Совет

Разведчик периодически крутился с нерешительным видом возле их Медика. Иногда по его лицу отчётливо читалось, что он вот-вот заговорит, но в итоге бостонец, не проронив ни слова, уходил. Это продолжалось уже какое-то время, и командный врач с глумливым интересом наблюдал за метаниями мальчишки и выжидал, когда же тот, наконец, осмелится выложить, что у него на уме. Выжидал ровно до того момента, пока не заметил, как тот стал отираться рядом с Пулемётчиком. Вечером того же дня Разведчика буквально за шкирку втащил в медицинский кабинет Пулемётчик, а Медик, войдя следом, закрыл за ними дверь на ключ. — Что происходит? — стальным тоном поинтересовался немец, не тратя времени на привычные ужимки и издевательства. Он встал перед Пулемётчиком, загораживая гиганта собой, и смотрел на Разведчика так, словно уже живьём резал его на части. Бегун весь съежился под злым, тяжёлым взглядом, а когда Пулемётчик хрустнул пальцами — вздрогнул и, вскинув ладони защитном жесте, затараторил: — Эй, эй, эй, хорошо-хорошо, мужики, полегче! Спокойно, ладно?! Я-я-я всё объясню! Это… это насчёт меня и… Августа. Медик удивлённо вскинул брови, а потом нахмурился и жёстко отрезал: — Никто из нас не будет участвовать в групповом сексе, наблюдать или приглашать посмотреть вас двоих, — мнение Пулемётчика он, конечно, при этом даже не спросил. — Что?! Нет! Нет, Боже, блядь, ни за что! — Разведчик задохнулся от возмущения и тут же скривился в отвращении. — Последнее, что я хочу видеть — это вас двоих голыми и… ох, блин, нет!.. Взгляд Медика смягчился. — Тогда в чем дело? Что вы всё крутитесь вокруг меня и Михаила? Разведчик сглотнул и тихо заговорил: — Ну… Такое дело… У нас проблема одна есть, и я, блин, не знаю уже, что делать. Я подумал, что тут вроде же только вы… ну, по этим делам, да? В смысле, я не знаю насчёт остальных, но вы-то точно… В общем, тупо не у кого больше спросить, понимаете? Губы Медика растянулись в злорадной ухмылке: — Ах, вот как. У сладкой парочки возникли проблемы. И что же пошло не так? Не разобрались, куда вставлять? Никто из вас не хочет быть сверху? Или, подождите, дайте угадаю — получили целый букет венерических от своего ненаглядного? — ядом, с которым прозвучало последнее слово, можно было кого-нибудь отравить при желании. — В таком случае пускай виновник и лечит. Разведчик шумно втянул носом воздух, сжимая кулаки, собираясь уже плюнуть на всё и начистить этому фрицу физиономию. Плевать ему было, за что их врач так невзлюбил своего коллегу, но он не позволит так о нём говорить. Но тут Пулемётчик слегка тронул немца за локоть. Медик обернулся и поймал его взгляд. Несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза, а потом он снова повернулся к Разведчику, тяжело вздохнул и, демонстративно закатив глаза, нехотя протянул: — Ну, и что у вас за проблема? Какое-то время Разведчик молчал, прикидывая, а стоит ли оно того. Но ситуация уже становилась серьёзной, а информацию больше брать было неоткуда, и, что ж, он был готов потерпеть несколько минут позора и, вероятно, насмешки в будущем, ради шанса сделать Августа счастливым. Бегун глубоко вздохнул и очень тихо произнёс: — Он… Он не может кончить. — Вообще? — удивился Медик. — Нет. Ну… иногда. Но это случается всё чаще. — Проблемы с потенцией? Стресс? Хронические заболевания? — Да нет, у него всегда стоит и всё хорошо, — если бы Медик теперь не смотрел на него так серьёзно и сосредоточенно — он бы умер от стыда, наверно, — И ему хорошо, я знаю, и он уже кажется почти, но потом что-то происходит и… не получается. Я не знаю, чел, но мне кажется, что это не болезнь или типа того. Теперь и Пулеметчик выглядел заинтересованым. Медик сел за стол, гигант устроился на небольшом двухместном диванчике, который весь и занял, а Разведчику оставалось только сесть на кушетку. Врач поджал губы, задумчиво глядя перед собой: — Это происходит случайно или в каких-то определённых ситуациях, позах? — Это… — бегун нервно смял в руках подол футболки, — только когда мы… Когда мы… ну, трахаемся. Медик раздражённо выдохнул: — Конкретнее. Делаете что? Дрочка, оральный секс, фроттаж, петтинг, фистинг, анальный секс… — Последнее, — вклинился Разведчик. — Я, ну, всё как надо делаю вроде. Ну, там, пальцами сначала, растягиваю, — ему было гораздо проще говорить теперь, когда Медик наконец заговорил с ним как врач, а не как питающаяся его унижениями сука, — всё хорошо идёт, ну и потом… Ну, вхожу, да, и всё идёт хорошо, и когда я такой думаю, что уже он вот щас… Вот уже всё, то… Не знаю, чувак. Что-то происходит. Он весь какой-то напряжённый становится. Я сначала думал, это, ну… как бы, перед этим… — Перед эякуляцией. — Ага, да, перед ней. Но потом он как бы… — Разведчик бессильно уронил голову. — Я не знаю, блин. Просто ничего. — Эрекция пропадает в процессе? — Да. Нет. Ну, не сразу. Блин, как сказать. Ну… — Прекратите уже выражаться междометиями и говорите толком, — строго велел врач, теряя терпение. — Как есть — так и скажите. Когда пропадает эрекция: во время коитуса или спустя время? Насколько близок ваш партнёр к эякуляции в момент, когда, как вы выразились, «что-то идёт не так»? Разведчик глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Чел, ну как есть так и говорю: он почти кончает. Он как бы на пике уже где-то ну… ну видно, что уже… Но потом какой-то, говорю же, напряжённый, растерянный становится. Я ещё думал сначала, что может я слишком быстро. Пробовал потом его и рукой и… ртом. Вроде тогда он ещё твёрдый, но потом постепенно… Ну, всё, типа. Там… там уже всё. Не понимаю, блин, что я делаю не так… Пулемётчик задумчиво потер пальцами подбородок. Медик поправил очки. — А вы обсуждали происходящее с ним? Что он говорит по этому поводу? — Я пытался его спрашивать, но он… он не очень любит говорить, когда не получается. Он как-то… Я же говорю, закрывается весь, понимаешь? Расстраивается. Я потом пытаюсь его успокоить, что, типо, мне без разницы. В смысле, не в том смысле, а в том, что… Что я ведь не стану, не знаю, смеяться там или относиться к нему как-то хуже. Просто если я накосячил, то пусть скажет. Но он молчит… — А во время секса вы общаетесь? Вы точно знаете, что не делаете партнёру больно или не причиняете дискомфорт? Иногда нужно сменить позу или сбавить темп — не всем нравятся бешеные скачки под конец. У некоторых это притупляет ощущения. — Да нет-нет, чувак, это я знаю. Я уже по-разному, там, пробовал… По-всякому. И он всегда говорит по ходу, — Разведчик не смог сдержать ухмылки. — Я всегда знаю, с чего он кайфует и насколько. С этим проблем нет. — А вы уверены, что слышите Августа и в нужный момент у него есть возможность сказать всё, что он хочет? Коммуникация очень важна, особенно на первых порах. Вы по натуре довольно болтливы. Не удивлюсь, если вы не затыкаетесь и во время секса. Разведчик хотел уже возмутиться, поспорить, что ничего он не болтливый и всё он затыкается, но потом прикусил губу и сник. — Я… Я знаю, и я очень стараюсь. Иногда специально даже стараюсь молчать, чтобы, ну, его не отвлекать, не перебивать там… Особенно сейчас, когда проблемы эти начались. Но, не знаю даже, чувак. Мне кажется, как будто только хуже от этого. Когда я молчу. На какое-то время Медик задумался, видимо, перебирая в голове возможные варианты. — Попробуем от обратного, — объявил он. — Когда у вас не возникает проблем? Вы упомянули, что Августу сложно кончить, когда вы занимаетесь анальным сексом. А что в остальных случаях? Есть ли ситуации, когда партнёр получает разрядку без каких-либо трудностей? Разведчик опустил взгляд, роясь в воспоминаниях. — Наверно… Да. Да, когда он меня трогает. Да, точно. Когда он… отсасывает мне и, например, при этом дрочит себе. Тогда никаких проблем вообще. Медик покачал головой. — Кажется, картина вырисовывается. То есть, когда его удовольствие зависит от него самого, а вы сосредоточены на своём — проблем не возникает, oder? — Ну… Похоже, что да. — А когда вы сконцентрированы на том, чтобы доставить удовольствие партнёру, возникают сложности? — Да… Наверное, — Разведчик ощутил, что близок к разгадке, но всё ещё не понимал, к чему клонит врач. Медик вздохнул. Они снова переглянулись с Пулемётчиком и, поджав губы, со скорбными выражениями лиц помотали головами. Казалось, они оба понимали, что происходит в постели у Августа и их Разведчика лучше, чем они сами. Разведчика это и пугало и бесило. Но какого бы мнения об этих двоих ни был бегун, иногда он завидовал их взаимопониманию: они часто молчали, и лишь по взгляду, выражению лица и лёгкому кивку прекрасно понимали, что у кого на уме. Даже во время боя им почти не нужно было общаться, чтобы быть очень эффективным тандемом. Им с Августом до такого было ещё далеко: у них даже долгие разговоры не всегда давали результат. Наконец, Медик озвучил «диагноз»: — Вы слишком требовательны к удовольствию сексуального партнёра. — Чего? — удивился бегун. — В смысле, я разве не должен что ли думать об этом?! Я же не какой-нибудь, я же его… — Август чувствует давление, нервничает и со своего удовольствия переключается на ваше, — с нажимом произнес Медик. — Мне очевидно, что для вас оргазм партнёра — идея фикс, и вы придаёте большое значение, если его не случается. Вероятно, для вас это не только забота о партнёре, но и доказательство вашей состоятельности в сексуальном плане. И если партнёр не кончает, то вы ощущаете сильную тревогу и разочарование. И даже если вы утверждаете обратное — это легко читается; Август это ощущает и нервничает. Возможно, однажды всё произошло случайно, но вы сделали из этого событие, замучили его вопросами — он увидел, как это расстроило вас и ощутил вину. Дальше, он просто стал нервничать — ситуация повторилась, вы снова выразили разочарование, и он начал нервничать ещё больше — круг замкнулся, и теперь, как вы выразились, проблема возникает всё чаще. Типичная ошибка. Разведчик широкими от удивления и непонимания глазами посмотрел на Медика, а потом перевёл взгляд на Пулемётчика. Тот пояснил: — Он волнуется, что Разведчику будет плохо, если он не кончит. Чувствует себя виноватым. Это мешает. Заставляет сильно нервничать. Быть неуверенным в себе. Сбивает настрой. Заставляет думать не о себе, а о тебе в… — он помолчал, вспоминая подходящее слово, — в конце. — Именно поэтому, когда у Августа появляется возможность контролировать ваше удовольствие, и вы, по сути, не вмешиваетесь в его, будучи сосредоточенным на своих ощущениях, у него и не возникает причины для тревоги: вы и так будете удовлетворены, а он сможет двигаться в своём темпе, не переживая за вас. — Хочет, чтобы Разведчик был доволен. — Я бы предположил также проблемы с самооценкой, учитывая, что он вообще согласился спать с вами, — Медик хмыкнул. Разведчик нахмурился, — а также тревожное расстройство. И, кто знает, кризис среднего возраста? Вы же младше, и возможно, он переживает, что может за вами не успеть и вы потеряете интерес. Пулемётчик согласно кивнул. — Ох… Черт. Это… Ох, блин… — Разведчик потер ладонями лицо. Он действительно сильно хотел и ждал оргазма любовника, не понимая, что этим, наверно, не поможешь его достичь. Это же не состязания по бегу, где чем сильнее будешь давить и кричать слова поддержки, тем лучше выйдет результат. И в итоге, получается, своими стараниями он всё только испортил. — И что же мне делать? — спросил он, с надеждой глядя то на Пулемётчика, то на Медика. — Для начала, перестаньте делать из этого трагедию, — просто ответил Медик. — Нет абсолютно ничего смертельного в том, что иногда партнёр может не достичь оргазма. Это вариант нормы, если хотите. Если это единичные случаи, ему хорошо и он по-прежнему хочет вас и желает продолжать — никакой проблемы нет. Это не последний ваш секс. Медик вдруг хитро улыбнулся, встал со стула и направился к Пулемётчику. — Существуют даже сексуальные практики, основанные на том, чтобы лишить возможности кончить одного из партнёров, — Разведчик шокировано наблюдал, как врач абсолютно бесстыже забрался на колени Пулемётчику, а тот лишь расплылся в сытой улыбке, — но вам такое пробовать еще рано. Что же делать? Ну, конечно, вы могли бы поговорить с Августом и заверить его, что вам будет хорошо с ним в любом случае. Долгие, сопливые и безумно скучные разговоры, хах… — Медик довольно зажмурился, когда широкая ладонь крепко сжала его задницу сквозь слои ткани. — Но есть гораздо более интересный и приятный вариант… Разведчик поморщился, резко отведя взгляд. И нет, его действительно ни разу не возбуждала разворачивающаяся перед ним картина, и меньше всего на свете ему хотелось сейчас быть здесь. Но он всё ещё хотел получить ответ на свой вопрос. Ради Августа. — Вы можете, ах… Хоть раз перестать разыгрывать участие. Держу пари, что ты носишься с ним, как с фарфоровой куклой, боясь что-нибудь сделать не так, не правда ли, mein junger unerfahrener Freund? Ох, mein lieber… — ладони Пулемётчика крепко сжимали упругие ягодицы, и, судя по напрягшимся мышцам, это было на грани боли. Но Медик лишь выгибался в его руках и с готовностью подставлял шею под чужие губы. — Ja, хочешь ублажить свою принцессу, чтобы она даже не подумала убежать к другому… Как мило. Но ты можешь попробовать сменить тактику. Хотя бы ради, — ах! — интереса. Разнообразие бывает полезно и помогает открывать новые грани удовольствия. — Ты его изнасиловать предлагаешь что-ли? — тупо спросил бегун. — Просто немного жёсткости. Когда немного грубо — бывает приятно, — с улыбкой сказал Пулемётчик в шею Медика. — Воспользуйся им, хотя бы в рамках элемента игры. Не удивлюсь, если этому тихоне такое понравится. И, конечно, если это всё-таки не для него — у вас всегда есть стоп-слово. — Есть… что? Медик и Пулемётчик отвлеклись друг от друга и с усмешкой посмотрели на Разведчика. — Слово, сказав которое, он сможет всё прекратить. Странно, что он не научил тебя. Но, вероятно, он тоже боится тебя спугнуть. И вы ходите вокруг друг друга как школьники, какая прелесть, — Медик гаденько захихикал. — Нужно больше доверия, — сказал Пулемётчик, усмехнувшись. — Просто придумай и сообщи ему ваше стоп-слово, а потом отбрось уже свои комплексы и трахни его только ради своего удовольствия и так как тебе хочется. Пусть он поймёт, что на этот раз его финиш не имеет для тебя значения и что ты просто хочешь поиметь его — и только. Думаю, это наглядно покажет твоей Джульетте, что даже без его оргазма ты прекрасно проведешь с ним время и переживать об этом не нужно. Так он сможет наконец расслабиться. Вероятно, нужно будет провернуть это несколько раз, чтобы закрепить, если это окажется приемлемым. — А как я вообще пойму, что это работает? — Ооо… Ты поймёшь. Даже не сомневайся. — Но всё равно внимательно смотри за реакцией. Ты не должен ему навредить. И гладить всё равно нужно. Чтобы было приятно. Чтобы всё равно знал, что ты его любишь. Во взгляде Медика промелькнула нежность, перед тем как он впился в губы Пулеметчика, ерзая у него на коленях и потираясь пахом о его живот. — Ох, черт, вы, блин, просто ужасны! Господи! — воскликнул Разведчик и подбежал к двери, — Фрики долбаные! — та ожидаемо оказалась заперта, и Медик, отстранившись от Пулемётчика, вытащил из кармана халата ключ и со смехом бросил его Разведчику. Разведчик в панике кое как запихал ключ в замочную скважину и под громкий хохот товарищей по команде пулей вылетел из комнаты. Поблагодарит позже, если сработает.