Stitch it up

Кошмары — обычное дело. Неприятное; излечимое работой; рецидивирующее. Кошмары — это редкое нытьё застарелых ран, уже затянувшихся в шрамы. Нехорошо. Несмертельно. Временно. Чжэн Жэнь рационально учится отпускать. Но этого недостаточно. Этого не хватает, когда побледневший рубец потери оказывается рассечён. Велением — благословением — судьбы его зашивают. Но подо швом болит и дёргает, воспаленное, злое, алое, и норовит разойтись. Как будто скрытая инфекция успела проникнуть внутрь. Как будто всё случившееся — это сон, а непроизошедшее — реальность. Чжэн Жэнь отказывается гнить в своих страхах. Он исцеляет их кропотливо, понемногу, упорством и умом, и вскоре идёт на поправку. Да, кошмары не уходят совсем. Но их частота снижается до минимальной. С его инструментами и техникой это можно считать победой; конечно, Чжэн Жэнь не забрасывает работу, добившись зыбкого успеха, — проблемы такого плана требуют длительной терапии. К сожалению, вселенная не спрашивает, когда ему было бы удобно провалиться в очередной ужасный сон, а тренированная сотнями операций интуиция не работает на родном организме. Вот почему Чжэн Жэнь просыпается в холодном поту во время международного перелёта и даже не понимает, где он. В его голове всё ещё грохочут обломки и от крика саднит горло. В его голове Су Юнь падает, и белое обращается багровым. — Чжэн Жэнь? — обеспокоенно зовёт Су Юнь в реальности, цепко придерживая его за плечо. Су Юнь сидит рядом с ним. Он в порядке. На нём мягкий синий пуловер поверх очередной раскрашенной рубашки — ничего белого и красного, нет ни халата, ни массивного яркого рюкзака, ни росчерков пыли и грязи на лице. У Су Юня на коленях лежит книга, а не экстренный набор для перевязки. Они не в полуразрушенной больнице. Они в самолёте. В соседнем ряду и впереди дремлют остальные члены команды, пользуясь редкой минутой передышки: когда ещё удастся спокойно поспать до завтрака без угрозы сверхурочных… Чжэн Жэнь медленно выдыхает, успокаивая частящее сердце. — Напугал до смерти, — ворчит Су Юнь, откидываясь на спинку кресла. — 500, хоть бы конфету взял, если знаешь, что от дальних перелётов тебе плохеет. У стюардессы есть вишневые и апельсиновые леденцы, довольно недурственные на вкус. А если хорошо попросишь, поделюсь с тобой «Белым кроликом»! — «Белый кролик» сладкий. При укачивании не поможет. Слова срываются с языка бездумно. Его несобранность кажется нежеланием говорить; Чжэн Жэнь хмурится, пытаясь подобрать что-то менее защитное. А-Юнь на него не нападал. Наоборот, дал шанс скрыться под неуклюжим предлогом. — Но отлично поможет при дурном настроении. Должен ли я прочитать тебе лекцию об эндорфине? Поднесенная к губам конфета едва уловимо пахнет молоком. Чжэн Жэнь не фанат сладостей; сладкий вкус во рту напоминает ему лишь о растворе глюкозы. Жемчужный чай с молоком, мороженое, грушевый суп — всё, что нравится Су Юню, ему безразлично. Просто еда. Просто сахар. Топливо для работы, не удовольствие. Он чуть наклоняется и осторожно берёт конфету зубами. Руки… нужно обработать. Су Юнь уже развернул фантик. — То-то же. Тихий шелест смятой бумажки. Су Юнь убирает её в карман. Выглядит довольным. Как после удачной операции. Улыбается. Чжэн Жэнь чувствует, как уголки его губ невольно приподнимаются в крохотной ответной улыбке. Когда он закрывает глаза, Су Юнь берёт его за руку. Накрывает ладонью — совсем легко, без капли силы, давая возможность стряхнуть, если захочется. Отступить. Спрятаться. Даже превратить всё в шутливую потасовку. — Мы в безопасности, А-Жэнь. Ты успел вовремя. Чжэн Жэнь не спрашивает, откуда он знает. Возможно, Су Юню тоже снятся кошмары. Возможно, он говорил во сне. Возможно, это понимание. Чжэн Жэнь не думает об этом. Он только хватается сильнее, переплетает пальцы, отмечая вновь машинально в голове, что рука Су Юня меньше его, но ничуть не слабее. Этой рукой Су Юнь накладывает ему повязку и выдаёт анестезию со сливочным вкусом. Это рука живого человека — реального, тёплого, заботливого, волнующегося. Су Юнь не остался под завалом. Никто из них не остался под завалом. Они в безопасности; они направляются на встречу со знакомыми Рудольфа. Всё в порядке. Уже в сонной дымке Чжэн Жэня настигает странная, нелепая, совсем непрофессиональная шутка: кто бы мог подумать, что талантливый кардиолог способен и сердечных демонов прооперировать… Он должен рассказать её Су Юню, когда проснётся.