последняя сигарета для двоих

      Капли с шумом разбиваются о листья деревьев, не успевая долететь до земли. Окно открыто на распашку – на дворе стоит глубокая ночь. Легкая свежесть пробирается в спальню, задерживаясь у кровати, что стояла у самого окна. Кромешная тьма, отсутствие посторонних шумов и два обнаженных тела. Сигарета тлеет в ночи, дым разрывается о дождевую завесу, пока двое стоят у окна. Разгоряченные, они прижаты друг к другу, не говоря ни слова. Губы пылают от всех поцелуев, не давая забыть всё то, что было буквально мгновение назад. Глаза обоих устремлены куда-то вдаль и мысли, кажется, давно покинули их скромный уголок. Причем объект глубоких душевных полетов далеко не являлся одним из них. Достаточно одних лишь касаний. Мысли слишком интимны. Достаточно личны, чтобы убедиться в серьезности намерений каждого.

А в их действиях никогда не было ничего серьезного, не так ли?

Тонкие пальцы подносят фильтр сигареты к мужским губам. И обладательнице этих пальцев даже не нужно оборачиваться, чтобы точно знать, попала ли она. Ангелина просто чувствует. Каждой клеточкой своего тела. Ее глаза прикрыты, но перед ними всё равно кружится образ... Образ курящего Володи, что прямо сейчас стоит за ее спиной. Магия всех далеких мыслей разрушена. Теперь они отданы лишь друг другу. Опять. Щетина щекочет плечи и шею, пока мимо летит струя дыма.       Вдох – сигарета возвращается к ее губам.       Выдох – теперь была ее очередь вдыхать. Его губы касаются ее шеи, с женских уст слетает полустон.       — Володь.. — совсем тихо мурлычет она, поддаваясь каждой ласке, будто кошка. — Нам всё равно нужно поговорить о работе... Сигарета вновь оказывается у его губ, пока руки мужчины прижимают хрупкое женское тело ближе к своей груди.       — Успеется еще, Гелечка, успеется... — дым летит в потолок, окурок оказывается в пепельнице, а разгоряченные тела вновь на белоснежных простынях. Ночь тлеет, как остатки сигареты – с искрами, неспеша, почти чарующе. Тела, казалось, и не думают расплетаться из своего единения, лишь сильнее утопая в тепле друг друга. Первые лучи солнца начинают пробиваться сквозь листья деревьев. Дождь прошел, оставляя за собой лишь прохладу. Вот только мурашки по телу сейчас идут далеко не от нее.       — Мне уйти нужно, Гель... — шепчет ей на ухо, будто извиняясь. — Когда вернусь назад – сам не знаю. Но обязательно вернусь. И поцелуи. Много-много едва ощутимых на теле поцелуев. Будто они могут загладить любой грех, любую вину. Будто они способны закрыть собой неизвестность и ожидание.       — Дождешься? — вопрос, будто насмешка над обоими.       — Размечтался, — затыкает Ангелина мужчину своими устами, чуть прикусывая губы его. Их последняя сигарета забыта, проходит последняя ночь, сменяясь ясным утром. Лучи солнца играют средь тел, открывая всю наготу свету. Алые отметины покрывают кожу, что совсем скоро будет спрятана под слоями одежды. И все воспоминания об этой ночи останутся лишь в небольших следах, о коих не узнает никто. И они, как всегда, не проронят ни слова об этом. Ни слова о возможных чувствах. Ни слова о прошлых и настоящих поцелуях. Им это ни к чему. Да и будет ли время? Возможно они никогда боле не встретят друг друга. Возможно увидятся совсем скоро... И как же много этих "возможно" скрывается за каждым "если", аж тошно. Ни Ангелина, ни Владимир уж точно не собираются думать об этом. Тратить время на глупые мысли так нетипично для них. Думать о будущем... Особенно будущем друг с другом... Смешно. Жизнь слишком непредсказуемая и опасная штука, чтобы пытаться играть с ней. И при всей любви Владимира к сомнительным мыслям, на тропу чувств вставать он точно не собирается. Ангелина же, возможно, просто однажды положила на алтарь всякую попытку сблизиться с кем-то во имя своих убеждений. Такие люди никак не могут влюбляться, любить... Что один, что второй, точно высмеят того, кто попытается оспорить сей факт. И ни один нежный взгляд, ни одно касание не способны убедить Ангелину с Владимиром в обратном. На этом они сошлись слишком давно, чтобы кто-то пытался оспорить сей факт.       — Ты знаешь, Гель, а последняя сигарета всегда для лохов, — тихо мурлычет Володя, проверяя пустую пачку.       — Нам подходит, — смеётся Ангелина, выбираясь из его объятий и полностью разрывая связь с остатком ночи. Прощание и невозможное томное ожидание возможной новой встречи. Прерогатива "лохов" и идиотов.