Алмазная хрупкость.

Я думала, что наши дидимные проблемы будут решены в самое ближайшее время, однако мир в который раз показал, что тут как в меме: «много думала». Календарь листал даты как не в себя, и я даже опомниться не успела, как настенная бездушная бумажка стала показывать конец августа. По понятным причинам начало учебного сезона никого из Олимпийского клана не волновало: как бы вампиры ни интегрировались в местное общество, а сейчас дружненько решили взять year-off и разобраться, так сказать, с проблемами насущными. В конце концов, могут себе позволить. Даже вчерашние «школьники» вполне могли расслабиться и не думать об очередном поступлении. Не знаю, может, «младшие» Каллены и вовсе пересмотрят свои привычки учиться раз за разом. Я понимала, что делают они это во-первых, для подростковой компании рядом, — потому что, так-то, они все были более или менее подростками, несмотря на отмотанные вампирские годы, — а во-вторых, чтобы оставаться на любом месте дольше. Глупая идея, как по мне. У нас даже разговор на эту тему был с эльфами: я с пеной у рта доказывала, что всё это бред, который мог работать лет шестьдесят назад, но никак не сейчас; не менее возбуждённая Элис настаивала на том, что, раз оно работает, то надо выжимать из этой жизненной стратегии все соки. Обе мы, конечно, по большему счёту придуривались. Но вот наблюдать за тем, как напряжённо пыхтел Джаспер в своём любимом кресле в углу, — дело происходило у меня в комнате в доме Чарли, — было забавно. — Это раньше в двадцать пять все уже выглядели как старики, — давила я. — Но ты посмотри на сегодняшних дедов и бабок! Да они буквально выглядят лучше, чем люди в прошлые тридцать! — Так подростки в пятнадцать тоже те ещё акселераты! — не сдавала позиции Элис. — Думаешь, что ему все двадцать, а ему едва четырнадцать стукнуло! Ты видела их вообще?! Смешно ещё было то, что наша компания точно не собиралась продолжать учиться. На самом деле, после разборок с затаившейся Дидим и моего обращения эльфы пообещали исполнить все мои кругосветные пожелания. Ну там, помните? Исследовать дно океана, посмотреть на вулканы с безопасного расстояния, подняться в горы без снаряжения, попрыгать со скалы как Белла в оригинале — всё такое, полу-суицидальное и очень интересное. Внутри пирамид в Египте я не была опять же. Да и Мачу-Пикчу не видела… короче, желаний у меня было вагон и ещё один вагон вместо привычной маленькой тележки, так что нам с эльфами было не до нового витка бесполезного обучения. К тому же, стоило пользоваться теми документами, что у нас уже были, а не делать новые. Американское гражданство, знаете ли, достаточно сильное. Можно поехать практически куда угодно. Пожалуй, в моём представлении сильнее был разве что японский паспорт — вот его на границах очень любили, насколько я знала. По крайней мере, в моём мире раньше. Эдвард слился, потому что решил идти дальше по карьерной лестнице и стать супер-детективом. Джейк и вовсе крутил учёбу там, где это неприлично. Сырок… ну, ей вот реально, наверное, придётся поступать куда-нибудь, потому что мама-Эсме бдит. Роуз и Эммет по понятным причинам также больше не собирались возвращаться на учёбу: у них, простите, был буквально ребёнок на руках. Уилл чувствовал себя хорошо, однако так и не вернул себе ни прошлые годы, — но это ладно, — ни яркость проявления эмоций. Мальчик в целом быстро уставал, много спал и мало ел. Хорошо ещё, что была такая опция, как накормить ребёнка кровью; мне кажется, без регулярных вливаний он бы просто умер. И сделать мы ничего с его состоянием не могли: мне не хватало умений, Локи — сил. Ну, по крайней мере, мы поняли, что с ним было. Каким-то образом Дидим, — потому что кто это ещё мог быть, собственно, — подключилась к ребёнку и начала откачивать у него энергию всеми способами. Этакий вампиризм, только уже магически-энергетический, а не телесно-кровавый, как это можно было бы ожидать. Я предполагала, что Дидим работала через Серые Пустоши. Всё же, Уилл был с ними связан куда сильнее любого из нас… он в общем был интересным в этом плане ребёнком, как я уже упоминала. И очень хорошо реагировал на энергию Смерти, когда Сама проявлялась неподалёку. Чтобы Уилл не отдал богу душу раньше назначенного срока, мы всей волшебной братией знатно наколдовались: заблокировали связь ребёнка с той-стороной, остановили взрывной рост, — который, судя по всему, также был вызван колдовством Дидим; мы не понимали, на кой чёрт это было ей нужно, но просто приняли, что у вампирши давно не все дома, и искать логику в её поступках дело неблагодарное, — и всячески защитили от любого магического вмешательства извне. Да так хорошо, что эта защита работала даже на нас самих. Короче, постарались. Колдовала в основном я и Бри, — сырка Эсме вынужденно вернула в Форкс, когда стало понятно, что Дидим затаилась, — потому что сил у Локи не было от слова «совсем». Казалось, что Серые Пустоши мстят ему за то, что Трикстер стащил у них жертву. Меня, то есть. Локи не просто испытывал нехватку энергии, он буквально терял её вместо того, чтобы спокойно накапливать и приращивать божественные мышцы в мире. Мы с Бри, не жалея калленовских денег, ставили Локи подношения вместе с нашими наилучшими пожеланиями о скорейшем выздоровлении. Но это помогало мало: потеря энергии только замедлилась, хотя я изначально рассчитывала, что она прекратится полностью. — Всё пройдёт, как только ты восстановишь свою связь с Хелой и вступишься за меня, — лениво зевал Локи, которого, кажется, совершенно не волновало происходящее. — Так что лучше побыстрее разбирайся с чокнутой и возвращай меня в мир. — Ты вообще не переживаешь? — Ты выдернула меня в этот мир из-под капающего змеиного яда. Думаешь, какой-то переход в Хельхейм меня испугает? К тому же, я подготовился к подобному и оставил в этом мире множество своих меток. Если вдруг умру, то смогу без проблем вернуться. Единственное… — Что? — Жаль, конечно, будет это тело терять. Оно мне нравится, знаешь ли. То, что Локи потерял возможность активно и магически вмешиваться в реальность, на самом деле почти никак не повлияло ни на сложность божественного характера, ни на поведение. Ну, может, он стал немного больше лениться… короче, мелочи. Также потеря энергии не повлияла на знания Трикстера, которыми он продолжил активно делиться с Бри. Мне тоже перепадало. И вот так получилось, что к своим тридцати я вдруг начала наконец нормально учиться магии. Там, где раньше я тыкала наобум или действовала сырым намерением, теперь я умела применять техники и способности, значительно ускоряющие время «каста» заклинаний или снижающие потребность в энергиях. Локи также научил нас с Сырком быстро и эффективно восстанавливать внутренний резерв для экстренных ситуаций: «медитация», предложенная им, работала примерно как энергетик. То есть она буквально вытаскивала из глубин энергетических тел остатки сил, что могло быть полезно в стрессовой ситуации, но лучше бы не применять это на постоянке. Учитывая, что Дидим всё ещё маячила на периферии наших сознаний, умение было полезным. Даже если сестра Аро укокошит меня или Бри, — я пыталась свыкнуться с этой мыслью, потому что, ну, у нас тут всё-таки не книга, и произойти может что угодно, — то мы по крайней мере сможем жахнуть напоследок чем-нибудь реально мощным. А учитывая, что Сырок ещё и огненной магией вдруг увлеклась… короче, она-то точно сможет устроить Дидим армагеддец знатной величины. Но это всё были пессимистичные мысли на «а если вдруг». Так-то у нас практически ничего опасного не происходило… если не считать регулярных нападений Тварей, которым мы так и не смогли дать имена. — Белз? Ты готова? Я потёрла лицо и подняла взгляд на Карлайла: док по своей старой уважительной привычке застыл в коридоре дома, так и не войдя ко мне в комнату. Поскольку дом Калленов был уничтожен выходом Смерти, сами вампиры разошлись кто куда. Я, Джаспер и Элис кантовались в моей комнате в доме Чарли, потому что отец сейчас буквально жил на работе; у Роуз, Уилла и Эммета был свой коттеджик; Джейк утащил к себе на земли клана Бри и Эдварда, который всё равно практически не был дома, а зависал с Чарли в участке. Эсме большую часть времени проводила на стройке нового дома, который должен был как раз вместить нас всех разом. Завидный оптимизм, если кто меня вспомнит… Здание должно было волшебным образом вырасти там же, где был прошлый Олимпийский штаб. Ну а Карлайл мотался туда-сюда между больницей, — где он работал на полставки, больше проводя операции и консультируя других врачей, чем принимая пациентов как терапевт, — лесом и домом Гарри. Того самого друга отца, шамана. Что-то эта троица взрослых мужиков мутила, но что именно — мы не знали, а с нами не делились. Может, Элис или Эдвард были в курсе, но они тоже молчали. Эльф ещё и щурилась, когда я начинала свои расспросы, а потом выдавала, мол, не торопи события, Белз. — Если всё выйдет, то ты в любом случае узнаешь, — объясняла она. — А если нет, то зачем лишний раз сотрясать воздух? Впрочем, даже по каким-то сторонним проявлениям и случайно обронённым фразам я понимала, что разговор идёт о создании по-настоящему безопасной территории. Были у Квилетов какие-то там заготовки… так что, возможно, в не самом далёком будущем индейские земели станут по-настоящему безопасной от влияния сестры Аро зоной. Поскорее бы. А то, несмотря на спокойные деньки, я продолжала словно сидеть на пороховой бочке. Отвратительное ощущение потенциальной опасности. — Да, док. Сейчас. Я подхватила рюкзак и встала с кровати. Приобретённая тревожность заставила в очередной раз заглянуть внутрь сумки: бутылка воды, протеиновые батончики, салфетки влажные и сухие, блокнот для записей, серебряный крест, зачарованные солнечные камни, атейм… обычные вещи, которые можно было бы найти в любом рюкзаке, причудливо соседствовали со скарбом ведьмы, идущей на войну. Ну, что поделать. Жизнь у нас такая. Одеться нужно было теплее. Несмотря на конец августа, — это лето! ЛЕТО! Л-Е-Т-О! — в лесах Форкса было холодно по ночам. Особенно рядом с Тварями: они, кажется, тепло вокруг тупо впитывали. Поэтому я активно одевалась. Термобельё под джинсы, футболка-свитер-куртка, перчатки, шапка. Носила бы ещё и шарф, но он мог зацепиться за деревья во время перепрыгиваний, так что тут лучше не рисковать. Потому что, если я по собственной неосторожности повешусь на шарфе, это будет одновременно тупо и очень грустно — бессмертия-то теперь у меня не было. — Идём. — Элис с Джаспером уже ушли? Я кивнула. Каждый раз, когда мы с Карлайлом уходили в лес, мои эльфы уезжали аж в другой город. Просто от них пахло мною, и Твари, охотящиеся исключительно за моим запахом, начинали также охотиться за моими эльфами. Супер, правда? Всё бы ничего, но одно дело — когда Твари учатся охоте только через беготню за мной с Карлайлом, и совсем другое — когда они разделяются на две группы и начинают в двойном же размере фармить экспу и приобретать резисты. Нет уж, спасибо. Давайте не будем ускорять развитие существ, с которыми мы до сих пор не знали, как справиться. Возможно, кстати, что Дидим не появлялась и никак не показывала себя просто потому, что не видела в этом смысла. Типа: а зачем мне как-то шевелиться, если с Олимпийским кланом так или иначе уже покончено? Есть же Твари, которые буквально с каждым выходом в лес становятся сильнее, быстрее и агрессивнее; которые каждый раз, когда они охотятся, улучшают свои навыки, мать его, просто в геометрической прогрессии. Тут даже больше никак напрягаться не надо, как по мне. Просто сидишь и ждёшь, как в присказке: не нервничайте, а смотрите в текущие воды реки. Скоро там поплывут тела ваших врагов. Только вот проблема была в том, что эти ожидаемые «тела» — это мы, блин. И что-то после этого осознания всю весёлость как ветром сдувает, а поговорка прекращает казаться миленькой. Твари выползали из леса с завидной периодичностью: раз в три дня нам приходилось напрягаться, чтобы одна бывшая прислужница Смерти не отдала концы и не ушла к Самой раньше положенного. Сначала мы пытались действовать целым кланом, — включая и стаю Джейка, и даже Фелицию с Феликсом, что заглядывали на огонёк время от времени, — но, как я уже говорила, быстро пришли к выводу, что это нам только вредит. Твари, когда они разделялись, начинали прогрессировать и учиться с какой-то бешеной скоростью. Учитывая, что мы всё ещё не отказались от идеи борьбы против Дидим, а не против этих недоволков, нам подобное было не надо. И, «погуляв» по лесу большой компанией пару ночей, мы быстро пришли к выводу, что в подобные походы должно ходить двое: Белз, — это я, — и кто-нибудь ещё. Несколько раз со мной ходил Феликс как самый сильный и матёрый. Всё же, именно вампирско-боевого опыта у него было больше всего; даже больше, чем у Карлайла. Однако постоянно оставаться в Форксе мой вольтеррский нянь не мог, так что флажок сопроводителя вполне естественно перешёл сначала к Эдварду, — мы думали, что он сможет отслеживать Тварей по их мыслям и тем самым избегать гадость всю ночь; спойлер: это не сработало, потому что у Тварей в голове гулял ветер, — потом к Джасперу, — та же история, что и с Мейсоном, только не ментальная, а эмоциональная тишина; тот же неудовлетворительный результат, — и, в конце концов, к Карлайлу. Док был прекрасен и удивителен буквально во всём. Прежде всего, у него был не просто боевой опыт, — в том числе и вампирский, так-то, — а боевой опыт против всяких тварей. Пускай не наших, но тоже богопротивных, что определённо давало Карлайлу плюсик в карму. Затем у дока имелась его прекрасная инквизиторская форма, зачарованная по последнему писку богословия и, как мы позднее убедились, неплохо так отпугивающая Тварей. Жалко, что иммунитет у них выработался быстро… Ну и в конце концов, у Карлайла был его прекрасный вампирский яд. Мы как думали: если Твари каким-то образом вынюхивают меня, — вполне вероятно, что очень даже напрямую, физиологически, раз уж они реагировали на мой запах, остававшийся на эльфах, — то можно просто и быстро избавиться от этого запаха. Обратив меня, да. Потому что даже в первые минуты обращения кровь, отравленная вампирским ядом, быстро и резко меняет свой аромат. Поэтично настроенная душа Эдварда сравнивала это с добавлением в цветочную композицию распущенную лилию: вроде тоже цветок, да и прошлый запах остаётся, но за резким новым ароматом он уже не выглядит настолько впечатляющим. Карлайл обещал мне стать моим отцом-вампиром, мастером. Так что и ходить ему со мной, пока его клыки, собственно говоря, не окажутся в моей шее… ну или пока мы не убьём Тварей или тварь-Дидим. В связи с этим становилось предостережение от Самой, что обращаться мне «ещё рано». Если Смерть могла смотреть сквозь пространство и время, то наверняка видела в нашем настоящем эти гонки с Тварями по лесу. И, будь я обращена ранее, недособаки Дидим уже охотились бы на меня с запахом вампиризма, а не на меня-человека. Возможно, они так же быстрее эволюционировали бы… короче, не знаю. Вселенная не любит сослагательного наклонения, но я не могла остановить свои вечные «если бы», да «кабы», и продолжала продумывать альтернативные ветки реальности одну за другой. — На что рассчитываем сегодня? — спросила я, натягивая шапку и надевая рюкзак. — Как всегда. — Попытаемся захватить мир? — видя непонимание дока, я закатила глаза. — Ну серьёзно… ты что, не смотрел «Пинки и Брейна»? — Это тот мультик, где две мутировавшие мыши постоянно ругаются? — Ага. Ты знал, кстати, что все считают гением Брейна, но на самом деле ген гениальности получил Пинки? За моей болтовнёй мы дошли до леса, где док принялся раздеваться: под свободными штанами были кожаные, инквизиторские, с серебряными заклёпками; под мягким объёмным серо-голубым свитером — опять же тёмно-коричневая кожаная жилетка и тёмная рубашка с едва заметной чёрной вышивкой. Свою гражданскую одежду Карлайл закрепил на одном из деревьев сверху, и вот передо мной уже готовый к выходу ведьмак в полном облачении. И в военных берцах, гм. Ну ладно, опустим это. В любом случае, это была красота — словами не передать. Карлайлу до смерти шёл наряд Инквизитора, и никто меня в обратном не убедит. Появлялось в доке, когда он был одет по-боевому, что-то интересное, загадочное; из sugar daddy он внезапно становился DADDY, по которому могли бы вздыхать все женщины от тринадцати до девяноста. Интересно, а Эсме такой аутфит любимого мужа приходился по душе? Я по привычке забралась Карлайлу на спину. Вот в каноне Беллу Эдвард по веткам катал, а у меня, можно сказать, люкс-подписка: я сижу на спине у одного из супер-папочек франшизы. Лепота, как ни посмотри. Небо ещё было светлым, но Твари, как я уже говорила, оказались существами привычек: выползали они раз в три дня в одно и то же время, в семь часов вечера. Убирались они из леса тоже по часам, в пять тридцать утра. Мне эта приверженность расписанию напоминала агрессивных зомби из одной популярной компьютерной игры. Типа, днём ты шатаешься среди обычных мёртвых уродцев, которые ни бегать не могут, ни как-то особой опасности не представляют. Но вот ночью из канализаций выползают страшные чуваки, уже даже особо и на зомби не похожие… орут, визжат, практически телепортируются тебе за спину из-за своей скорости — только и успевай что в безопасную зону добежать до заката. У нас, к сожалению, никаких безопасных зон в лесу не было. Однако у Карлайла, как у вампира, также отсутствовало понятие «усталость», и выходило, что он может бегать от Тварей по веткам столько, сколько потребуется. Я же, сидя у дока на закорках, в это время пыталась что-нибудь придумать; какую-нибудь магическую финтифлюшку, чтобы хоть немного замедлить опасных уродцев и их прогресс. Несмотря на то, что мы с Локи активно пытались выдавить из себя противодидимный план, приходилось и на Тварей хоть минимально, но всё-таки действовать. Солнечные камни, буквально развеивавшие пересобак в прах на ранних стадиях нашего знакомства, теперь могли разве что их ослепить или отвлечь их внимание. Тоже хорошо, но спад эффективности виден невооружённым глазом. И не за горами тот день, когда мои световые бомбы и вовсе прекратят как-либо действовать. Мы пытались оставлять «приманки» из моих вещей в разных частях леса, но это тоже недолго работало: Твари быстренько сжирали тряпки или обувь и спокойно шли себе охотиться дальше. А в последнее время эти гады и вовсе не реагировали на всё, что не было «мной». Ну, если это не эльфы. Вот на Джаспера и Элис Твари охотились с завидным постоянством. Как и на Эдварда, кстати; возможно, дело было даже не столько в моём запахе, — я об Эдварда не тёрлась, если что, да и жили мы сейчас, получается, в разных местах, — а в том, что мы вчетвером связаны. Черноглазостью, да. Хотя я, получается, из-за разрыва связи с Самой выпала из этих магических приколов… но да ладно. Хорошо ещё, что, если эльфы и Мейсон были далеко от основного места появления Тварей, те не начинали их выслеживать. То есть получалось, что для пересобак мои черноглазики не были основной целью охоты; спасибо большое, что оно так, потому что я бы в противном случае с ума сошла от беспокойства. Одно дело — рисковать своей шкурой. Другое — шкурой своих родных. За Карлайла я тоже переживала, но уже меньше: всё же док был сертифицированным твареубийцей. Буквально обучался этому! — Господин Локи ничего не говорит? — поинтересовался Карлайл, затягивая ремень у себя на груди. Мы этим ремнём буквально связывались, если что. Потому что однажды, во время особо активного забега, — тогда в лесу появилось целых семь Тварей сразу, и это была абсолютно безлунная, отвратительная ночь, — я свалилась со спины своего носильщика. Банально руки с ногами ослабли, вот и всё. Потому что спорт и я — это что-то на разных языках, если мы говорим не про бег для удовольствия или плавание. И я точно не про бег от Тварей!!! Короче, каждый наш с Карлайлом забег от этих перепсов приносил что-нибудь новенькое в обмундирование. Мы узнали, что от Тварей холодно — я приоделась; узнали, что они плохо ориентируются в отсутствие запаха — я надушилась как последняя майская роза, настолько концентрированными духами, что вежливый Карлайл, хоть и молчал, а дышал через раз; мы узнали, что на Тварях прекрасно работают руны — Локи присоединился к нам, так сказать, в «онлайн»-формате. Говоря проще, он смотрел на происходящее через мои глаза. Связь между радужками Юмелии и Трикстером была сильной и совсем не пострадала из-за противостояния с Пустошами, так что Локи мог без проблем наблюдать за всем, что вижу я. Опять же повторюсь: пускай Локи и не мог из-за своего энергетического упадка вмешиваться в происходящее напрямую, в нашем распоряжении был весь опыт Трикстера и его божественная мудрость. — Нет, пока молчит. Но если что, он свяжется. — Ладно… так что, на сегодня всё-таки никаких планов? Иногда Локи давал нам задания из серии «иди туда и сделай это»; не знаю, чего именно хотел Трикстер добиться подобными указаниями, но мы всё послушно выполняли. Результатом с нами, опять же, никто не делился, — что вообще пошла за мода в Олимпийском клане на хранение секретов? — но с этим я как-то вроде бы смирилась. Не просто же так он нас гонял, верно? «Идите к кленовому лесу, — раздался голос в моей голове; ясное дело, кому он там мог принадлежать. — И побыстрее». Я передала божественное повеление Карлайлу и вцепилась в докторские плечи, готовая к предстоящей тряске. Потому что «побыстрее» совсем не соседствовало с «поудобнее». Ох, кто бы знал, со скольким я в этой Вселенной мирюсь вообще… даже вот с таким отношением со стороны бога. Всё моё мягкосердечие! — Прости, Белз, — сказал Карлайл. — Да что уж… Как я и предсказывала, потрясло меня знатно. Вот до чего доводят желания: хотела я, значит, в четырнадцать лет узнать, как это персонажи из одного известного аниме по деревьям бегают — и Вселенная меня услышала. В тридцать, мать его, узнала! И плевать на шестнадцатилетнюю задержку: запрос был отправлен? Да. Вот его и обработали, и результат выдали. Мне, если что, по деревьям прыгать не нравилось. Опять же, в сравнении с каноном: там всё было мило и плюшево, а у нас… Голодные Игры какие-то, не иначе. В который раз я подумала, что вампирская память — это знатный чит. Карлайл ориентировался в лесу лучше, чем я раньше ориентировалась в разрушенном доме Калленов; не знаю, на какие там док валежники или кустики смотрел, но красные кленовые шапки показались вдалеке подозрительно быстро. Ощущение было такое, будто мы таки получили блековскую милость и не ногами Карлайла добирались до леса Дидим, а шмыгнули через портал Джейка. Кстати. Две недели давно уже прошло, а этот паршивец так и не показал мне свою супер-магию. Непорядок… но ему недолго осталось скрываться, потому что буквально завтра, — если мы с Карлайлом переживём эту ночь, гм, — я планировала отправиться в Вольтерру. Пора было решать, что делать с Сульпицией. — Что-то не так, — заметил док, тормознув в значительном расстоянии от кленового леса. Я это тоже видела. Если раньше красные кроны примыкали к обычному лесу, то теперь между соснами и клёнами образовалась значительная такая прогалина. Вот прямо серьёзная, метров на десять. Какая-то мёртвая зона мёртвого леса выходила. — Как давно вы проверяли лес? — спросила я, прижавшись к доку со спины. — Давно. В июле смотрели каждую ночь за исключением тех, когда появлялись существа. Потом всё как-то… — …забылось, — вздохнула я. — Ну ясно. Вот что меня раздражало в Дидим — это то, с какой обидной лёгкостью она морочила головы всем вокруг. Мне в том числе, кстати. Я даже не сомневалась, что отсутствие желания проверить наш проклятый красный лес — это её рук дело. Потому что ясно как свет, что Дидим с ним что-то делала. А я ещё думала, что она затихла! Затихарилась! Переселилась в Викторию, — но это уже не точно, наша с Локи уверенность в этом рассыпалась ещё в первую неделю после выдвижения теории, — и теперь живёт свою лучшую жизнь, будучи рыжей молодухой!.. — Смотри, — прервал моё внутренне ворчание док. — Смеёшься, что ли? У меня зрение как у орла или… ладно, вижу. Ближайшие к нам клёны стали стремительно усыхать. Красная листва облетала с такой скоростью, что мне стало не по себе; будто смотришь осень на перемотке. Но даже не это было самым жутким. Из-под корней трёх деревьев, — тех самых, которые и начали стремительно увядать и сохнуть, — разрывая землю, показались тупоносые влажные чёрные морды. За ними на поверхность вылезли лапы, больше похожие на деформированные руки, изувеченное язвенное туловище, острые кости обтянутого кожей таза и длинные хвосты. В момент, когда Тварь полностью показывалась на поверхности, кленовое дерево просто рассыхалось в серый прах. — Блядь, — пробормотала я, примерно прикинув, сколько вообще деревьев было в лесу Дидим. — Надо было спалить весь этот лес к божьей матери. — Белз… не богохульствуй.