Часть 1
1 февраля 2025 г., 12:50
Зная, что его фальшивая невеста и ее сварливая мать уехали к родственникам, Мудзан вернулся в их дом и с отвращением снял с себя испорченный костюм. Какой бы бурдой ни запустила в него Тамае, она явно не отстирается. Дорогой пиджак с шелковой подкладкой и узорчатой вышивкой на карманах можно сжечь. Как и льняную рубаху, как и брюки в тон с идеально отглаженными стрелками!
Мудзан швырнул одежду в стену, рыча и скаля клыки.
Лучше бы он послал Кокушибо. Тогда хотя бы ответственность за провал можно было бы свалить на него! Но кто бы мог подумать, что у наглой предательницы помимо собственных ядов и искусства кровавого демона найдется помощник! Проклятье, она тоже научилась создавать демонов! Видимо, вся эта изощренная маскировка — его рук дело! Есть ли у нее в подчинении еще демоны?! Сколько она собирается создать?! Намерена ли однажды послать их за ним?!
Мудзан достал из шкафа первое попавшееся кимоно, накинул на плечи и стал ходить из стороны в сторону, размышляя. Неважно. Если он нашел ее в первый раз, найдет и во второй. Теперь он знает больше и в следующий раз возьмет с собой слуг — всю шестерку Высших Лун, если придется!
Он потер шею — именно сюда прилетела склянка с загадочной жидкостью, которую Тамае в спешке бросила в него. Никогда он не видел такого злорадства на ее лице, поэтому думал, что эта дрянь хоть как-то на него подействует. В момент удара Мудзан на секунду замер, ожидая последствий, но ничего не произошло. Увы, этой секунды стерве и ее оборванцу хватило, чтобы буквально раствориться в воздухе. Мудзан разрушил лабораторию, все остальные комнаты, сравнял весь дом с землей, но тщетно: демоны ускользнули.
Ярость от неудачи буквально кипела у него в животе. Не выдержав давления собственного гнева, Мудзан в бешенстве поднял шкаф с вещами и швырнул в сторону. Дерево не выдержало силы его удара, вся конструкция развалилась, щепки смешались с дорогой тканью, а на месте стены теперь красовалась огромная дыра.
Неудача. Снова! Он столетиями терпит неудачу с голубой паучьей лилией, которую уже впору считать несуществующей! Терпит неудачу с охотниками на демонов, которые восстают из пепла поколениями, сколько бы потерь ни было в их рядах! Надо ли говорить, что где-то там все еще прячутся потомки учеников Ериичи, знающие технику Солнечного дыхания?! И только Мудзан подумал, что избавится хотя бы от предательницы, но и здесь он не преуспел!
Мудзан Кибуцуджи ненавидел проигрывать, ненавидел перемены, ненавидел, когда хоть что-то идет вразрез с его планами! И он уже сотни лет не пытался держать эмоции в узде.
Король демонов глубоко вздохнул, широко оскалился и выпустил когти.
Да. Правильно. Нужно развеяться.
Можно было бы созвать собрание Низших Лун, запытать всех разом, а кого-нибудь бесполезного и вовсе убить, но Мудзану хотелось разгуляться сильнее. Ему хотелось унизить, разорвать, сожрать и растоптать не слугу, не человека, не семью, не группу, а целый город.
Ему хотелось стереть с лица земли что-нибудь по-настоящему существенное, как и подобает стихийному бедствию.
В конце концов, поселок, в котором Мудзан завел свою последнюю фиктивную семью, не такой уж большой, чтобы его кто-то хватился, верно?
***
До рассвета оставалось приблизительно два часа, когда Мудзан решил вернуться домой. Он даже не пытался сосчитать, сколько сердец вырвал, голов разбил, кишок выпустил, сколько бедолаг намеренно перекачал своей кровью, чтобы понаблюдать, как их плоть раздуется и лопнет, будто переспевший плод. И, хотя это принесло некоторое удовлетворение, послевкусие было паршивым. Мудзан тихо прикрыл за собой дверь. Радость. Удовольствие. Спокойствие. Он очень редко испытывал что-то из этого. Любые достигнутые цели меркли перед мыслью о Солнце, способном сжечь его за секунду. Он уже целую вечность ищет эту проклятую голубую паучью лилию. Он перечитал все книги о цветах, до каких только смог добраться. Он исходил всю Японию, обыскал каждый ее уголок, опускался до прямых расспросов, шантажа, нередко пытал встреченных флористов или садовников, но так ничего и не узнал. Поиски цветка занимали почти все его мысли, и это было так… утомительно. И, что еще более утомительно, после встречи с Ериичи он опасался беззастенчиво раскрывать свою сущность всем подряд и вместо этого прятался среди людей. Мудзан находил как минимум одну, а лучше несколько семей, в которые мог внедриться под личиной любящего мужа, верной невесты, послушного сына или кроткой дочери. Так истребителям было гораздо тяжелее выследить его. Маскировка вынуждала Мудзана надевать маски, противные ему до глубины души, играть свою роль и терпеть, терпеть, терпеть! Все фальшивые семьи Мудзана в конце концов заканчивали свои дни у него в желудке. Стремясь хоть как-то облегчить борьбу с истребителями и Солнцем, Мудзан создал Высшие и Низшие Луны. И это… не сказать, что это было ошибкой, но Мудзан в последнее время слишком уж часто ловил себя именно на этой мысли! Да, приятно, что в его подчинении были могущественные существа, вселяющие страх в окружающих, но послушно преклоняющие перед ним колени. Да, они неплохо справлялись с убийством истребителей. Да, порой они даже развлекали его — чаще всего дрожа перед ним от боли и унижений. Но сколько же с ними мороки! Мудзан едва выносил присутствовать на собраниях Лун, выслушивать подхалимские речи и оправдания, разгребать устроенный ими бардак, копаться в чужих мыслях и раз за разом слышать — ни Убуяшики, ни голубую паучью лилию эти жалкие идиоты так и не нашли! Мысли обо всех этих провалах обычно приводили Мудзана в ярость, но в этот раз, стоя в прихожей и отстраненно разглядывая дыру в стене, он ощутил… усталость. Хм. Что-то новенькое. Он… давно не уставал. Мудзан нахмурился. Физически он в полном порядке, но мышцы одолела странная тяжесть, потянувшая его глубже в дом, а там — к мягкому на вид дивану. Мудзан лег, положив голову на подлокотник, прикрыл глаза и мимолетно подумал, что все это как-то подозрительно, а потом мир погрузился во тьму.***
Проснулся он от женского визга. — Акио! Акио, ты жив?! Проснись, любимый! Боги, что здесь произошло?! Мудзан приоткрыл глаза и увидел свою невесту, юную красавицу Минами, за которой прежде бегала добрая половина поселка. Стоило ему посмотреть на ее красное, преисполненное ужаса лицо, как она залилась слезами и бросилась обнимать его. — Ты жив! О, милосердные боги, спасибо! Мама, слышишь?! Он жив! Ее мать, стоявшая где-то в дверном проеме, отнюдь не выглядела счастливой. Так тихо, что даже демонический слух Мудзана едва уловил это, старуха пробормотала: «Его даже демоны жрать не стали». Дети и пожилые люди обычно инстинктивно чувствовали демонов, поэтому карга подозревала, что с Мудзаном что-то не так, и невзлюбила с первого взгляда, сколько бы подарков он ни дарил и какие бы широкие жесты ни делал. Но, так как она была беспробудно тупа, настоящая личность зятя оставалась для нее загадкой. Минами, некрасиво всхлипывая, пробормотала: — Ты… ты прятался здесь, пока оно не ушло, да? Ты, должно быть, так испугался, бедняжка! — ее слезы и сопли размазались по воротнику Мудзана. Обычно он бы бросился играть свою роль и успокаивать невесту, но нынешняя ситуация слегка нестандартная. Во-первых, потому что он… спал? Он, всемогущий король демонов, вот так взял и заснул?! В последний раз Мудзан Кибуцуджи спал, когда еще был человеком. А во-вторых… — Милая, я не понимаю, — обратился он к невесте, которая взглянула на него огромными голубыми глазами, чистыми и невинными, как горные озера. Он давно решил, что глаза — первое, что он съест, когда убьет ее. — Разве вы не должны были вернуться через два дня? Рот Минами сложился в идеальную «о», слезы не переставали течь. Карга уже гремела чем-то на кухне. — Дорогой, — она погладила его по голове маленькой потной ладонью, — ты, наверное… у тебя от ужаса все в голове перепуталось, — она некрасиво всхлипнула. — Два дня уже прошли. Мудзан лежал неподвижно, пока она продолжала портить его прическу. То есть как это прошли? Он мало того что уснул, так еще и проспал целых два дня?! К счастью, Мудзан наловчился лгать так хорошо, что процесс уже не требовал его полного умственного участия. Пока его губы задавали бессмысленные вопросы и плели фальшивую версию событий, он панически думал о произошедшем. Если яд отправил его в нокаут на несколько суток, Мудзану невероятно повезло, что его нашли именно эти две дуры, а не истребители. Как он мог быть таким беспечным?! Минами тем временем не переставала плакать, уверенная, что у ее жениха от шока и ужаса помутился рассудок. Карга попыталась отпоить зятя неизвестной травяной дрянью и успокоилась только после того, как Мудзан в редком для себя порыве послушания ее выпил. Потом обе засуетились и стали собирать вещи, намереваясь перебраться к родственникам. Мудзан едва ли слушал их, размышляя. Что планировала Тамае? Усыпить его и вынести на солнце? Насколько крепко он спал? Есть ли еще какие-нибудь побочные эффекты? Что в составе, раз это на него так подействовало? Новая смесь трав? Кровь кого-то из ее подопытных крыс? Мудзан слабо верил в способность предательницы создать отраву, которая могла бы не то что убить, но хотя бы ослабить его. Он хотел избавиться от нее, потому что само существование свободного от его воли демона было возмутительным. И что же, выходит, за время в бегах Тамае не только научилась создавать демонов, но еще и вывела эффективный против него яд?! Это уже выходит за рамки задетой гордыни. От Тамае нужно избавиться немедленно, пока она не стала угрозой наравне с почившим Ериичи. От своих мыслей Мудзан очнулся, когда в каждой руке у него было по два чемодана, на голове шляпка невесты, а его самого настойчиво пытались вытолкать на улицу средь бела дня. — Давай-давай, ничего твоей коже не сделается! Я тебя в повозке еще кремом намажу. — Мама, это ведь крем для коровьего вымени, он не защитит от ожогов! — Поговори мне еще! Твоему немощному это только на пользу пойдет, вот увидишь! Мудзан решительно бросил чемоданы на пол, сбросил шляпу и закатал рукава. Хватит с него. Пора вернуться в тишину. — Будда тебя раздери, там наш семейный фарфор! Мудзан взмахнул запястьем, последовал треск, два секундных вздоха, бульканье — и вот у него снова ни невесты, ни тещи. Он скривил губы, убедился, что не запачкал кимоно, и отошел поглубже в тень. Он дождется ночи, тщательно все обдумает, а затем призовет Кокушибо и поручит ему найти и избавиться от Тамае. Мудзан направился в библиотеку — темное, запыленное помещение с тремя книжными шкафами под потолок у дальней стены. По центру стоял старенький котацу с мягким темно-зеленым пледом и разбросанными вокруг цветастыми подушками. Мудзан намеревался продолжить читать недавно найденный Гекко фармацевтический справочник, который был моложе короля демонов на пятьдесят лет и мог содержать бесценные сведения. Но, бросив на полуразвалившийся переплет краткий взгляд, почему-то передумал. Мудзан взял с полки первый попавшийся роман, уселся за котацу, обложился подушками и приступил к чтению. День тянулся медленно, но это, что удивительно, не раздражало. В доме стояла тишина. Солнечный луч проник в комнату через тонкую щель между окном и занавеской, но это не напрягало, а, напротив, добавило уюта. Снаружи было тихо. Трупы на улице и в домах, должно быть, гнили, несъеденные. Или другие демоны об этом позаботились, пока он спал? Мысль о собственной беспомощности Мудзану не понравилась. Спустя несколько часов чтения он вспомнил, что у него есть перекус поблизости, и съел-таки глаза невесты. А заодно сердце, печень, легкие — у истребителей самые вкусные, у остальных как повезет — мясо с бедер и груди, и только он собирался похрустеть ребрами, как понял, что… наелся. Мудзан в ошеломлении уставился на свои руки, по запястья погруженные в грудную клетку трупа. Чтобы наесться, ему требовалось гораздо, гораздо больше. Голод не оставлял его никогда, лишь становился терпимее, и достигнуть этого можно было ценой нескольких десятков человек. Конечно, с возрастом он научился прекрасно себя контролировать и мог не есть хоть неделями, но потребность от этого не становилась слабее. И вот он не ел два дня и прекрасно себя чувствовал, съев парочку органов и немного плоти? Мудзан постарался не паниковать. Подумаешь, наелся. Разве это плохо? Совсем наоборот. Не о чем переживать. А потом он понял, что действительно перестал паниковать, и запаниковал. Состояние покоя было Мудзану несвойственно. Когда он был человеком, мысли о смерти и зря потраченном времени на врачей-шарлатанов не оставляли его ни на минуту. А демоном все то же самое, но теперь о Солнце и Убуяшики. И теперь он что, внезапно научился не думать о плохом? С ним что-то происходит, и он не уверен, что ему это нравится. Мудзан вернулся в библиотеку и все-таки взялся за справочник. Мысли его сперва были беспорядочными, а движения при перелистывании страниц слишком резкими, так что он едва не порвал частично выцветший пергамент. Но информация о цветах, которую он уже знал, заставила заскучать. Голова потяжелела, челюсть захрустела от участившихся зевков, и в конце концов Мудзан случайно уснул с раскрытой на лице книгой.***
В этот раз он очнулся от того, что кто-то попытался отрубить ему голову. Мудзан убрал книгу со своего лица и ошеломленно заморгал. Истребитель демонов заморгал в ответ, потея с феноменальной скоростью. Помимо стандартной черной формы всех членов корпуса на плечах у него было хаори нежно-голубого цвета. Меч отливал синим. Вглядевшись в глаза короля демонов и убедившись, что ему не померещилось, истребитель буквально побелел. — Мудзан Кибуцуджи? — прохрипел он. — Добрый… — Мудзан краем глаза глянул на окно. Было уже темно. Или еще темно? — Добрый вечер, — все же ответил он и вскинул руку. Истребитель продержался минут пять, что значило, его ранг был не ниже столпа. После короткой битвы Мудзан расслабленно потянулся. Итак, он снова заснул. Плохо. Выходит, дрянь Тамае все еще на него действует. Уже это ставит неизвестный яд на одну ступень с дыханием Солнца. Кто знает, что еще Тамае сумеет создать при должном усердии и неограниченности во времени. Теперь она его цель номер один. С этой мыслью Мудзан попытался полакомиться свежеубитым истребителем, но аппетита хватило только на глаза, язык, сердце и легкие. Он прислушался — кажется, столп прибыл один, снаружи ни души. Но у каждого охотника была своя ворона. Куда она делась? Мудзан выбрался из дома, поморщился, когда уловил сладковатый запах гниения. У него даже не было возможности узнать, как долго он в этот раз спал, но, очевидно, корпус уже знает о случившемся. Чертовски повезло, что столп наткнулся на Мудзана ночью и не сразу понял, кого застал врасплох. Размышляя, Мудзан пошел по дороге, ведущей в лес, оглядываясь по сторонам, чтобы найти ворону истребителя. Погода была чудесная: жар ласково обнял все его тело, будто Мудзан нырнул в кружку горячего молока, в лицо дул легкий прохладный ветерок. Деревья шуршали своими лиственными кронами, в небе стоял полумесяц, окруженный сотней звезд, которые соединялись в причудливый узор — Мудзан разглядел цветочный. Цветочный. Проклятье, а справочник-то он забыл. Мудзан отмахнулся от этой мысли. В случае чего попросит Аказу или еще кого-нибудь захватить его позже. Да и там все равно ничего важного. Он пошарил за пазухой. Что у него вообще с собой? В единственном внутреннем кармане Мудзан не нащупал ничего, кроме денег. Впрочем, разве нужно что-то еще? Он хмыкнул и продолжил идти, разглядывая звездный узор на небе, густой лес, погруженный в сверхъестественную тишину — звери, птицы и даже насекомые попрятались, почуяв хищника себе не по зубам, — а также размышляя о рисунках на горшках Гекко и недочитанном романе. Примерно через шесть часов Мудзан добрался до Квартала Красных Фонарей. Он и забыл, что его фальшивая семья жила относительно неподалеку от центра разврата всей Японии. Хотя их поселок все равно оставался непопулярным — слишком маленький, бедный, единственная гостиница уже год как сгорела, из выращиваемой еды только редька, а в лесу, через который шла основная и единственная дорога к этой глухомани, водились медведи и ядовитые змеи. Так что забрести сюда могли только идиоты и демоны. В любом случае до рассвета оставалось еще несколько часов, а у Мудзана были деньги и отчего-то хорошее настроение. Прогулка его только взбодрила, а есть до сих пор не хотелось от слова совсем. Ворону истребителя он так и не нашел, но и черт с ней. Большие города Мудзан обычно недолюбливал: слишком много людей, которых он, собственно, тоже недолюбливал. Вообще вещей, которые ему нравились, было немного: деньги, власть, стабильность и, возможно, книги. Люди в этот список никогда не входили. Но зато в больших городах было очень легко охотиться и скрывать следы своего присутствия. Даки и Гютаро вот уже сотню лет вволю пируют в Ешиваре и не собираются прекращать. Одним словом, сегодня Мудзан был не против пройтись по узким улицам и посмотреть на жалких людишек. Он скрыл свою ауру и наслаждался анонимностью, фыркая от вида жаждущих ласки мужчин, оценивая предлагающих себя жещин — красивых, уроливых, опытных, назойливых, стеснительных, покладистых, кокетливых — и рассматривая пестрые вывески домов, сияющие красным и желтым фонари и прочие мелочи. Он вдыхал ароматы пота, парфюма, чужих выделений, влажной после дождя земли, алкоголя, говяжьего бульона, косметики, крови и даже не чувствовал отвращения. Мудзан остановился и вдохнул поглубже. Кровь. Рядом. Отчего-то заинтригованный, он пошел на запах и встал перед симпатичной проституткой, досадливо рассматривающей порезанный палец. Немного крови было на краешке ее веера — видимо, порезалась бумагой. Проститука была одета в белую юкату с узором из насыщенно-синих цветов. Талию она подвязала бежевым поясом, на плечи накинула хаори нежно-сиреневого цвета с изображениями журавлей, а волосы собрала в строгий узел на затылке и закрепила белой и сиреневой деревянными заколками, оставив по бокам от лица две пряди. Она подняла взгляд на Мудзана, прищурилась и улыбнулась, мгновенно забыв о порезе. Губы и нос она прикрыла веером в тон к юкате. Было в ее чертах что-то хищническое. Мудзану она понравилась. — Господин желает развлечься? — без увиливаний спросила она, в тоне слышались улыбка и приглашение. Прямота Мудзану тоже понравилась, но хотел ли он то, что ему предлагали? С другой стороны, чем еще заниматься в Квартале Красных Фонарей? Мудзан не ответил, но стал еще пристальнее рассматривать проститутку от макушки до пят. Та не шелохнулась, позволяя оценивать себя. Она не стала принимать соблазнительные позы, как часто делали остальные, но и не замкнулась, от чего хозяйки домов пытались отучить новеньких. Было что-то в самом ее стане, в том, как она говорит и смотрит. Что-то уверенное, но в то же время послушное. Это в ней показалось Мудзану очень симпатичным, хотя и все остальное было более чем в порядке. Каким-то образом проститутка это поняла, резко захлопнула веер и снова улыбнулась. — Господин слишком много думает, мужчинам это вредно, — нахально заявила она. Потом взяла его ладонь и положила себе на грудь, туда, где был вырез юкаты. Пальцами Мудзан ощутил биение сердца, теплую кожу и мягкую ткань ее наряда. — Пойдемте со мной, и остаток ночи проведете без мыслей о работе, жене и налогах. Хотя ничего из вышеперечисленного Мудзана не беспокоило, предложение все равно показалось заманчивым, так что он подчинился порыву и кивнул. «Я веду себя странно», — отрешенно подумал он, послушно следуя за проституткой и по пути разглядывая ее сочный зад. «Сон — только полбеды. Со мной что-то конкретно не так», — продолжил свою мысль Мудзан, когда та же самая проститутка уже вовсю скакала на нем, предварительно напоив саке, пожаловавшись на подорожавший шелк и расхвалив его очаровательные кудряшки. Подозрения усилились, когда Мудзан после акта не просто не ушел, не просто никого не съел, а уже в свою очередь стал жаловаться проститутке на наглую молодежь, ленивых подчиненных и аллергию на солнце. Проститутка понятливо кивала, подливала саке, пару раз даже погладила по голове и предложила кого-нибудь уволить, чтобы остальные зашевелились. Мудзан задумался. — Можно, — пробормотал он, но «увольнение» в его случае значило «убийство», а сильных и хоть сколько-нибудь соображающих демонов с огнем не сыщешь. Искать новых и ждать, пока те наедятся и станут Лунами, такая морока. — Но я к ним уже привязался. Да и перемены мне не нравятся. — Вы такой милый, — похвалила его проститутка. Мудзан, между прочим, и за меньшее убивал. Но в этот раз почему-то просто допил саке и предложил второй раунд. «Я схожу с ума», — пришел к окончательному выводу Мудзан, когда покинул проститутку за час до рассвета, чувствуя себя подозрительно довольным. Проститутка осталась жива, здорова и при деньгах. Мудзан отдал ей все, что нашел в кармане, даже переплатил, вспомнив про шелк! А ведь он и чаевые-то никогда не оставлял! Просто ему взаправду понравилось. Это было его самой мирной, самой приятной ночью за последние… он даже не помнит, за сколько! Что это за странное сытое довольство от простого саке, секса и непринужденной беседы?! «Старая сука поплатится за то, что со мной сотворила», — решил Мудзан и с помощью Накиме вернулся в Крепость Бесконечности.***
Он решил немедленно созвать собрание Высших Лун и поручить всем искать Тамае, пока симптомы не зашли слишком далеко. Мудзан продолжал надеяться, что его организм справится с отравой, но интуиция нашептывала срочно предпринять меры. Это ведь и был его план до того, как он не заснул, верно? Какого черта он пошел гулять, а потом к шлюхе?! Мудзан постарался отбросить эти мысли и недовольно поджал губы, когда это удалось. Это плюс или минус ситуации? Накиме, как и всегда, работала быстро и эффективно, и уже через пару минут на платформах ниже собрались его самые высокопоставленные слуги. Все они поначалу с легким недоумением глядели друг на друга, пытаясь понять, кто из Высших Лун погиб от рук истребителей. Раньше собрания созывались только по этой причине, последнее было примерно семьдесят лет назад. Так как все были живы, недоумение среди Лун лишь усилилось. — Все здесь, господин, — отчиталась Накиме и смолкла. Мудзан сложил руки за спиной. Сперва он всегда выдерживал долгую паузу, чтобы понервировать слуг и поймать в их мыслях воспоминание о какой-нибудь оплошности, которую они хотели бы скрыть. Хотя на Высших Лунах это уже почти не работало — привыкли и адаптировались, — Мудзан продолжал их испытывать. Правда, в этот раз все семеро вели себя подозрительно. Гекко зачем-то протер глаза, исподтишка разглядывая его. Аказа бросил на господина странный нечитаемый взгляд и уставился в пол. Даки сжала челюсть. Доума пялился беззастенчиво, но в его радужных глазах, обычно совершенно холодных, будто сформировался вопрос. Тут Мудзан понял, что явился на собрание прямо сразу после проститутки, забыв привести себя в порядок. Его волосы торчали во все стороны, как неухоженный газон, пояс на кимоно скорее развязан, чем завязан, щеки все еще красные от выпивки, но хуже всего — на шее совершенно точно остались следы от помады. Мудзан сохранил стоическое выражение лица, хотя в эту минуту ему больше всего на свете хотелось немедленно стереть всем Лунам память, а потом и себе заодно. Вот это провал. Годы репутации коту под хвост. Где бы Тамае ни пряталась, он ее найдет и проведет через такие пытки, что самому тошно станет! «Если я уберу помаду сейчас, это будет еще более позорно. Нужно просто разделаться с ними поскорее», — подумал Мудзан и невозмутимо начал: — Со мной произошли некоторые события. Многозначительная тишина. На секунду позже, чем нужно, Мудзан понял, как звучит это заявление при учете его внешнего вида, и чуть не приказал Накиме выкинуть их всех прямо под Солнце. Он внимательно отследил реакцию каждого подчиненного. Надо отдать им должное — лица всех семерых сделались непроницаемыми, а мысли текли спокойными потоком, будто это совершенно обычное собрание и их начальство вовсе не пыталось похвастаться своей половой жизнью. — Что случилось, господин? — дипломатично поинтересовался Доума, и, возможно, Мудзан зря все эти годы был так строг к нему. За этот спасительный поворот ситуации в нужное русло он был как никогда благодарен. Из всех Высших Лун о предательнице знали только Кокушибо и Аказа, его самые старые слуги, поэтому Мудзану пришлось кратко и вскользь сообщить о ее существовании остальным. Делал он это с крайней неохотой, существование Тамае подрывало его авторитет, но свою жизнь Мудзан ценил превыше авторитета, так что пришлось смириться. Он также упомянул подручного Тамае, соврав о его происхождении, — пусть Луны думают, предательнице удалось подчинить себе слабого демона, а не создать нового, хотя и это довольно оскорбительно. И, конечно, Мудзан рассказал о яде, хотя преподнесенная им версия событий была старательно откорректирована. Официально: Тамае создала яд, способный усыпить демона на несколько суток, и с его помощью уже избавилась от нескольких подающих надежды новичков. Как только Мудзан узнал об этом, он решил действовать. — Неясно, насколько силен этот яд, поэтому я бы крайне рекомендовал вам избегать его, — сказал он, скользя взглядом по всем Лунам. Аказа при новостях о яде выглядел наиболее взбешенным. — Вы считаете, он подействует даже на Высших Лун? — спокойно поинтересовался Кокушибо, который традиционно сидел подальше от остальных, тихий, почтительный и полный достоинства. — У меня есть все основания полагать, что да, — Мудзан позволил своему недовольству расползтись по Крепости, чтобы Луны четко поняли, в какой ярости он от одной только мысли об их уязвимости. — И, если дать предательнице достаточно времени, яд будет усилен. Более того — однажды он может попасть в руки истребителей, и тогда они станут еще большей помехой. Так что с этого момента у вас у всех новая задача: найти предательницу и избавиться от нее до того, как ситуация выйдет из-под контроля, — Мудзан скривил рот, но все же добавил: — Все ее записи и исследования принесите мне. — Ох, ну и задачка, — печально вздохнул Доума, постукивая пальцем по губам. — Если она так долго пряталась, значит, знает свое дело. Я так плох в поисках! — Не волнуйтесь, господин, я ее вам из-под земли достану! — пообещал Гекко, прыгая в своем горшке. — У меня как раз в планах создать новую коллекцию! Я быстро узнаю, где прячется эта грязная девка! Даки тоже намеревалась что-то сказать, но Гютаро шикнул на нее. Доума заинтересованно обернулся к ним, Хантенгу слезливо забормотал из своего темного угла. Мудзан рассказал им все, что нужно, и больше не видел смысла здесь присутствовать. — Выполняйте, — коротко бросил он и мысленно велел Накиме перенести его в один из своих особняков. Едва он закончил мысль, как за его спиной появилась дверь, и через секунду Мудзана коснулись знакомый полумрак и благословенная прохлада его любимого особняка в глухом лесу. Наконец-то! Мудзан тут же направился в уборную, намереваясь стереть следы своего веселья в Квартале Красных Фонарей. Наверняка эти прохвосты сейчас сплетничают за его спиной! И думать тошно, к каким выводам они придут! Неважно. Пусть сделают свою работу, и тогда он точно подчистит им память. Напрасно Мудзан рассчитывал, что на этом его неприятности закончились. Стоило ему подогреть себе воду — в этом доме он не держал прислуги, — натереть кожу до красноты мылом и щеткой, а затем расслабиться в бадье, как наружу вырвался широкий зевок. Мудзан ошалело прикрыл собственный рот, округлив глаза. Нет, не может быть. Не может быть! Он взял себя в руки и попытался проигнорировать происходящее, но второй зевок не заставил себя ждать. Он взрыкнул от бешенства и едва сдержался, чтобы не ударить кулаком по поверхности воды, как обиженный ребенок. Нужно побыстрее заняться делом, чтобы не получилось как в прошлый раз! Но горячая вода, тишина и одиночество действовали на Мудзана слишком расслабляюще. Он дважды чуть не заснул прямо в воде, и только его постепенно слабеющее упрямство и уязвленное эго не позволяли сдаться темноте. Усилием воли Мудзан все же смог вылезти, одеться и просушить волосы полотенцем. Едва держа глаза открытыми, он набросил на плечи домашнее кимоно и пошел вглубь дома, пошатываясь и сдерживая зевоту. А потом Мудзан понял, что невольно забрел в спальню, которой никогда не пользовался. В бешенстве он сжал дверной косяк так, что вместо лакированного дерева под его ладонью оказались щепки. Соберись! Должен быть другой выход. Должен быть… Мудзан присмотрелся к кровати. Она выглядела такой… ну, на самом деле холодной и бесхозной, ведь Мудзан столько лет ее игнорировал. Но в то же время эта кровать умудрялась быть самой привлекательной вещью в комнате, а возможно, и во всем доме! Почти как голубая паучья лилия, проросшая в трупе Ериичи. Мудзан еще немного подумал. В конце концов, до сих пор сон не сделал ему ничего плохого, просто оставлял небоеспособным. Но здесь, в доме, про который знали только он и Накиме, Мудзан мог бы спокойно расслабиться. И потом, а вдруг через сон его организм пытается вывести яд, отравляющий разум? Есть же такая вероятность? Мудзан медленно подошел к кровати и присел. Моментально пришло осознание, что в ближайшее время встать с этой аномально мягкой поверхности он уже не сможет. «Накиме», — позвал подчиненную Мудзан по их личной связи. На той стороне немедленно откликнулись. — «Следи, чтобы меня никто не беспокоил». Он не мог знать, сколько времени ему понадобится, чтобы избавиться от яда, так что предположил срок наугад. Сообщать о своей слабости даже Накиме было унизительно, но выхода не было. «Если я не проснусь через месяц, разбуди меня сама. Никому не говори об этом». Как только приказ был отдан, Мудзан позволил своей голове коснуться подушки, а мыслям унестись прочь.***
Следующее пробуждение было гораздо мягче, гораздо деликатнее, чем предыдущие. Сквозь блаженную тишину и темноту, которая порой преобразовывалась в приятные образы, Мудзан почувствовал аккуратное прикосновение к своему разуму. Он постарался отмахнуться от него, но прикосновение хоть и было нежным, но исчезать не собиралось. Мудзан последовал за ним и нехотя открыл глаза. У подножия его постели стояла Накиме, сжимая привычную биву. — Господин, — тихо и почтительно произнесла она, — вы просили разбудить вас. Мудзан моргнул и едва смог удержать в себе широкий зевок. Ее слова дошли до него с некоторым опозданием. — На особняк напали? — Мудзан нахмурился и проверил периметр своим обостренным чутьем. Никого живого. Он сделал следующее предположение: — Кто-то из Лун нашел Тамае или голубую паучью лилию? Верилось с трудом, конечно, но вдруг хотя бы сейчас эти идиоты оправдают потраченные на их создание и содержание ресурсы. Накиме не изменилась в лице, но Мудзану почудилось, что в комнате повисло какое-то напряженное недоумение. — Месяц прошел, господин, — наконец пояснила Накиме, и Мудзан нехарактерно растерянно замолчал. Так быстро? Но он будто бы спал только пару часов. Впрочем… Мудзан прислушался к себе. В теле чувствовались леность, тяжесть, но в то же время такая потрясающая расслабленность. Разрываемая после собрания Лун мыслями, стыдом и злобой голова вновь опустела. В мышцах разлилась нега, а в разуме воцарился штиль. Меньше всего на свете Мудзану хотелось вставать, куда-то идти и что-то делать, но некоторая сила воли и смиренный вид Накиме не позволили поддаться искушению. — Свободна, — отослал подчиненную Мудзан, и Накиме исчезла с резанувшим по ушам звуком бивы. После ее ухода возникло желание проигнорировать все тревожные звоночки и вновь лечь спать, но он преодолел его. Следующая пара суток прошла для Мудзана мирно. Он занимался своими привычными исследованиями, перечитывал старые справочники, заказывал новые, а также изучал кровь некоторых заинтересовавших его демонов и свою собственную. Он пытался понять характер изменений, которым подвергся его организм после отравы Тамае, и действительно зафиксировал кое-что странное. Эритроциты в крови Мудзана стали более… вялыми, если можно так сказать. Он смешал свою кровь с человеческой, настроил линзы в микроскопе и понял, что теперь его клетки не так сильно стремятся пожрать или подчинить чужие, и это дает последним больше времени для адаптации, а следовательно — больше шансов на успешную трансформацию человека в демона. Мудзан оказался заинтригован этим изменением, хотя в целом изменения и не любил. Но конкретно это новшество могло оказаться плюсом. Мудзан провел еще парочку экспериментов и окончательно убедился в том, что его кровь теперь сможет принять больше людей. Он даже думал пойти и немедленно проверить это на практике, но выходить на улицу, кого-то искать и не дай Будда еще разговаривать… Отчего-то Мудзану виделось это сущей пыткой. Так что он остался дома, закопался в книжках, склянках и сомнительных жидкостях и всячески развлекался. К сожалению, даже месяца оказалось недостаточно, чтобы яд Тамае перестал на него действовать, так что уже на второй день после своего пробуждения Мудзан почувствовал подкрадывающуюся дрему. Полностью понимать смысл прочитанного стало сложнее, руки потяжелели, как если бы Мудзан прикрепил к запястьям грузы весом по несколько тонн, челюсть разболелась от зевков, глаза то и дело смыкались и лишь чудовищным усилием воли размыкались обратно. Когда терпеть все это стало совсем невмоготу, Мудзан задумался над своим следующим шагом. Очевидно, ему придется уснуть еще раз, но не стоит ли сменить подход? Каждый раз Мудзана кто-то будил, он какое-то время бодрствовал, а потом снова чувствовал непреодолимое желание заснуть. Но что, если в этот раз он позволит себе заснуть без будильника? Быть может, процессы, предположительно происходящие с ним во сне, завершатся и яд Тамае станет лишь неприятным воспоминанием. Другие потенциальные исходы куда менее предпочтительны, но Мудзан старался не думать о них и преуспел. Это в очередной раз доказывало, что с ним что-то не так, но, поборовшись с собой, Мудзан признал — отсутствие постоянного периферийного беспокойства все-таки здорово. Без него думалось и отдыхалось гораздо лучше. Однако вырисовывалась проблема: где Мудзану уснуть на этот раз? Если его сон продлится несколько месяцев или, может, даже год, то этот пустующий особняк все-таки не лучший выбор. Да, о нем никто не знает, но оставаться полностью беззащитным и под присмотром исключительно Накиме на долгий срок слишком рискованно. Ему бы уснуть в более защищенном месте и под постоянным присмотром могущественных слуг. Где-то далеко, в месте, о котором истребители не знают и где появление хотя бы двух могущественных демонов не вызовет вопросов и подозрений. Увы, на ум приходил только храм Вечного Рая. Мудзану очень не хотелось там появляться, но это его идеальный вариант. Доума пусть и не был любимым демоном Мудзана — а если быть точным, то он был самым нелюбимым по целому ряду причин, — но он достаточно умен и силен, чтобы обеспечить королю демонов уединение и безопасность. Поэтому на третью ночь после своего последнего пробуждения Мудзан надел одно из своих любимых кимоно, идеально зачесал волосы, принял как можно более строгий и холодный вид, хотя буквально с ног валился от желания поспать, и велел Накиме перенести его в убежище Доумы. Мудзан немедленно оказался на пороге главного храма — огромного и поистине величественного строения, по правую сторону от которого раскинулся прекрасный сад с лотосами. Мудзан был здесь всего несколько раз и даже не потрудился изучить близлежащее поселение, в котором жили последователи культа, как и не собирался делать этого сегодня. Он сразу направился внутрь храма, лениво рассматривая величественные колонны из белого мрамора, оплетающие стены зеленые лозы, величественную арку и влажную черепицу крыши — видимо, недавно прошел дождь. Внутри храм был не менее впечатляющим, но Мудзан успел присмотреться разве что к узорчатой плитке на полу, нескольким фрескам и изучить высеченные на стенах кандзи, как из-за поворота вынырнул Доума. — Господин! — воскликнул он с восторгом в голосе и чуть ли не вприпрыжку подошел к нему. — Как я рад, что вы решили навестить меня! Хотите прогуляться в моем саду? В этом году мои последователи вырастили такие большие лотосы! Клянусь, некоторые из них даже больше, чем моя голова! Может, мне сорвать вам самые красивые? — Нет, — скривился Мудзан. Доума вечно предлагал всякие глупости. — У меня для тебя особая миссия. О ней будешь знать только ты и Накиме, но при необходимости разрешаю рассказать остальным. — О, — в полностью фальшивый тон Доумы проскользнуло любопытство. Мудзану было с ним тяжелее всех, но со временем он научился чувствовать и понимать те крохи эмоций, на которые Доума все-таки был способен. — Конечно, мой господин! Я исполню все, что вы пожелаете! — Выдели мне покои в своем храме и обеспечь уединение, — Мудзан перешел к делу без лишних слов. Если во время планирования и сборов он чувствовал раздражение и неудобство от того, что собирался приказать, то сейчас ему было уже все равно — лишь бы поскорее лечь спать. — Я усну. Твоя задача — не позволить никому и ничему разбудить меня. Я должен проснуться сам, — Мудзан нахмурился, разглядывая один из свитков, который повествовал о полезности усмирения гордыни. Какая глупость. Доума наклонил голову вбок и заморгал, прикрыв рот призванным веером. Глаза его внимательно изучали фигуру короля демонов. Мудзан тут же состроил грозную и презрительную гримасу. Пусть только попробует сопоставить факты и уличить его во лжи на последнем собрании Лун! К огромному сожалению Мудзана, Доума был умен, и он непременно поймет, что яд Тамае ему довелось испытать на себе. Но пусть хотя бы сделает это в его отсутствие! Доума взаправду быстро соображал. В его мыслях были одни только похвалы рисунку на кимоно Мудзана, когда он свернул веер и широко улыбнулся. — Сделаю все в лучшем виде, мой господин! Идемте, я выделю вам лучшие покои! — Доума повел его вглубь храма, приукрашивая свою речь экспрессивными жестами. — Ох, так приятно, что вы обратились именно ко мне! Я непременно позабочусь о вашем комфорте и буду каждую ночь проверять, хорошо ли вы спите! — Не надо каждую ночь, — сквозь зубы возразил Мудзан, который чуть не содрогнулся от одной только мысли об этом. — Никто, кроме меня, не будет ходить в эту часть храма, гарантирую! — продолжал Доума. — Ох, а я и не знал, что демоны могут спать! Я столько лет пытался, но удавалось только задремать! Мудзан его проигнорировал. Он тоже всю свою демоническую жизнь не мог спать, хотя не то чтобы пытался. — Хотите перекусить перед сном? — Нет. Жажда плоти так и не вернулась. Мудзан не понимал почему, но это было удобно. — Стоит ли мне разбудить вас, если остальные найдут Убуяшики, предательницу или голубую паучью лилию? — Да. — Понял! — Доума наконец остановился перед дверью где-то в северной части храма. — Вот мы и пришли! Скажите, нужно ли вам что-то еще? Мудзан открыл дверь и поверхностно осмотрел свою предполагаемую спальню. В ней было чисто и еле уловимо пахло цветами, крошечное окно не с солнечной стороны выходило во внутренний двор. По центру лежал толстый и удобный даже на вид футон, обложенный подушками. Комната не слишком большая, но зато уютная, темная и вдали от шума — то есть идеальная для сна. — Пойдет. Свободен, — Мудзан еще раз взглянул на Доуму, увеличив свое демоническое присутствие и подавив им чужое, напоминая о своем могуществе. — В храме должно быть тихо и безопасно, иначе мой сон прервется раньше времени. Не разочаруй меня. Доума активно закивал, показывая, что понял, и заверил: — Не беспокойтесь об этом, никто не посмеет даже приблизиться к этой двери! Спите на здоровье, мы с Накиме-тян будем счастливы присмотреть за вами! Мудзан зашел в комнату и закрыл за собой дверь, ставя жирную точку в этом разговоре. Взаимодействие со Второй Высшей Луной высосало из него больше сил, чем двухдневные эксперименты. Как же с ним тяжело! Он больше никогда не будет обращать психопатов! Но раздражение ушло, стоило только Мудзану лечь на футон, оказавшийся даже мягче и уютнее, чем он представлял. Мысль о том, что в этот раз он будет спать столько, сколько захочет, отчего-то показалась настолько приятной, что король демонов, накинув на себя простынь и обняв подушку, заснул с легкой улыбкой на лице.***
Свое четвертое за демоническую жизнь пробуждение ото сна Мудзан запомнил лучше всех остальных. Сравнивать его с прежними было бы грубой ошибкой, как, например, сравнивать детский рисунок моря — несколько кривых волнистых линий, написанных черными дешевыми чернилами, — и настоящий морской берег с омывающими песок пенистыми волнами, подсвеченными закатным солнцем. Кто в здравом уме будет оценивать, что лучше? Вот и Мудзан не стал, потому что даже слова «эйфория», «восторг», «экстаз» и «нирвана» вместе взятые не могли полноценно описать, как он себя почувствовал, когда открыл глаза. По всему его существу разлилась сладкая истома. Ошеломляющая невесомость и тепло пропитали каждую клеточку бессмертного тела. Кости Мудзана будто бы состояли из застывшего сахара, плоть из бисквита, а кровь из карамели. Грудь пузырилась от ошеломляющего довольства, благодушия ко всему миру, который сейчас состоял только из Мудзана, его невероятно уютной постели, слабых звуков ветра и стрекота сверчков за окном. Это был Рай наяву. Ни разу за всю свою жизнь — за обе жизни — Мудзану не довелось испытать такого обескураживающего блаженства. Он не уверен, смогло бы хоть что-то доставить ему такое же удовольствие, пусть даже находка злополучной паучьей лилии. Мудзан бы, конечно, обрадовался проклятому цветку, но это ощущение было сильнее, глубже, оно было… О. Мудзан медленно моргнул, разглядывая уголок подушки, которую продолжал обнимать. Быть может, он… счастлив? Мимолетно и примитивно, но все же счастлив? Если так, то неудивительно, что Мудзан сперва этого не понял. Больной, слабый и вечно обманутый, он так и не смог заставить себя почувствовать что-то настолько хорошее, когда был человеком. О короле демонов и говорить нечего. Мудзан перевернулся на спину, вдохнул поглубже и неспешно выдохнул. Надо же. Он так долго пытался обеспечить себя комфортом и защитой, полагая, что именно сделает его довольным. Но все оказалось проще. Ну кто же знал, что высыпаться так здорово? Неизвестно, сколько еще он бы провалялся где-то в своем мире бесконечной неги, если бы дверь в комнату не открылась. Мудзан почувствовал знакомое демоническое присутствие и лениво выглянул из-за горы подушек. На пороге возвышался Доума в своей длинной черно-красной мантии и шляпе, и впервые Мудзан видел его так сильно и искренне удивленным. Его радужные глаза округлились, лицо на несколько секунд застыло, а потом момент прошел и он растянул губы в извечной улыбке: — Господин! Какое счастье, вы наконец-то проснулись! Мудзан поморщился — слишком громко! Доума состроил гримасу сожаления, прикрыл за собой дверь и заговорил тише: — Все будут так рады узнать, что вы в порядке! Мы уже который год беспокоимся! Мудзан медленно сел, не замечая, что все еще прижимает к груди подушку, а его грязные волосы спутались и слиплись в нечто, больше всего напоминавшее кляксу. — Сколько я отсутствовал? — аккуратно спросил Мудзан. Он все еще чувствовал себя потрясающе, но фраза «который год» как-то напрягала. Доума в чуточку нервном жесте расправил, свернул и снова расправил веер, который держал у бедра, но его лицо оставалось таким же преувеличенно радостным. — Вы спали ровно десять лет, пять месяцев и двенадцать суток, — отчитался он. Если бы Мудзан не знал, что Доума слишком умен для этого и вовсе не хочет умереть ужасной смертью, то подумал бы, что это шутка. Потому что десятилетний сон звучал именно как шутка, причем не очень смешная. Но, с другой стороны, Мудзан будто у Будды за пазухой побывал — настолько было приятно. Видимо, такова цена удовольствия. Мудзан свел брови вместе. Десять лет — слишком долго. Может ли он как-то сохранить ощущения, но сократить срок бессознательности? Отказываться от сна после испытанного этим вечером — а на улице вроде как именно вечер — он не собирался. — Господин? — позвал Доума, и Мудзан взглянул на него, очнувшись. Тот продолжал улыбаться, осматривая его с ног до головы. — Как вы себя чувствуете? Ничего не болит? Ох, вы, должно быть, так проголодались! Я могу достать вам закуску! Господин? «Десять лет», — все еще крутилось в голове у Мудзана. Десять лет он не создавал новых демонов, не контролировал Лун, не был в курсе происходящего в мире. Он был чудовищно не просвещен. Это нужно срочно исправить. Мудзану даже интересно, как многое изменилось, пока его не было. — Не нужно. Можешь идти, — Мудзан отпустил Доуму и, более не обращая на его присутствие или отсутствие внимания, потянул за свою связь с другим демоном. Накиме откликнулась спустя пару секунд, и Мудзан ощутил, что она тоже была удивлена его пробуждению. Он велел ей отправить его в особняк, если тот все еще не обнаружен, и несколько минут спустя уже отмокал в бадье с горячей водой. Мимолетно кольнуло осознание, что Доума видел его грязным, рассеянным и совершенно не производящим впечатление короля демонов, но Мудзан быстро отбросил мысль избавиться от него. Он совсем не злился на это — не получалось. Сонный или нет, Мудзан все еще повелитель всех демонов и таковым останется. Хм. Раньше подобный конфуз он не спустил бы с рук никому, а теперь его достоинство даже не задето. Это хорошо, вечное состояние защиты отнимало много сил и подкидывало стресса, а стресс Мудзану не нужен. Да и потом, кого там волнует, что думает этот Доума? Мудзану больше интересно, что творилось эти десять с половиной лет. Поэтому, едва приведя себя в порядок и даже не до конца высушив волосы, он созвал новое собрание Высших Лун. В его груди что-то взволнованно затрепетало. А вдруг случилось что-то действительно интересное? В Крепости Бесконечности не изменилось ровным счетом ничего, что, с одной стороны, хорошо — изменения Мудзану все еще не нравились, а с другой стороны — скучно. Здесь уже сотни лет одни и те же темные и унылые пустые комнаты, хотелось чего-то красочнее. Однако привычный строгий и послушный вид Накиме как-то приятно отложился на сердце Мудзана, и он поприветствовал подчиненную коротким кивком. Она склонила голову в ответ, и по их ментальной связи он ощутил ее удивление и робкую радость. Это тоже показалось приятным. Остальные Луны уже ожидали его, и все они выглядели взволнованными. — Господин! — громко обрадовалась Даки, подняв на него сияющие глаза и влюбленно сцепив руки в замок. — Я так рада видеть вас в добром здравии! Хантенгу судорожно закивал, всхлипнув. Гекко бурно поздравил Мудзана с пробуждением, размахивая маленькими ручками. Аказа, принявший свою привычную коленопреклонную позу, молчал, но его плечи были более расслаблены, чем Мудзан привык видеть. Кокушибо тихо сидел в комнате по правую руку от короля демонов. — Будет вам, друзья, — махнул рукой Доума, сидя на татами со скрещенными ногами. — Я ведь говорил, что наш господин в полном порядке! Нечего было и волноваться! — Это ведь ты поднял панику, когда господин спал уже третий год подряд, — заворчал Гютаро. Мудзану он показался необычно растрепанным и раздраженным. — Это были обычные меры предосторожности, — не согласился Доума, спрятав улыбку за веером. Мудзан захотел побольше узнать об этих «мерах предосторожности», и Доума с готовностью протараторил ему всю историю разом. Первые пару лет все было прекрасно, но в какой-то момент Доума задался вопросом, все ли с Мудзаном в порядке, поэтому попросил других Лун заглянуть к нему для проверки. «Кое-кто» активно протестовал против посещения храма Вечного Рая — Мудзан догадывался кто, — поэтому Доуме и Накиме пришлось раскрыть подробности происходящего. После этого Высшие Луны собрались вместе, а затем использовали и ментальную связь, и кое-какие техники демонической крови, чтобы проверить, не происходило ли с господином что-то непоправимое. Никто не почувствовал ничего опасного, поэтому решено было наблюдать дальше. Доума продолжал присматривать за Мудзаном и периодически принимать гостей, чему был несказанно рад. Мудзан удовлетворился этим рассказом. Вторая Высшая Луна проявила себя с лучшей стороны — демон был разумным, осторожным, где-то дотошным и, что немаловажно, послушным. Доума зашел так далеко, что уговорил даже Аказу — Аказу! — заглянуть к нему в храм и проверить состояние Мудзана. Это показалось достойным похвалы. — Хорошая работа, — бросил Мудзан Доуме и в порыве вдохновения поделился с ним частью своего довольства. Доума замер, будто случайно попал по себе же своей техникой криокинеза. Глаза его расфокусировались, улыбка потеряла даже фальшивую живость, тело закостенело в случайной позе. Мудзан мог только в удивлении наблюдать. Остальные демоны тоже покосились на Вторую Высшую Луну, кто-то со страхом, кто-то с недоумением, а кто-то — в частности Гекко — в предвкушении жестокого зрелища. Но Доума всего-то смотрел в пустоту, напоминая сломанную куклу, чем заставил Мудзана задуматься. Возможно, он только что нашел пряник для своего самого сложного демона. В самом деле, почему он никогда такого не пробовал? — Итак, — Мудзан сцепил руки за спиной, обратившись к остальным. Он мог подумать об этом позже. — Как продвигаются поиски Тамае, Убуяшики и голубой паучьей лилии? Все, кроме Доумы и Кокушибо, моментально напряглись, а Хантенгу жалобно захныкал. Вместо ярости Мудзан почувствовал раздражение пополам с весельем. Захотелось закатить глаза, но он все-таки не стал. Не в первый и, кажется, не в последний раз на Мудзана вылилась череда оправданий. Кокушибо опрашивал случайных путников и сраженных им истребителей, но те не сообщили ничего полезного. Гекко хоть и продал еще добрую тысячу горшков по всей Японии, но в домах, к которым у него появился доступ, не прозвучало полезных слухов. Даки болтала с клиентами, Хантенгу подслушивал разговоры в больших городах и селах, Аказа приставал с вопросами ко всем, кого встречал, — все без толку. Доума, вернув на лицо маску, пробормотал, что его последователи и случайные паломники тоже ничего не знают. Мудзан преодолел искушение тяжело вздохнуть и снести кому-нибудь голову. Было во всех этих докладах что-то неправильное. Нет, серьезно, как с такой сетью они до сих пор ничего не нашли? Его слуги точно что-то делают не так, но что? Если бы Мудзан знал. Пока он думал, Доума, подняв руку, как мальчишка на школьном уроке, невинно поинтересовался: — Господин, могу я спросить? — не дожидаясь ответа, он продолжил: — Как вам спалось? Было хорошо? Вы будто помолодели! Я никогда не видел вас таким довольным! Даки тихо пискнула, как испуганная мышь, и выпучила на Доуму глаза. Гекко погрузился в свой горшок по самую шею. Мудзан со своего места видел, как набухли вены на руках Аказы. Даже для Доумы подобное наблюдение было верхом смелости и бестактности. Это намек, что раньше Мудзан выглядел старым и сварливым? Или насмешка над предыдущим собранием Высших Лун, куда Мудзан заявился сразу после секса? Доума ведь не намекает, что король демонов так плохо трахается, что даже обычный сон поднимает ему настроение больше? У него от крох эмоций мозги через уши вытекли? Обычно такие размышления метеором проносились в голове Мудзана, сбивая все на своем пути и с грохотом врезаясь в его эго. В этот раз он остался спокойным, хотя и обалдел от чужой глупости. — Доума, — произнес он размеренно, — высокий ранг вовсе не делает тебя незаменимым и не защищает от моего гнева. Или ты забыл об этом за минувшие десять лет? — Вовсе нет! Простите, господин, я не хотел вас задеть! — заныл тот плаксиво. А затем сразу же переключился на легкий и беззаботный тон. — Мне просто интересно. В последние годы я чувствую себя необычно и не понимаю, как это исправить. Краем глаза Мудзан заметил, как расширились зрачки Даки, а мысли Гютаро из спокойного потока превратились в запутанный клубок нитей. Любопытно. — Что ты имеешь в виду? — спросил он Доуму, продолжая следить и за ним, и за остальными. — Ах, не уверен, как передать эти ощущения, — демон застенчиво почесал затылок. — Это как голод, который не получается утолить, сколько бы я ни ел. Странный дискомфорт без причины. Даки и Гютаро переглянулись. Гекко незаметно наклонил голову, выставив ухо поближе к Доуме. Хантенгу почти не дышал, не говоря уже о всхлипах, Аказа не шевелился. — Я даже какое-то время думал, а вдруг меня кто-то отравил! Но ни на глицинию, ни на яд Тамае-тян это не похоже. Скорее… Мудзан впервые видел, как Доума замялся прямо посреди речи. Ступор был настоящим, потому что демон снова неестественно застыл, как бракованный механизм, хотя это и длилось несколько секунд. — Говори прямо, — приказал Мудзан, слегка заинтригованный. — Немного похоже на бессонницу, — Доума мягко, извиняюще улыбнулся. — Но у демонов нет бессонницы, ведь сон им не нужен. К тому же я не чувствовал себя плохо, просто… — Это бесит, — внезапно ляпнул Гютаро. Доума прервался, посмотрев на него с поддельным удивлением. Мысли Даки панически запрыгали. — О, Гютаро-кун, ты тоже это чувствовал? Гютаро замолчал, вспомнив, что ему не разрешалось говорить, но Мудзан махнул ему рукой. — Продолжай, Гютаро. Ты понимаешь, о чем он? Гютаро нахмурился, но медленно кивнул. Доума ободряюще улыбнулся ему. — Мы с сестрой тоже чувствуем себя странно. — Это никак не мешает нам работать и сражаться, господин, я клянусь вам! — Даки, — строго одернул ее Мудзан. — Не мешай. Даки обиженно — боги, ей будто все еще тринадцать — поджала губы, но, естественно, послушалась, низко опустив голову. — Я раньше дремал внутри сестры, чтобы экономить силы, но теперь это сильно раздражает. Еда не помогает. Я пытался… Гютаро вновь замолчал, Даки втянула голову в плечи. — Хватит тратить мое время, выкладывай, — сквозь зубы процедил Мудзан, изображая раздражение, которое пока не чувствовал, но с такими нелепыми паузами оно бы не заставило себя долго ждать. — Мне постоянно хочется спать, — выпалил Гютаро, сжимая кулаки и не глядя на господина. — Раньше мне никогда не хотелось, я дремал от скуки, но теперь хочется, а заснуть по-настоящему не получается. — Бедняжка, — пожалел его Доума, пустив слезу, отчего Гютаро бросил на него разъяренный взгляд, а вена на шее Аказы почти лопнула. В глазах Доумы был один только расчет, когда он снова посмотрел на Мудзана с маской радостной покорности. — Ах, я мог только догадываться, чувствуют ли остальные то же самое! Какое счастье знать, что я не один! — Мы не обязаны перед тобой отчитываться, — прошипел Аказа, взбешенный настолько, что открыл рот без подсказки Мудзана. — Но в итоге вы все равно это сделали, — улыбнулся ему Доума, подперев голову рукой и довольно щурясь. Стало очевидно, что это не первый их разговор на эту тему. Какие бы подозрения насчет состояния всех Лун Доума ни строил, никто до сих пор не стремился подтверждать их, отчего он и разыграл этот спектакль. Мудзан не в первый и, наверное, не в последний раз жалеет о том, что обратил его. Но сейчас важно не это. С каких это пор демонам хочется спать? И почему они страдают от того, что не могут? Мудзан молча наблюдал, как Даки и Доума начали приглушенно спорить. Гютаро их одергивал, Аказа изредка плевался короткими, презрительными фразами, Гекко хихикал из своего горшка. Хантенгу просто развесил уши, а Кокушибо, видимо, настолько ушел в себя, что никак не реагировал на такое вопиющее нарушение субординации. И с каких пор они все такие смелые в присутствии короля демонов? Тут явно что-то не так. Мудзан аккуратно прощупал каждого по их ментальной связи и не нашел и половины напряжения, которое обычно сковывало Высших Лун. Но почему? Это невозможно как минимум потому… И тут Мудзана озарило. Связь! В ней-то все и дело. Изменения в демонах произошли из-за связи. Из-за него. Аура короля демонов изменилась. Мудзан стал спокойнее, и Луны это чувствуют, ведь его настроение всегда влияло на остальных. Он выплескивал на слуг недовольство, ярость и отвращение — иногда пассивно, а иногда и активно, — а тут вдруг перестал. Не просто перестал — теперь от Мудзана шло что-то другое. Вот почему демоны расслабленнее обычного — подсознательно они знают, что он не выйдет из себя. Вот почему хотели спать — ведь Мудзан спал и ему было так хорошо, что никакими словами не передать. Но, прежде чем делать выводы, нужно кое-что проверить. — Молчать, — бросил Мудзан слугам, и те немедленно послушались, ошеломленные, что им вообще позволили так долго валять дурака. — Кокушибо, тебе тоже хотелось спать? Первая Высшая Луна даже не шелохнулась в своем темном углу, но с его стороны Мудзан ощутил легкое замешательство, граничащее с неловкостью. — Я не понимал, откуда взялась эта… неудовлетворенность. Но теперь понимаю. — Аказа? — Я не пробовал спать, мой господин. Днем я обычно останавливаюсь в пещерах или заброшенных домах, поэтому могу быть уязвим для нападения. — Но тебе хотелось? — … Да. — Гекко, Хантенгу, Даки? — Такое ужасное чувство. Куда бы я ни поместил свои глаза, они так и норовят закрыться! Я ни на чем не могу сосредоточиться! — Б-б-боялся спать. Но так хотелось. Жестоко! — Я чувствую то же, что и братик. Это жутко раздражает! Как Мудзан и предположил — это было чрезвычайно логично — изменения коснулись всех. На секунду он даже восхитился способностями Тамае: через яд она умудрилась повлиять не только на Мудзана, но и на его самых приближенных слуг. Жаль, что такой ум дезертировал. Вот что ее не устраивало? Впрочем, неважно. Мудзан задумался, игнорируя замерших в ожидании демонов. Значит, теперь Высшие Луны тоже чувствуют нужду во сне, но заснуть не могут. Мудзан раньше тоже не мог. Эту способность он получил после встречи с предательницей. Возможно, если он поделится со слугами своей кровью, чей состав изменился после яда… Стоит ли оно того? С одной стороны, никто из них не заслужил больше его крови и нет никаких гарантий, что это сработает. С другой — что Мудзан теряет? Ничего. А если все получится, Высшие Луны станут совсем как он. Конечно, сон сделает их более уязвимыми, если они будут терять сознание где ни попадя, но вдруг это повлияет на них исключительно положительно? Вдруг они станут сильнее и спокойнее? Вдруг сон разгрузит их разум и поиски цветка, Тамае и Убуяшики будут успешнее? Да и потом, почему Мудзан должен быть единственным, чье существование Тамае перевернуло с ног на голову?! Значит, решено. Даки и Гютаро не успели даже вздрогнуть, как он появился прямо перед ними, воткнул в их шеи щупальца с костяными клыками на конце и влил не более стакана своей крови в каждого. Если его предположения в лаборатории верны, процесс переливания и адаптации должен стать менее болезненным и более безопасным. Сейчас Мудзан и убедится. Брат и сестра застыли с широко раскрытыми глазами и искаженными от испуга лицами. Вены по всему их телу увеличились в размере, зрачок пожрал радужку, тела несколько раз вздрогнули в коротких судорогах. Мудзан наблюдал. Все закончилось быстро, и Даки тихо выдохнула: — Не больно. Даже… приятно. Мудзан хмыкнул. Быть правым еще более приятно! Он покосился на остальных Лун. Безопаснее было бы провести эксперимент только над Даки и Гютаро, но он уже решил идти ва-банк и не собирался отступать сейчас. Так что из него вырвались еще несколько щупалец, и вскоре Мудзан, фиксируя реакцию каждого демона на дозу его крови, удовлетворенно сложил руки за спиной. — Я ожидаю, что каждый из вас попробует заснуть в ближайшее время, а затем отчитается о результате, — приказал он. Все его слуги с пришибленным видом кивнули, за исключением Кокушибо, который с присущим ему изяществом склонил голову набок, и неподвижной Накиме, удивленной, что ее тоже включили в эксперимент. — Выберете для этого безопасное место, — Мудзан взглянул на Аказу, их маленького беспризорника. — Либо храм Доумы… — Я буду счастлив принять вас всех, друзья! — … либо Крепость Бесконечности. — Ах, но если Накиме-тян заснет, то не сможет контролировать Крепость, верно? Мудзан взглянул на подчиненную, и та с сожалением кивнула, подтверждая предположение Доумы. Что ж, неудобно, но это их проблемы. — Разбирайтесь сами. Жду от вас хороших результатов, — с этими словами Мудзан вернулся в свой особняк. Он велел Накиме оповестить его, когда она соберется спать, чтобы он знал и не рассчитывал на ее способность телепортации, и направился в кабинет. Его ждали книги, эксперименты и, может, сходить в какой-нибудь ресторан? Квартал Красных Фонарей? Пройтись по магазинам? Он давно хотел подыскать себе граммофон и новое кресло. К слову, за десять лет его отсутствия в книжных лавках наверняка появились интересные новинки. А еще ему бы проверить, как люди будут реагировать на его кровь теперь. Какие из них получатся демоны? Живы ли вообще его Низшие Луны или за это время их всех успели истребить? У Мудзана внезапно появилась целая куча дел, и никогда он не брался за работу с таким энтузиазмом.
