивает Армин, поворачивая голову в его сторону, и снова включает ту песню, что играла в первый раз.       — Минут пять-десять ещё.       — Красота-а, — Армин вытягивает ноги вперёд, упираясь ими в стенку, и выпрямляет спину. Закидывает голову назад и снова прикрывает глаза.       Тихую музыку из колонок перебивает поток ветра из незакрытого Армином окна. Гром за окном раздаётся всё сильнее и громче, порой кажется, что он совсем не умолкает. Армин убирает правую руку с колена и раскидывает её в открытое окно, растопырив пальцы. Ветер бьёт по ней толстыми хлыстами и прибирает к двери.       Эрен наблюдает за этой «медитацией», если так можно это назвать, и крепче сжимает его руку в своей. Просто потому что хочется быть как можно ближе к такому Армину — счастливому, расслабленному и улыбающемуся.       Было бы возможно — он бы не поленился дотянуться до него и поцеловать, но дорога сама за собой не проследит, а скользкая дорога явно не поможет при аварийной ситуации. Поэтому, кусая губу, он снова возвращается к дороге и разгоняется, чтобы скорее приехать на место, которое явно сразит Армина наповал.       Армин слишком сильно любит вид на ночной город. Ему неважно, где он находится в этот момент — в центре города или же на его окраине. Ему нравится наблюдать за тем, как в окнах многоэтажек гаснет свет, нравится додумывать, какие истории и судьбы хранятся в каждом из них, нравится смотреть, как листва деревьев в парке плавно качается в свете апельсинового перегорающего фонаря, как луна маскируется под круглые огоньки гирлянды, натянутой на главной площади небольшого городка. Поэтому Эрен, знающий это пристрастие Армина, решил отвезти его туда, где все огни сливаются воедино, становятся одним большим фонарем, который, если присматриваться, состоит из тысячи, а то и больше огоньков. Окна, фонари, гирлянды, фары — все перемешано в нём, именуемом «ночным городом».       Армин не знает, куда везёт его Эрен. Просто полностью оседает на сиденье и, сам того не понимая, начинает подпевать песне, которая стоит на повторе и играет уже второй или третий раз. Эрена такое разнообразие ни разу не раздражает — он знает, что если Армину понравилась какая-то песня, он будет заслушивать её, пока от первой ноты не появится рвотный рефлекс. Обычно это случается на пятый день постоянного прослушивания песни, но бывает и раньше. От жанра зависит.       Армин тихо поёт себе под нос, плавно крутя головой из стороны в сторону в такт песни, ловит холодной ладонью потоки воздуха за окном и наслаждается тем, как эту сладостно-расслабленную атмосферу спокойной поездки разрывают раскаты грома и молнии. Но и оно лучше — добавляют больше динамики.       Пригород уже остался позади — хрупкие дома заменили высокие сосны, огни окон превратились в свет фар встречных машин. Они въезжают в сосновый лес, который раскидывается в этой местности, но не настолько сильно, как в нескольких километрах отсюда. Можно сказать, что это — просто начало большой чащи.       Эрен настолько сильно проникается этим моментом, настолько он кажется ему каким-то волшебным и невероятным, что он, заслушавшись теплый голос Армина и эмоциональный припев из колонок, пропускает последний поворот. Тут же очень резко останавливается прямо посреди дороги, абсолютно наплевав на правила.       — Э-эй! — возмущается Армин, которого таким резким толчком отбросило вперёд, да так, что он, крепко держась за рычаг КПП, очень кстати переключил передачу со второй на первую, а носом ударился об панель, на которой всё это время лежал его телефон. Сейчас же он упал ему в ноги.       — Прости, поворот пропустили. — Эрен пожимает плечами и тянется к нему, чтобы быстро поцеловать в качестве извинений. Целует в холодную щеку и разворачивает машину, с высокой колокольни наплевав на сплошную линию разметки. Рядом все равно никого нет — ни машин, ни камер, ни живой души.       Армин убирает руку и закрывает окно, на этот раз садится боком и полностью упирается в дверь спиной. Кладёт одну ногу под себя и, кладя руку под подбородок, внимательно наблюдает за тем, как Эрен очень сосредоточенно ведёт машину.       — Закроешь глаза? — вдруг произносит Эрен, поворачивая налево.       — Не хочешь, чтобы я на тебя смотрел? — подшучивает Армин, прищуриваясь и прислушиваясь к шуму снаружи. Гроза перемешалась с очередным потоком ливня, — Снова дождь.       — Просто закрой. — говорит Эрен и Армин, слушаясь, закрывает лицо ладонями, — Не боишься промокнуть?       — Я ничего не боюсь. — улыбаться себе в ладони и садится ровно, опуская ногу на пол и пытаясь в темноте надеть на себя кроссовки. Понимая, что это бесполезно, сильно наклоняется вниз, чтобы не видеть окна, и надевает кроссовки, которые очень неприятным и мокрым вакуумом обволакивают недавно согретые босые ноги, — Ничего, кроме ощущения того, что мать сидит у меня за дверью двадцать четыре на семь и контролирует всё, что я делаю.       — Забей на неё хотя бы сейчас. Я хочу, чтобы сейчас ты был счастлив. — цокает губами, осознавая свою оговорку, — В смысле, я всегда хочу, чтобы ты был счастлив, но сейчас особенно. Хочу, чтобы ты не думал ни о чём плохом.        — Как скажешь, — усмехается Армин и снова закрывает глаза ладонями, — я очень постараюсь.       Машина медленно замедляется и поворачивает куда-то налево, где полностью останавливается в унисон с раскатом грома. Эрен глушит мотор, оставляя работать музыку, которую сейчас очень дополняет дождевая дробь и частые вспышки молнии вдалеке.       Судя по тому, сколько секунд отделает молнию и гром, гроза находится примерно в десяти километрах отсюда. А значит, что выйти на пустырь сейчас будет вполне себе безопасно.       — Я помогу тебе выйти. — произносит Эрен и, поднимая ручник с характерным ему звуком, открывает дверь, оказываясь под дождём. Сейчас он намного холоднее, чем был до этого. Он быстро обходит машину спереди и открывает дверь Армину.       Хватает его за плечи и аккуратно тянет на себя, позволяя ему нащупать землю под ногами. Спустя пару секунд и Армин оказывается под леденящей шторой ночного ливня.       Эрен, обнимая его за плечи и накидывая ему на голову капюшон, медленно ведёт его куда-то вперёд. Холодная и мокрая трава неприятно щекочет голые ноги до колен, земля под ногами как будто бурлит из-за влажности, а дождь хлыщет по всему тему неприятными электрическими ударами.       — Открывай. — Эрен подводит его к краю. Армин чувствует, что стоит уже не в траве, а на какой-то каменной плите.       Армин открывает глаза и сначала щурится, пытаясь хоть что-то разглядеть, а после широко распахивает глаза, понимая, что в нескольких километрах от них в небольшой низменности стоит город. Их город, сверкающий самыми разными огнями.       — Как красиво! — вырывается, а сам он закрывает рот ладонями, пытаясь скрыть своё удивление. Таким далёким и одновременно красивым он ещё их город не видел. Кажется, что весь город — мерцающий мираж, который вот-вот растворится в каплях дождя.       — Я знал, что тебе понравится. — громко произносит Эрен ему под ухо, чтобы под шумом происходящего вокруг стихийного бедствия Армин смог его услышать.       — Спасибо, Эрен. — Армин поворачивается именно в тот момент, когда Эрен обходит его со стороны. Оборачивается, понимая, что за ним никого нет, и возвращается обратно, на этот раз наблюдая Эрена перед собой. Хихикает, пытаясь стереть бесконечные капли с щёк, и несколько секунд смотрит на него.       За Эреном расплывается огромная молния, пронизывающая небо насквозь фиолетовыми лазерами. Он слегка щурится, а после, кладя руки к Эрену на плечи, приближается ближе. Руки так и остаются вытянутыми, он улыбается, как маленький ребёнок, которому показали долгожданный мультфильм, и тянется, чтобы поцеловать.       — Спасибо, что привёз сюда. — произносит Армин ему в губы и целует, чувствуя, как руки крепко обнимают его сквозь промокшую насквозь толстовку.       Эрен прижимает его к себе, ладонями плотно упираясь в мокрую спину. Раздаётся раскат грома, перебивающий ту самую песню, которая играет из приоткрытой двери машины. Насчёт этого он ничего Армину пока что не сказал, но как только она завтра просохнет и на сиденье останутся некрасивые разводы, он обязательно в шутку скажет, что отмывать его будет Армин. В будущем будет закрывать двери, хотя Эрен так много раз его об этом предупреждал.       Армин тянется к нему всё ближе, с какой-то настойчивостью сминает его губы в своих, закрывая глаза. Касается ладонями мокрых волос, сжимает их пальцами и слегка давит на голову, тем самым заставляя Эрена наклонится. Нечего было за позапрошлое лето набирать в росте пятнадцать сантиметров. Капюшон с головы падает, ветер тормошит мокрые пряди волос, а губы, предательски дрожащие из-за холода, ничего не могут, кроме как оторваться на секунду для вздоха, а после вновь прильнуть к губам вкуса сигарет и мёда.       Эрен, со всей присущей ему нежностью и любовью, отвечает на поцелуй, стараясь его не опошлять, не лезет языком в рот, не бегает руками по телу Армина, не оттягивает его за волосы, как обычно любит делать. Он лишь изредка покусывает губы Армина и чувствует, как помимо капель дождя, который начинает постепенно успокаиваться, к губам подкатывают ещё одни — соленые и даже горьковатые.       Эрен отстраняется, хватает за плечи Армина и слегка тормошит. Тот шмыгает носом, отводя взгляд в сторону.       — Ты плачешь? — спрашивает Эрен, ладонью касаясь мокрой и холодной щеки. Стирает с неё капель дождя, которая через несколько секунд вновь покрывает нежную кожу, и хмурит брови.       — Просто я, — шмыгает носом, — Я пиздец как тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно.       — И я тебя, но разве это повод для слёз?       — Переизбыток дофамина и серотонина. — Армин усмехается, дрожащими губами хватает свежий воздух, и вдруг, резко опуская руки вниз, хватает Эрена за пояс и обнимает, щекой прилипая к мокрой белой футболке. Сковывает руки за его спиной в замок и жмурится, пытаясь отсрочить новый поток слёз, и начинает тараторить, что обычно происходит с ним на эмоциях, — Просто тут так красиво, такая погода, такая песня, такая ситуация, такой ты, что я просто не могу сдержаться! У меня просто нет слов, кроме как сказать на это всё «пиздец» с очень радостной интонацией и пропустить пару слёз.       — Если это и вправду так, то плачь, сколько угодно. — Эрен заботливо натягивает на его голову капюшон и накрывает её ладонями, чтобы как можно меньше и так редеющего дождя попали на него, — Ты же знаешь, что когда счастлив ты, я счастлив вдвойне.       — Это просто пиздец. — со смешком произносит Армин, пытаясь спрятаться от дождя под руками Эрена. Дёргается от раската грома и тут же отрывается от Эрена. — Дай я тебя поцелую. Лучше уж я буду бесконечно тебя целовать из-за радости, чем слёзы лить. — Так намного лучше. — улыбается Эрен и, прижимая его к себе, наклоняет голову вниз и целует первым, касаясь свободно рукой его щеки. Стирает слёзы, который бесконтрольно стекают по щекам, и хмыкает, переступая через принцип и углубляя поцелуй.       Армин скользит по его плечам руками, перебирает пальцами, как будто щекоча, и останавливается на затылке, притягивая Эрена максимально ближе к себе.       В голове снова пролетает мысль о том, что мать явно будет ругаться, если увидит его в такой мокрой одежде, а если он ещё и закашляется с утра, то всё, можно смело заказывать себе гроб. Но сейчас надо думать не о ней. Сейчас надо думать о самом себе и Эрене, без которого жизнь окончательно потеряет все позитивные краски и радостные эмоции.       О себе самом и Эрене, без которого он просто не вывезет.

but you won't see me fall apart,

'cause i've got an elastic heart.

sia // elastic heart