Смерть гуляла по аббатству

Граф тяжело вздохнул и вынул пистолет. Сейчас все будет сначала. Выстрел, еще одна дырка на стене, разбитое горлышко бутылки, стекло... Да, сейчас стекло летит во все стороны и ранит руки, но граф этого не замечает. Он снова смотрит на стену, изувеченную дырками от пуль, а там появляются бледные лица друзей... Та ночь... Граф сдавливает руками голову и кричит, долго, протяжно кричит... К нему уже никто не поднимается - постояльцы и сам трактирщик давно привыкли к подобному... Обычно странный человек из мансарды ничем не отличается от обычного дворянина, живет себе спокойно... Но каждый месяц в полнолуние граф закрывается у себя в комнате и не выходит до утра... Раньше поднимались, спрашивали что с ним. Он никогда не отвечал, лишь вынимал пистолет и приказывал убраться... Теперь перестали. Граф сжал в руке пистолет и снова выстрелил. Три раза. Это был третий. Последний. Три удара колокола. Как тогда. Как в ту ночь... Три часа ночи. Три выстрела. Пять лиц. Три удара колокола. Три крика. Четвертый всхлипнул и замолчал, пятый был уже мертв, а шестой сжал зубы и не поддался слабости. Граф посмотрел на три ровные дырки в стене и снова увидел ту ночь... И их лица.               ***        Лаэна пришла туда одна. Арамис сказал, что у него дела, и секундантом он быть не может. О, этот двор аббатства гасконка запомнит навсегда... Даже после смерти она будет его помнить... Те деревья, угрожающе покачивающиеся. Ту луну, которая освещала лишь центр... Камни, которые гулко отзывались на каждый шаг. И медленно приближающуюся фигуру. Девушка проверила как ходит в ножнах шпага и с лязгом опустила ее обратно. Она была уверена, что победит. Иного варианта быть не могло. - Значит - линия, сударь? - издалека произнесла фигура, и этот голос... Д'Артаньян была уверена, что слышала его где-то еще... Очень знакомый... Слишком знакомый... - Линия! - кивнула Лаэна и сощурилась. Линией называли вид дуэли, в котором противники становились друг напротив друга, на одной линии и, так как дуэльный кодекс запрещал сходить с места, с одного удара убивали друг друга. Если убивали. Стоп... Линия... Она же никого не вызывала на дуэль... Это ей пришло приглашение.. Стоп! Девушка хотела выкрикнуть, что все это какая-то досадная ошибка, но она уже стояла на линии. Отступать было некуда. От ее противника пахло... Пахло как от Арамиса. Нет, этого быть не могло, нет! Просто похожие духи. Да, да, да, вот и все. В голове лихорадочно метались мысли, а где-то рядом уже слышался звон шпаг. Д'Артаньяна тоже сегодня вызвали на дуэль... Как он сказал, "в место около аббатства Ноэль". "Черт!" - и Лаэна поняла. Люси была приглашена на дуэль. Атос был приглашен "на попойку". Д'Артаньян был приглашен. И она. Все - в это время. В три ночи... Но отступать было поздно, противник нанес первый удар, прямо в грудь, в сердце.. На белой, как волосы Люси рубашке выступила кровь, а противник давил, давил, давил.. И из последних сил девушка нанесла ему удар шпагой. В горло. Одновременно раздались три крика - сопрано, тенор и бас. Четвертый - меццо-сопрано - всхлипнул и замолк. Пятым было тело, упавшее рядом с умирающей Д'Артаньян... Девушка едва подняла голову и, не видя ничего из за того, что глаза закрывались, все же сумела разглядеть лицо своего противника.. Сумела ощупать его кольцо с гравировкой "Р Д'Э". - Нет! Рене... Прости... - успела прошептать она и навеки закрыла глаза... Арамис же умер сразу, не услышав ее слов - не зря Д'Артаньян училась у лучших фехтовальщиков Гаскони. Портос и Д'Артаньян дрались друг против друга. Оба, как и Арамис с Лаэной, получили ложные приглашения от лиц людей, никогда не существовавших, и нарвались друг на друга, но поняли это слишком поздно... Два удара - и они лежали на земле. Портос успел узнать своего противника, а вот последний так и умер в наведении насчет личности своего убийцы... Люси и Атосу повезло больше - Атос первый нанес удар, прямо в сердце. Девушка всхлипнула, неумело ткнула шпагой в ноги Атосу, тот упал и подхватил ее... Он не кричал тогда. Он просто лежал в оцепенении. Потом встал, превозмогая боль. И оглядел поле битвы. И понял... И все понял... Вот тогда он и закричал.       *** Граф мотнул головой, выныривая из того ужасного дня и бездумно уставился в стену. Он долго винил себя в том, что убил собственными руками любимую... В том, что не спас никого из друзей. Он же должен был предугадать... Предугадать то, что это хитрый ход кардинала... Граф снова вынул пистолет, поиграл им... И... И... А дальше была пустота. И лица пятерых. На следующее утро графа похоронили в Ла Фере, на семейном кладбище. Мало кто плакал - у графа не было родственников. Из Парижа приехал де Тревиль, который и поныне занимал пост капитана королевских мушкетеров. Откуда-то из провинции прибыла та самая белошвейка из Тура. Больше близких графу людей не было... Кто-то взялся расследовать дело об его смерти, хотя все в один голос твердили, что "это просто самоубийство". По итогам установили, что граф застрелился, так как был пьян...