Слишком хорошо

Брэдли никогда особо не отличался вежливостью, уважением к окружающим и элементарным чувством такта. А если говорить точнее, то использовал он всё это лишь в случаях, когда ему необходимо было расположить кого-то к себе ради извлечения собственной выгоды. С остальными же он вёл себя чаще всего до безобразия нагло, даже с самыми близкими. И дело даже не в словах, а именно в поступках: Брэдли всегда делал так, как хотелось лишь ему самому, ни у кого не спрашивая на то разрешения и наплевав на чужое мнение. Макс порой готов перегрызть ему за это глотку. Нет, конечно же, он держит себя в руках по возможности, но иногда может действительно сорваться на агрессию и начать материть всё, на чём свет стоял, из-за такого халатного поведения Брэдли. Он его любит, конечно, причём искренне и очень сильно, но иногда вседозволенность этого парня переходит все возможные границы, что просто не может не выводить из себя. Тут роль играет именно воспитание, то, что заложено родителями с детства, и то, что изменить почти невозможно, либо же очень сложно. Да и как тут что-то изменишь, когда Брэдли сам не хочет меняться и не видит в своей наглости никаких проблем. Не залезешь ведь к нему в мозг и не перепишешь там ничего. — Брэд, твою мать, — громко шипит Макс в телефон, после того как долгие и мучительные гудки ожидания наконец обрываются, — Я тебя собственными руками придушу, клянусь, — он продолжает свой наезд, торопливо копошась при этом в своей небольшой сумке с одеждой. — В чём проблема? — спокойно отвечает Брэдли, закатив глаза. Он валяется в своей постели и лениво потягивается, потому что проснулся буквально пятнадцать минут назад. Считай только-только в себя пришёл, а Макс уже мозги совокупляет, дистанционно. — Где моя красная футболка? — Макс задаёт вопрос в лоб, хмуря брови, потому что этой самой футболки нет нигде. Он перерыл уже всё: шкаф, свою тумбочку, все сумки с вещами. Спросил у Пи-Джея и Бобби, не видели ли они её. И всё безрезультатно. Футболки нет. — То есть ты звонишь в девять, мать его, часов утра, и спрашиваешь у меня, где твоя футболка, хотя сам не знаешь, куда её засунул? — Брэдли щурится и начинает гнать на Макса в ответ, при этом ухмыляясь. Макс всё равно не видит его лица. Только голос слышит. А значит, можно и поиздеваться. — Я перевернул уже всё, всю комнату на уши поставил, её нигде нет, — Макс чуть сбавляет обороты, понимая, что напрасно так наехал на своего парня. Он лишь обречённо вздыхает и садится на свою кровать, будучи в одних шортах и белой майке, — Пара через пол часа, когда мне её искать... — убивается он и с абсолютной безнадёгой хватается свободной рукой за голову, прижимая при этом поближе телефон к уху. — Пойди в чем-нибудь другом, — Брэдли пожимает плечами. Хотя он прекрасно знает о том, как сильно Макс любит эту вещь. Она ведь самая удобная и комфортная из всего его гардероба. В ней Макс чувствует себя всегда максимально уверенно. Да и она ему идёт. — Я все вещи постирал буквально вчера. Всё, кроме неё. У меня ничего не высохло ещё. Осталась только всратая ночная майка, — продолжает сокрушаться Макс, — Я не пойду никуда, по всей видимости. Сука, ну куда можно было засунуть эту футболку... — громко жалуется он, упав спиной на подушки и закрыв глаза. В голосе чувствуется обречённость и смирение. Почти полное принятие ситуации. Брэдли даже не хочется ничего говорить сейчас. Однако, тогда всё это просто не будет иметь смысла. — Давай, напряги память и вспомни, где ты видел её в последний раз, — Брэд давит ехидную улыбку, но говорит спокойно и сдержанно. Вообще, он сейчас говорит, как вполне хороший партнёр, пытающийся помочь в поиске нужной вещи. Если, конечно, не учитывать один нюанс... — Я вчера был в ней с самого утра и до вечера, — говорит Макс спокойно, — Потом... Потом ты стянул её с меня, — чуть усмехается он, а щёки покрываются лёгким румянцем от воспоминаний о вчерашнем приятном вечере. Однако, эти самые воспоминания совсем не помогают в поисках. Скорее даже наоборот, отвлекают напрочь от нужных мыслей, — Потом ты кинул её куда-то к скомканному одеялу. На этом всё. Её след теряется. — В принципе, цепочка событий правильная, — Брэдли закусывает губу и почти беззвучно хихикает, хотя внутри себя уже вопит, — Короче, у меня твоя футболка, идиот. На мне, если быть точнее, — Брэд приподнимает своё одеяло и смотрит удовлетворенно на собственное тело. Такая нужная Максу вещь всё ещё на нём. Он в ней и спал. В этом и проявляется абсолютное отсутствие чувства такта у Брэдли. Это уже не первый раз, когда он так ворует что-либо у Макса. И нет бы спросить разрешения и просто взять. Он ведь знает, что Макс ради него и звезду с неба достанет, не то что футболку дать поносить на день, пусть она и любимая, ну ей богу. А он всё равно в тихую, в наглую что-то забирает, а потом ещё и не признаётся в содеянном сразу. — Сука, я так и знал, что ты её спиздил! — Макс с силой бьет кулаком по матрасу, скрепя зубами. Его настроение меняется просто моментально. И Брэда это более чем забавляет. Даже можно сказать заводит. Он чувствует себя каким-то искусным манипулятором, от слов которого по щелчку меняются эмоции Макса, — Она мне нужна срочно! — Ну так приходи и сними её с меня, раз срочно, — продолжает самодовольно улыбаться Брэдли, — Тебе до меня две минуты идти, и то прогулочным шагом. Если сильно захочешь — везде успеешь. — Я же правда приду, сниму, а потом придушу тебя к чертям собачьим, — Макс подскакивает с кровати и, злобно рыча, напяливает на ноги кроссовки. Как же его это бесит. Он всё утро потратил на поиски такой нужной вещи, пока Брэдли без зазрения совести сладенько посапывал в ней. — Жду с нетерпением, — усмехается Брэдли и бросает трубку. Он даже не собирается вставать с постели. Ему просто интересно увидеть то, как Макс, весь из себя такой раздражённый и злой, через две минуты влетит в эту комнату. А ещё интересно, что он сделает после этого. Брэдли буквально питается этими его эмоциями. Всё происходящее действительно веселит и тешит, хотя он и понимает, что как минимум некрасиво так поступать по отношению к своему партнёру. Но Брэд просто не может иначе. Он слишком ценит возможность лишний раз пощекотать Максу нервишки и побесить его. Знает ведь, что всё это не критично. И правда, Макс быстро остывает. Ему, кажется, вполне хватает тех двух минут пробежки до общежития братства "Гамма" чтобы ярость сама по себе немного подутихла, испарилась и выветрилась на свежем воздухе. Не до конца, конечно, однако Макс стал явно спокойнее. По расписанию первой парой у них стоит философия, в десять часов. В голове Макс уже взвешивает все за и против, чтобы решить, стоит ли вообще прогуливать. Не сказать, что он очень сильно этого хочет. Ему важна учёба, даже очень. Но есть вещи явно важнее. И есть ситуации, в которых в приоритет можно поставить что-то вместо скучной пары по скучной философии. Макса немного смущает тот факт, что он бежит по улице в белой майке, которая уже настолько поношенная, что на неё страшно порой смотреть. Хотя по факту у него просто не было выбора. Ему элементарно не в чем идти. А всё из-за загребущих рук Брэда. Макс ускоряет шаг, когда приближается к общежитию. Он сам не знает, почему так спешит, да и не думает об этом почти. Он хочет заполучить назад свою вещь и устроить Брэду такую взбучку, чтоб тот забыл, что значит брать чужое без спросу.

***

— Брэд! — орёт во всё горло Макс, ничего не стесняясь. И плевать ему на то, что всё общежитие "Гамма" сейчас на уши встанет от его крика. Плевать, что кто-то ещё спит в это время, — Открой дверь! — он несколько раз стучится костяшкой в деревянную дверь, нетерпеливо притопывая ногой. Брэдли и забыл, что заперся на ключ. Ну, оно ему и на руку на самом деле. Ещё одна дополнительная возможность подразнить Макса и поиздеваться. — А если не открою? — лукаво говорит Брэд, медленно приподнимаясь с постели. По телу пробегает лёгкий холодок, на ногах быстро появляются мурашки, так как они почти полностью обнажены. — Я сейчас эту дверь снесу! — пыхтит Макс, показывая всё своё раздражение. Вообще, он не всегда так ярко проявляет злость и другие негативные эмоции. Его порой очень трудно вывести из себя. Но Брэдли хорошо это умеет. Иногда это выходит даже без его явного желания, а затем уже продолжается как по накатанной, просто потому, что Брэду нравится подбешивать своего парня. Он ведь знает, что вся эта напускная злость на самом деле ничего не значит. Всё это мелочи. Макс попыхтит и быстро успокоится. Потом ещё прощения попросит за свои эмоции. И чувства его от того никуда не денутся. Он как любил, так и будет любить, всем своим сердцем. После того, как Макс начинает настойчиво стучать, вот только уже не костяшкой, а кулаком, Брэдли закатывает глаза и, сунув ноги в мягкие тапочки, плетётся открывать. — Да сейчас-сейчас... — говорит он как можно громче, хотя голос сипит после сна и не даёт нормально разговаривать. Брэдли шарится рукой на тумбочке и быстро находит ключ, в то время как стук становится всё более настойчивым, — Да иду я! Уже открываю, хватит долбиться. — Давай быстрее, у меня осталось двадцать минут до пары, — ворчит Макс, но стучаться всё-таки перестаёт, — Вообще, почему ты не собираешься в колледж? У нас обоих философия так-то. — Я никуда сегодня не пойду. Мне лень, — громко зевает Брэдли. Раздаётся поворот ключа в замочной скважине, а затем щелчок. Дверь открывается полностью. Брэдли нечего стесняться, он предстаёт перед своим парнём в его же футболке, достающей ему до середины бедра (спасибо Максу за любовь к оверсайзу), и, мать его, пушистых розовых тапочках. Ещё и улыбается так блаженно. — Пиздец, — только и вырывается у Макса, когда он видит Брэдли таким. Он закрывает половину своего лица ладонью и замирает на пару секунд, то ли "умирая" где-то внутри себя от всего абсурда, то ли что-то ещё. Во всяком случае, Брэдли ожидал, что на него накинутся с обвинениями во всех смертных грехах, с руганью и матами. Почему-то казалось, что Макс настроен только на это. Но он просто стоит в проходе, уже не излучая столько злости. Да и его спешка тоже куда-то делась. У Брэдли немного холодеют руки и на спине выступает холодный пот. Такое чувство появляется, что он Макса правда расстроил. Он ведь всего-навсего выводил его на эмоции, а вот разочаровывать действительно не хотел. Стоило снять эту футболку перед его приходом? И по-человечески отдать, без всего этого цирка? Брэд начинает сомневаться и его улыбка исчезает. — Макс? — неуверенно зовёт Брэдли и делает шаг вперёд, пытаясь понять по чужому лицу хотя бы приблизительно, какие эмоции тот сейчас испытывает. Брэдли ведь просто шутил, только и всего. Он не хотел увидеть разочарование и холод в глазах Макса. Да, возможно, раньше его и не беспокоило то, что будут испытывать окружающие от его действий, но конкретно с Максом это не работает. Всё-таки Брэдли заинтересован в том, чтобы его и дальше любили, как раньше. Иногда он ведёт себя, как самая настоящая заноза в заднице, все эти его замашки богатого мальчика, а так же ощущение полной вседозволенности. Однако, Брэдли правда боится по-настоящему разочаровать Макса какой-нибудь случайной мелочью. Раздражение — это не так уж и страшно в сравнении с этим. Со стороны Макса слышится только мягкий смешок и он делает шаг в сторону Брэдли, увидев тревогу на его лице. — Теперь и я на философию не иду, по всей видимости, — вздыхает он, но широко улыбается, а из глаз будто сердечки прямо сейчас посыплются, — Тебе безумно идёт моя футболка. — Ты меня напугал, — выдыхает Брэд, чуть успокоившись и почувствовав непонятно откуда взявшееся умиротворение со стороны Макса. Казалось бы, он пятнадцать секунд назад был в ярости. А сейчас такое чувство, что он растаял по щелчку пальцев, — Я думал, что ты настолько разозлился, что сейчас развернёшься и уйдёшь, — бормочет он, когда его мягко обнимают. — Я заметил. Видел бы ты своё лицо, — усмехается Макс. И становится ясно, что он тоже умеет выводить на эмоции. Правда не заигрывается с этим чаще всего. — Один-один. Ничья, — смеётся Брэдли, после чего Макс целует его в губы, захлопывает за собой дверь и на ощупь находит ключ, запирая её. Брэдли действительно по-особенному выглядит в его футболке. Сонный, растрёпанный, излучающий неочевидную нежность, пахнущий каким-то уютом и чем-то домашним. Макс злился на него ровно до того момента, пока не увидел. А потом всё стало таким неважным в сравнении с тем, как прекрасно Брэдли выглядит. И злиться повода уже не осталось. Макс наконец понимает, зачем он сам так спешил. Он на подсознательном уровне просто хотел увидеть хитрую улыбку своего парня и прищур его глаз. Хотел увидеть его в своей одежде. И снять её совсем не ради того, чтобы просто отобрать, развернуться и уйти. И плевать на то, что вчера у них уже было. Оба хотят ещё. А колледж, пары, друзья и тренировки — всё это подождёт. Брэдли прижимается поближе, активно отвечает на поцелуй и закидывает свои руки на плечи партнёра. А Макс в свою очередь крепко сжимает его талию в руках, сминая ткань футболки. Фигура у Брэда по всем параметрам идеальная, во всяком случае Макс от неё в полнейшем восторге. Иногда кажется, что он может сломать его одним неловким движением. Это заставляет быть осторожнее и бережнее в прикосновениях. Поцелуй становится глубоким и настойчивым, причём именно с инициативы Макса. Он всегда вот так стремительно разгоняется, а Брэдли чаще приходится заставлять его чуть сбавить обороты. Сейчас Брэд лишь тихо мычит в поцелуй, ощущая, как руки Макса бесстыдно пробираются под ткань футболки. Они, руки, безумно горячие и каждым прикосновением разжигают внутри пламя ничем не хуже. Брэдли легко заводится на самом деле, особенно когда Макс так настойчив. Ему именно это в нём и нравится: он не боится трогать, хватать, сжимать и ощупывать, когда правда хочет этого. Знает, что можно. Брэдли никогда не бывает против каких-либо касаний. За несколько секунд разум отключается, а тело начинает откликаться на всё, становясь невероятно чувствительным. Мурашки пробегают табуном с головы до пят. Брэд впутывает свои пальцы в чёрные волосы Макса, плавно сжимая их. Но нехотя разрывает поцелуй и тихо шепчет прямо в губы: — Давай на кровать, — Брэдли еле заметно кивает головой в сторону своей помятой постели, смотря на Макса из-под полуприкрытых век. Сейчас совсем не хочется стоять на ногах, ведь они уже начинают немного дрожать от сладкого и томительного предвкушения. Максу дважды повторять не нужно, он сразу поддаётся, когда его тянут за руку и ведут в сторону мягкой кровати, на которой им обоим будет гораздо удобнее. Его и самого пробивает дрожь от мыслей о сложившейся в целом ситуации. Подумать только, прогулять вместе пары только ради этой близости с самого утра. Макса будоражат мысли об этом. Пока все куда-то спешат, они с Брэдли даже не собираются выходить из этой комнаты ближайшее время. Брэдли разворачивает Макса и мягко толкает ладонью в грудь, вынуждая, чтобы тот лёг на спину. Макс в пару движений снимает с себя майку и бросает её куда-то в сторону, после чего всё-таки падает на постель по неозвученной просьбе. — Нет, тебе правда так идёт, я... Это просто восхитительно, — расплываясь в блаженной улыбке бормочет Макс. Он не может оторвать взгляда от Брэда. Кажется, что эта футболка смотрится на нём максимально естественно, она подходит ему больше, чем что-либо другое. Боже, Макс отдал бы всё ради того, чтобы Брэдли ходил в ней теперь всё время. — Молчи уже, — фыркает тот в ответ, однако чуть краснеет и улыбается уголками губ, — Сначала прибить меня хотел за эту тряпку, а теперь поплыл, — и только сейчас, сбросив с себя плюшевые тапочки, Брэдли замечает, что Макс остался в обуви. Они оба совершенно забыли об этом, пока целовались. Слишком уж увлеклись друг другом сходу. — Прости. Если хочешь, забирай её себе насовсем! — Макс чуть приподнимается на локтях и умоляющими глазами смотрит на своего парня. Возможно, он сам уже гораздо сильнее самого Брэда хочет, чтобы тот забрал эту футболку с концами. — Ты кроссовки-то снимать собираешься? — Брэдли становится фертом и щурится, показывая всем своим видом, что не собирается продолжать, пока Макс не снимет с себя грязную обувь. И ждёт. Под выжидающим взглядом Максу приходится послушно и быстро стягивать с себя кроссовки, бросая их куда-то в сторону на пол. Сейчас на всё плевать. Беспорядок они уберут немного позже, когда это жгучее желание быть максимально близко друг к другу будет удовлетворено. Сейчас ни секунды не хочется терпеть. Брэдли удовлетворённо кивает, когда Макс разувается наконец. Слышно, как тот шумно сопит носом, так как дыхание его сбито от нетерпения. Это льстит Брэду по-настоящему, всегда льстит. Его хотят, да ещё с таким рвением. На самом деле для него это истинно приятное чувство, заставляющее бабочек внизу живота просыпаться. Не проходит и нескольких секунд, как Брэдли уже нависает сверху, с силой кусая собственные губы. Щёки пылают, немного неловко на самом деле. Как ни крути, он ещё не до конца привык к этому всему. И тем не менее, ничего его не тормозит. Он хватается за плечи Макса и целует его снова, настойчиво, жадно, упорно, получая полную отдачу в этом смысле. Брэдли седлает его, ёрзая на бёдрах, слушая, как Макс нетерпеливо рычит прямо в поцелуй. На самом деле для них обоих всё это — нечто немного новое, потому что в такой позе они этого ещё не делали. Но сейчас Брэдли чувствует в себе достаточно смелости на то, чтобы попробовать. Да и Макс не противится новому опыту. Так что, всё складывается, как нельзя лучше. Брэдли напрягается всем телом, выгибается в спине и натягивается, как струна, когда руки Макса снова шарят у него под футболкой. Кончики пальцев касаются бёдер, поднимаются выше, затем резко сжимают бока, мнут их и гладят совсем короткую шерсть. Брэдли ощущает, как плавится в руках своего парня, становится мягким и расслабленным. Он податливый, как пластилин, и Макс может делать с ним всё, что угодно, трогать везде, где ему вздумается. Кровать тихо скрипит, когда Брэдли пытается усесться поудобнее, но оптимального положения так и не находит, продолжая тереться о тело Макса, заводя его этим ещё сильнее. Брэд дрожит, ощущая, как низ живота тянет. Хочется поскорее избавиться от всей мешающей одежды. Поцелуй их резко обрывается с каким-то пошлым звуком, а Макс облизывается, пока Брэдли тянется руками к краям красной футболки, намереваясь её снять, однако его сразу же мягко хватают за запястье. — Не снимай, — улыбается Макс и склоняет голову чуть на бок, — Хочу чтобы ты был в ней, — щёки буквально горят из-за румянца, но Макс глазами преданного щенка смотрит прямо в душу, буквально умоляя оставить футболку. И Брэдли ничего не остаётся, кроме как вздохнуть и оставить этот элемент одежды, раз уж его так об этом просят. Однако белье всё ещё сильно мешает, но с ним Макс помогает справиться. Брэдли лишь успевает приподнять свои бёдра, закусив губу, запрокинув голову и направив взгляд в потолок, как руки Макса уже стягивают с него мешающую ткань. В таком положении, конечно, гораздо труднее снять белье, но с этим они всё-таки справляются, хоть и с горем пополам: Брэдли чуть не отдавил Максу ногу своим коленом, когда поднимал его. Ну не бывает в реальной жизни секса без приключений, как в фильмах для взрослых, где всё так идеально. Однако, это не мешает получать полноценное удовольствие. Во всяком случае, точно не этим двоим. Брэдли чувствует, как по спине снова пробегает холодок и выступает пот. Макс теперь сжимает в руке его уже возбуждённый член и медленно, плавно водит вверх-вниз. От этих манипуляций хочется скулить и выть. Но Брэдли не хочет сейчас издавать лишних звуков, он пока что себя контролирует. На самом деле, в чужой футболке Брэдли даже немного комфортнее, как оказалось. Он не видит происходящего даже краем глаза: всё скрыто под красной тканью. Это даёт волю фантазии и вместе с тем чуть тушит смущение. Полное обнажение всё-таки гораздо сильнее сбивало его с толку обычно. Брэдли может показаться тем, кто совсем ничего не стесняется, но только Макс знает, как это на самом деле. Тот всегда краснеет от его пытливого взгляда, может зажиматься, неосознанно пытается закрыться. И Макса это даже забавляет. Он считает это милым. В любой другой ситуации Брэдли старается показать себя наглым, настырным, доставучим. И только в постели он совсем другой. Не остаётся и следа от его дурного характера: Брэдли становится до невозможности отзывчивым, чувственным и ласковым. — Макс... — тихо скулит его имя Брэдли, зажмурив глаза. Приятное тепло разливается по телу с каждым движением чужой ладони. Он чуть двигает бедрами навстречу этим движениям, нетерпеливо ёрзая на месте и чувствуя через ткань шорт возбуждение Макса. Хочется поскорее перейти к самому главному, но Макс не особо торопится. Он останавливается и тянется рукой к рюкзаку Брэда. Знает, что там лежит смазка. Знает даже, в каком именно кармане. Брэдли опирается руками на его торс в ожидании. Макс не долго копошится в кармашке — почти сразу находит нужный тюбик. Он маленький, почти ничем не примечательный, и кто-нибудь посторонный, наверное, увидев его, даже не понял бы, что это. Но Брэдли почему-то сильно смущается, будто это вовсе не его смазка и не им куплена, и снова откидывает назад голову. Хочется смотреть в потолок, а не на то, как Макс выдавливает на свои пальцы содержимое, а потом размазывает. Это выше его сил, честное слово. — Блять, блять, — шипит Брэд, чувствуя, как через пол минуты пальцы уже медленно проникают в него, растягивая. Это не больно, как минимум потому, что со вчерашнего вечера прошло не так много времени. Однако всё равно немного неприятно. Макс никуда не спешит. Он двигает пальцами медленно, следя за сменой эмоций на чужом лице. Ждёт, когда Брэдли привыкнет. Наблюдает с интересом. И, честно, что-либо лучше этого зрелища и придумать сложно: Брэдли сидит верхом на нём, в его футболке, выгибается в спине, опирается на него обеими ладонями, делает рваные вдохи и выдохи, покрывается румянцем и жмурится, привыкая к двум пальцам внутри. Макса слишком заводит эта картина. Он нервно сглатывает и глупо улыбается, наблюдая за каждым подрагиванием чужого тела. Слишком красиво. — Макс... Макс, — сипит Брэдли, стараясь полностью расслабиться. Его губы дрожат, а из груди то и дело вырываются бессвязные вздохи, мычания и скулёж. — Больно? — спрашивает тот немного взволнованно, замедляя действия ещё больше. Хочется сделать всё правильно. Макс всегда внимателен к эмоциям и старается не причинять боли и сильных неудобств. — Нет, всё... всё нормально, можешь дальше, — Брэдли кусает свои губы, склонив голову вперёд. Он не может толком сформулировать мысли, но Макс всё равно его понимает. Медленно вводит третий палец и продолжает размеренно двигать кистью руки. Брэдли тихо стонет, а Макс нежно гладит шерсть на его бедре свободной рукой. Слишком много времени на подготовку не требуется. Брэду это просто напросто не нужно. Вскоре он уже активно насаживается на пальцы, давая тем самым понять, что он уже полностью готов. И как бы сильно Максу не нравилось расслаблять его долго и тягуче и доводить таким образом до предела, он останавливается, увидев немую просьбу в чужих глазах. Брэдли сейчас хочет только одного: почувствовать Макса в себе как можно скорее и понять, каково это — быть сверху и седлать. От одной мысли об этом в груди разливается что-то тёплое, дурманящее и будоражащее. Брэдли чуть смещается назад чтобы можно было спокойно стянуть с Макса шорты и боксерки. Тот в свою очередь предпочитает просто не мешать и позволить своему парню самому всё сделать. Он лишь откидывает голову назад и глубоко дышит, словно загнанный в ловушку дикий зверь. Он слишком сильно хочет Брэдли прямо сейчас. Такое чувство, что они не виделись месяц, хотя на деле чисто физически соскучиться друг по другу не могли: они буквально всё время рядом. Иногда Макс задумывается о том, как вообще так вышло, что ему достался такой парень, как Брэдли. Казалось бы, изначально они друг друга невзлюбили совсем, но с первых минут знакомства между ними проскочила какая-то странная искра. Всё началось с издёвок и соперничества, а закончилось... тем, что Брэдли теперь уже привычно и обыденно стаскивает с него шорты. Брэд особенный в глазах Макса. Он далеко не идеальный, не принц, сбежавший из сна или сказки, но зато он — настоящий и искренний с ним. Макс любит его таким, какой он есть. Он восхищается им. Таким, какой он есть. И он невероятно сильно хочет его. Такого открытого и непритворного. Макс шумно выдыхает, когда ладонь Брэдли, влажная и прохладная от смазки, касается его члена. Тот долго не дразнит, смазывает орган в несколько размашистых движений, а после начинает медленно насаживаться сам, помогая себе рукой. — Мне страшно испачкать твою футболку, — на выдохе признаётся Брэд. Ведь в любом случае, если заниматься такими вещами в одежде, чистой она точно не останется. А Макса расстраивать не хочется. — Забей, — отмахивается Макс, затаив дыхание, когда чувствует, как Брэдли мелко дрожит всем телом, принимая его в себя, — Потом постираю, — Максу сейчас действительно плевать на то, как долго потом придётся отстирывать любимую вещь. Сейчас слишком хорошо, чтобы задумываться о подобном. Брэдли вздыхает, но кивает. Ему и самому не хочется задумываться ни о чём подобном. Сейчас он старается расслабить нутро, чтобы насадиться полностью. Он снова опирается обеими ладонями на пресс Макса, не специально размазав по нему остатки смазки и испачкав тем самым черную шерсть. Кровать снова издаёт тихий скрип, когда Брэдли двигает бёдрами. Моментами он замирает, чтобы сделать вдох-выдох и всё-таки принять в себя член полностью. Макс тянется руками к нему, чтобы немного помочь, но тот лишь кивает в стороны, намекая на то, что ему нужно сначала немного привыкнуть самому. Он насаживается до конца и расслабленно стонет, ощущая заполненность внутри себя. Это немного отличается от привычных ощущений. Всё-таки от позиции очень многое зависит. И к любой новой раскладке нужно сначала привыкнуть. Брэдли какое-то время не двигается, просто замирает на месте и шумно сопит носом, прикрыв глаза. Макс внимательно смотрит на него и терпеливо ждёт чего-то, плавно поглаживая кончиками пальцев чужие коленки. И в этом жесте Брэдли чувствует такое тепло и заботу о нём, что на лице сама собой рисуется улыбка. Удовольствие полностью застилает разум каким-то туманом, когда Брэдли первые разы пробует двигаться. Угол проникновения совсем другой, нежели обычно, от этого чувства тоже другие. Но это не останавливает. Хочется лишь продолжать. Брэд кивает Максу, теперь уже дав согласие на то, чтобы тот ему помог. Макс отрывается от наглаживания его острых коленок и перемещает ладони на мохнатые ягодицы, чуть сжимая. Брэдли задаёт ритм, а Макс старается приподнимать его бёдра в нужном темпе. Всё происходит медленно, но до невозможности приятно. Брэдли забывает абсолютно обо всём, кто он, где он. В голове только мысли о крепких руках, придерживающих его, и твёрдом члене, находящемся внутри, входящем до упора. Больше ничего. Брэдли громко стонет, чувствуя, как всё пульсирует от напряжения. Он весь возбуждён и заведён. Особых ощущений прибавляет запах Макса: из-за того, что Брэд в его футболке, этот запах будто бы повсюду, он окружает со всех сторон. Это придаёт особого чувства безопасности. Макса по ощущениям так много и он так близко, что можно сойти с ума. Фрикции постепенно становятся чуть быстрее, нарастает и их амплитуда. Макс всё сильнее сжимает бедра своего парня, придерживает его на весу и сам двигается. Брэдли остаётся лишь стонать и скулить, как несчастная псина, закатывая глаза. С Максом слишком хорошо. До невозможности. Этого нельзя описать словами. Лоб Брэдли становится влажным от того, насколько он весь разгорячён и напряжён. Всё его нутро пульсирует, прося о большем. Ему нужно быстрее, чтобы стало до беспамятства хорошо и приятно, чтобы утонуть в этих чувствах, чтобы раствориться без остатка в процессе. Макс толкается быстро, но старается делать всё мягко и плавно. Он чувствует, как внутри Брэдли горячо и узко, что доводит его самого буквально до эйфории. Кажется, что с ним Макс по-настоящему познал удовольствие, точно так же, как познал любовь. Брэд стал для него первым во всех смыслах. Первой искренней влюблённостью, первой взаимной любовью, первым парнем, первым половым партнёром. И Макс этому правда рад. Даже горд. В понимании Макса, нет никого, кто был бы лучше Брэдли, пусть он и не во всём идеален. Всё равно он для него самый лучший, самый волнующий, самый будоражащий, самый горячий и все прочие прилагательные, которые в сумме не могут описать и одного процента всех впечатлений Макса о Брэдли. Макс глухо мычит от ощущений, сжимая чужие бёдра непроизвольно всё сильнее, входя глубже, до самого конца, пытаясь будто бы быть ещё ближе, чем есть. Стоны Брэдли становятся громче с каждым толчком. И плевать, что их могут услышать через стены, плевать, что могут начать ломиться в двери. Сейчас слишком хорошо чтобы думать. Брэдли, будто бы испытывая сильное смущение, несмело касается себя под футболкой, смотря Максу прямо в глаза и чуть вжимая голову в плечи. Макс только смотрит в ответ в его голубые глаза, затаив дыхание. Он видит, как на лице Брэдли с каждой секундой всё ярче вырисовывается полное удовлетворение, смешавшееся с робостью и румянцем. И смотреть на это на самом деле приятно. Когда Брэдли хорошо, Максу так же хорошо, так уж устроено его психологическое восприятие. Макс ускоряет фрикции, а Брэдли пытается продстроить темп движений собственной кисти под них. — Макс... — громко скулит Брэдли, чувствуя приближение такой желанной разрядки, — Ещё... ещё быстрее, пожалуйста, — он не привык так просить кого-либо о чем-то. Но Макса просит именно так, да и то, лишь в подобных ситуациях. Заветное "Пожалуйста" от него редко когда услышишь. Но как же оно ласкает Максу слух. И не поддаться на такую просьбу просто невозможно. Макс сжимает зубы и прилагает все усилия, чтобы сделать череду последних толчков максимально приятными: глубокими, быстрыми, размашистыми и чувственными. Он буквально выбивает из Брэдли прерывистые стоны, заставляет напрячься всем телом и наконец кончить в собственную ладонь, стараясь не сильно испачкать футболку. Макс кончает следом, но, в отличии от Брэда, вообще не заботится о своей же любимой вещи: спешно выходит из него и изливается прямо на красную ткань с гортанным стоном и тяжелым придыханием. Брэдли млеет, чувствуя мягкие поглаживания на своих ягодицах. В ушах звенит, а по всему телу разливается такое долгожданное тепло, отдающее покалываниями в конечностях, мурашками по коже и пульсациями внутри. Макс плавно тянет его к себе, вынуждая лечь сверху, а Брэдли и не сопротивляется, ему сейчас очень нужно отдышаться и прийти в себя. Его крепко и жадно обнимают, прижимая впритык к себе. Слишком хорошо, запредельно. — Люблю тебя, — мелодично бормочет Макс и утыкается носом в каштановые волосы, обнимая своего парня изо всех сил. Почему-то кажется, что необходимо напомнить об этом. Будто во всех его предыдущих действиях и взглядах это не было очевидно. — Я тебя тоже, — Брэд мягко улыбается в ответ, — Но нам стоит сходить в душ прямо сейчас, иначе я потом не отстираю твою футболку, а ты меня за это придушишь, — посмеивается он, снова немного краснея. — Пару минут полежим и пойдём, — прикрыв глаза, отвечает Макс. Ему совсем не хочется вставать, хоть он и понимает, что нужно. Хочется только поваляться и понежиться в объятиях друг друга, ничего более. Всё тело ведь максимально расслаблено и окутано плотной пеленой неги. Брэдли соглашается, кивнув. Ему самому сейчас трудно будет перебирать ногами. Нужно немного полежать прежде чем вставать, смывать с шерсти компрометирующие следы близости и наводить порядок в комнате.