Потрошитель

      В голове раздался звук, напоминающий глухой стук по железу. К тому же из-за этого будто бы создалась болезненная вибрация, которая ударила наотмашь по ушам.       Именно из-за этого Кирилл Гречкин решил открыть глаза. Но в ту же секунду зажмурил их — свет от напольной лампы сильно резанул по глазам.       Немного придя в себя, парень предпринял вторую попытку — на сей раз, более удачную — открыть глаза и попытаться понять, где это он.       Когда зрение прояснилось и он смог осмотреть окружающую его обстановку, у него застрял вопль ужаса в горле.       Младший Гречкин в ту же секунду узнал помещение, в котором он находился.       Логово того самого маньяка. От которого жертвы смогли уйти разве что в чёрных мешках для строительного мусора.       А сам Кирилл был абсолютно голый и привязанный к креслу, которое, по своей конструкции, больше напоминал электрический стул. Его руки были полусогнуты и связаны по сторонам на уровне плеч, а ноги широко раздвинуты и крепко привязаны к ножкам этого самого стула.       Конечно же, попытка вырваться из его пут оказалась провальной.       Громко сматерившись, Гречкин оставил эту затею…       И вдруг услышал какой-то шорох, раздавшийся в паре метров от него.       Приглядевшись и рассмотрев источник шороха, он понял:       Он здесь не один.

***

      — Кто бы сомневался.       Не сказать, что Игорь Гром был разочарован тем, что самый гуманный суд в мире в очередной раз показал, что ему доверять не стоит. Вовсе нет.       Но выпуск Кирилла Гречкина из зала суда после его выходки опять посеял семя сомнения в душе Грома.       Я явно не тем в жизни занимаюсь.       Оно и не удивительно.       Кирилл Гречкин, который плевать хотел на всех и вся, за неделю до этого, будучи в пьяном угаре, протаранил на своей тачке автобус-«змейку», из-за чего пострадало несколько человек.       В этом автобусе были воспитанники детского дома «Радуга» и их воспитатели. Досталось и тем, и другим — у кого-то были переломы и другие повреждения, а у кого-то, кому повезло «больше», кажется, только что прибавилась новая фобия.       Но, видимо, у всех них были ангелы-хранители. Пусть они и чутка опоздали, но иначе не объяснишь, что у всех пострадавших не было серьёзных проблем и последствий для здоровья, и — о, чудо! — никто не умер.       Но не только это было головной болью Игоря.       Алексей Макаров, который был одним из воспитанников и который был в том автобусе, яростно пытался отомстить Гречкину. Мало того, что из-за него парень повредил руку (что заставило его сделать перерыв в спортивных секциях), так и его младшая сестра, Елизавета, попала в больницу с переломами рёбер. Дошло до того, что самому начальнику полиции, Фёдору Прокопенко, пришлось провести с мальчиком «воспитательную беседу». Которая заключалась в простом, но суровом предупреждении:       — Пацан, я бы на твоём месте держался бы от этой с… сволочи подальше. Их связи, власть и финансы легко могут довести даже меня до тюрьмы, поверь, для подобных личностей это как два пальца об асфальт. Им плевать, что я начальник всей полиции в Петербурге, так что и с сиротой вроде тебя им не стоит труда «разобраться».       Это поумерило пыл Лёши.       По крайней мере, он перестал пытаться досаждать Гречкину и стал чаще навещать свою сестрёнку в больнице.       Всё было относительно спокойно.       Но, как и предполагалось, новость об освобождении Гречкина из зала суда никого не оставила равнодушной.       Наглые факты о том, что Кирилл не был пьян и что тот автобус — вот так сюрприз! — проезжал на запрещающий сигнал светофор и, таким образом, спровоцировал аварию, лишь сильнее разозлило людей.       Вот тебе и сила в правде. Скорее, в выгодной правде, в которую вложили побольше лжи и денег.       В любом случае, Игорь не был этому рад. Как, впрочем, и в любые другие разы, когда преступник оставался безнаказанным.

***

      — Эх, Игорёк. Если с ними нельзя по закону, то что тогда с ними делать? Варить или жарить, как пельмешки? Или как этот Потрошитель — подобный ужас с ними творить?       Гром, конечно, знал, что без лекций дяди Фёдора тут не обойдётся. И что ему опять нечего будет ответить. Не потому что Прокопенко говорил правду.       А потому что сложно всё это.       Игорь никогда не одобрял самосуд. Тем более, такой. Но действительно — что же тогда делать с теми, кто решил, что вправе творить всякий беспредел, просто потому что знает, что ему ничего за это не будет или что он сможет легко от этого откупиться с помощью денег и связей?       Какого-нибудь мажора отпустят под залог или домашний арест — и на этом всё закончится. А вот того же Потрошителя, в любом случае, будут судить.       Кстати…       Уже целый месяц Игорь вместе с Димой пытался выявить личность серийного убийцы. Но всё тщетно.       Ни один из родственников и близких погибших от его рук не могли ни узнать, ни выяснить уже своими путями, кто это.       Много людей пострадало (прямо или косвенно) от рук Зильченко, Бехтиева и Исаевой. Но было непонятно — был ли это один из пострадавших или же он стал мстить за всех. Был ли он родственником или близким кого-то из пострадавших? Возможно, но тут тоже не было никаких зацепок.       В общем, уже целый месяц город стоял на ушах, люди боялись выходить из дома (наивные — ведь это не спасло Исаеву), а некоторые из них поспешно уехали из города — кто-то к своим родственникам или просто сбежали куда подальше, обещав вернуться только после поимки преступника.       — Странно, — как-то Дима Дубин высказал одну интересную мысль, — что простые люди в панике то прячутся в своих домах и квартирах, а кто-то и вовсе уезжает отсюда. А вот богачам как будто пофиг — ни охраны, ни средств защиты у них не прибавилось.       На что Игорь ответил:       — Знаешь, даже если они залезут в бункера и не будут оттуда до последнего высовываться — их это вряд ли спасёт, учитывая, что этот маньяк после себя никаких следов взлома и улик не оставляет. А во-вторых — а вдруг он потом примется за простых граждан? Вот они и прячутся или сбегают — ибо ну его нахер.       Так прошло ещё пару дней.       Но в один момент маньяк снова дал о себе знать.

***

      В тот день ничего не предвещало беды. Игорь, которого Прокопенко в очередной раз «уволил» с работы, решил пройтись по улицам, дабы развеяться.       Заметив впереди знакомые очертания детского дома «Радуга», Гром решил зайти туда, дабы навестить Лёшу Макарова и узнать, как он там держится.       По мере приближения, он заметил стоящую у ворот чёрного цвета машину, которая выделялась среди пары других тем, что уж слишком дорого она выглядела. Да и знакомый логотип соцсети «Вместе» тут же дал понять, что сам её создатель находился здесь.       Пройдя через ворота, он увидел, что у входа стояли уже знакомые ему Сергей Разумовский и Олег Волков. Они, судя по всему, что-то обсуждали, потому что до Игоря донёсся разговор:       — … а потом нужно что-то с этим пляжем делать! Но чёрт возьми, я никак не получу разрешение от местных властей!       — Серёж, успеешь ещё с ним разобраться. К тому же, детям сейчас не до пляжа — ноябрь уже на улице.       Гром был поражён, как гармонично эти двое смотрелись рядом друг с другом. Шустрый огонёк и холодная сталь.       А ещё его волновало, что вокруг них резвились дети разных возрастов, которые, возможно, постоянно видят их вместе. Нет, вовсе не потому что дети заразятся… плохим примером. А потому что, учитывая медийность Серёжи, обществу ничего не помешает наклеить на него (и на Олега, чего уж мелочится) соответствующие ярлыки.       Ладно, подумал Игорь, в любом случае, меня это волновать не должно.       И с этими мыслями он подошёл к ним и поздоровался с ними.       — О, здравствуйте, майор! Мы не ожидали Вас здесь увидеть. Что привело Вас сюда? — радостно начал разговор Серёжа.       — Да так, пришёл навестить одного парня. Он, вроде как, здесь живёт. Никакого криминала, — Игорь поспешил объяснить, едва заметил тень, пробежавшую по лицам Сергея и Олега, — просто узнать, как он поживает.       — О, хорошо хоть, что никакого криминала. В таком случае, давайте пройдём внутрь — мы тут, кстати, тоже по делу приехали, — ответил Олег.       Едва они втроём зашли внутрь, Игорь не смог сдержать восхищённое «Ух ты!».       — Очень здорово тут. Этот детский дом что снаружи, что изнутри выглядит получше всяких элитных школ для детей мажоров.       — Это… было моей идеей, — тихо ответил Разумовский, но Гром всё равно его услышал.       — Правда?       — Да, это правда! — к ним подбежала девочка-подросток, видимо, услышав их разговор. На ней, как и на других детях, была надета школьная форма с вышивкой эмблемы и названия детского дома. — Дяд… то есть, Сергей Дмитриевич, можно сказать, сам его построил! Он и Олег Давидович выросли здесь, но здание было ужасным, потому его и перестроили. А ещё Сергей часто присылает нам деньги и подарки, и каждый месяц что-то новое здесь появляется — книжки, игрушки, техника и многое другое. Он хороший человек. Можно сказать, святой!       После этих слов девочка, улыбнувшись, побежала по своим делам.       — Вот как значит, — Игорь не смог сдержать улыбки от Серёжи, который буквально сгорал от смущения. — Я слышал, что Вы занимаетесь благотворительностью. Но о таких подробностях я слышу впервые.       — Сергей не очень любит хвастаться. Потому людям не всегда известно о таких… подробностях, — ответил Олег, утешительно положив руку на плечо своему боссу.       Серёжа, видимо, что-то хотел сказать по этому поводу, но не успел — с другого конца холла раздался взволнованный крик:       — Игорь Константинович!       Немолодая низкорослая женщина в очках буквально пулей примчалась к мужчинам, с трудом дыша.       — Татьяна Михайловна?       Серёжа и Олег, подсуетившись, подхватили её под руки и усадили на стоящий недалеко диван.       — Здравствуйте, Татьяна Михайловна. Что случилось? — почти одновременно Серёжа и Олег произнесли это взволнованными голосами.       — Серёжа… Олежа… Игорь… — делая вдох-выдох через каждое слово, Татьяна Михайловна с ужасом взглянула на стоящих перед ней мужчин. — Беда случилась! О, горе, за что?!       — Что за беда приключилась? — Грому стало не по себе от выражения лица воспитательницы, которое ещё и было бледным как полотно.       Сделав глубокий вдох, Татьяна вымолвила на одном дыхании:       — Лёша Макаров пропал! Вчера ночью пропал, и…       Его похитил Потрошитель!