Падший ангел

— Я теперь как бэтмен? — Олег усмехнулся и откинул голову назад. — хотя нет, бэтмен не убивает… я круче. Сергей смотрел на это представление от волка и не мог понять: почему его уже не трогает и не пугает тот момент, что Олег — убийца? Он наёмник, военный, раньше его это беспокоило, а с прогрессивным развитием его личной головной боли под названием Птица он как-то смирился. Пожалуй, это было лучшее, что сделала эта пернатая хрень. «Я тут для него стараюсь и ещё и хренью оказываюсь?! Совсем страх потерял?» Сразу же раздалось где-то на задворках разума. Разозлили птичку. — ты, скорее, «Люцифер» Роберто Ферри. — прокомментировал Серёжа, подходя ближе к падшему на его голову ангелу, критично оглядывая. — и из-за тебя в городе «последний день Помпеи» Брюллова. Объяснишь, какого черта ты затеял? Разумовский, иногда, в порыве злости, начинал употреблять в своей речи весьма витиеватые обороты, дабы не сорваться на плебейскую речь. Волков, на такой аттракцион главной монашеской библиотеки, заказывал глаза и выдавал то, чему в совершенстве научился на службе. Такой порции ядреного русского мата могли позавидовать все бомжи Питера, а нежные уши Серёжи сворачивались не то что в трубочку, а в сплошной валик. — ты мне недавно изливал душу о том, что началось беззаконие и полиция не справляется… — поэтому ты решил им ещё больше работы подкинуть? — перебил вкрадчивую речь Разумовский — нет, это не было задачей. — Волков не среагировал, что его перебили, но предостерегающе посмотрел. — Так вот, я решил тебе помочь, что бы не привлекать снова Хольта, а то он на меня зуб точит. — как благородно с вашей стороны, Олег Давидович! Я просто поражаюсь. — Сергей завалился на диван рядом, отпуская ядовитый комментарий. — не дуйся, Серый. Я тут ради тебя стараюсь вообще-то. — тебе повезло, что я слишком устал, что бы на тебя злиться. — это было правдой, Птица теперь выматывает его куда сильнее, но пользу, в целом, приносит, так что сильно на неё жаловаться не приходилось. — как мне повезло! — в той же саркастичной манере ответил Олег, снимая плащ и экипировку костюма чумного доктора. — ты как себя чувствуешь вообще, Серый? — нормально, с Птичкой подружился вот. Даже договориться получилось, что она или оно, не будет пока сжигать город, уже прогресс. — с твоей кукушкой это действительно прогресс. — Серёжа больше усмехнулся не со слов Олега, а с комментария «сам ты кукушка» в голове, не передавая его Волкову. Сам же Олег, наконец то снял этот чёртов костюм, оставаясь только в боксерах. «Он так для лучшей чувствительности ходит или подрабатывает?» Птица в своём привычном расположении духа. Бука. Серёжа же, был только рад открывшейся картине. Такого Олега он видел уже давно, целую неделю назад! Потом то он работает, то Олег на задании. Наконец-таки дождался. — чего залип, лис? Тут правил выставки нет. «Смотреть можно, трогать нельзя». — сарказм все не заканчивался, Волков, видимо, только распалился от этого изучающе-голодного взгляда. Он приближался медленно, словно хищник, пока, наконец, ни стал смотреть на расплывшегося на диване Разумовского сверху вниз, касаясь его колен своими. — поцелуй меня уже, герой-любовник. — Серёжа откровенно капризничал, ну как тут не устоять? Олег с лёгкой ухмылкой навис над рыжим и поцеловал. Долго, влажно, сразу углубляя поцелуй и зарываясь рукой в рыжие пряди на затылке, не давая прервать поцелуй. Он знал все, что нравилось Серёже и нагло этим пользовался: медленно провел рукой по выпирающим ключицам, давая ощутить тепло рук в прохладном офисе, переключился на чувствительную область груди, пресс и забрался под футболку, играясь с сосками. Серёжа плавился от этих действий, стонал в поцелуй, шарил по его телу, притягивал за шею, стремясь ощутить тёплое тело как можно ближе, слиться во едино, но Олег не спешил, хотя и очень хотелось взять Серёжу без подготовки, грубо, быстро, вытрахать все мысли из этого прекрасного тела. Прямо сейчас и полностью. Олег, наконец, соизволил обратить внимание на встрепенувшийся член рыжего и помог тому избавиться от одежды, укладывая на спину с развратно раздвинутыми ногами. Произведение пошлой красоты, такое бы в музеях лицезреть, только вот Волков не желал делиться. Подтверждением его мыслей стал укус во внутреннюю часть бедра, Серёжа вздрогнул от неожиданности и небольшой боли, но волк сразу зализал свой укус, переходя к основному блюду. — оближи. — произнёс он, смотря в глаза Разумовскому и держа у его рта два пальца. Серёжа послушно открыл рот и впустил туда хозяйничать пальцы, обильно смачивая их слюной. Понимая, что пальцы уже достаточно смазаны, Олег достал их из поддатливого рта, и обводя сжавшийся вход. Дождавшись, пока Разумовский расслабится, он вошёл. Неглубоко, но сразу двумя пальцами, сначала давая привыкнуть к ощущению, плавно переходя к движениям. Он растягивал быстро, но аккуратно, под хриплые стоны Серёжи. Лучшая музыка для ушей, да простит его Кипелов. Наконец, Разумовский был достаточно готов, для того что бы принять его в себя, и Олег вынул пальцы. Он сам был в нетерпении. Приподняв веснушчатые бедра, он вошёл полностью, получив протяжный стон. — волче, давай уже! Не церемонься как с монашкой! Олег начал двигаться, набирая скорость и меняя угол проникновения, пока, наконец не нашёл простату. Резко и быстро, как они оба и хотели. Разметавшиеся волосы Серёжи уже больше напоминали дикобраза — наэлектризовались от постоянного движения. Сам же рыжий стонал и выгибался под умелыми ласками Олега. Кончая, Серёжа сжал его настолько сильно, что в глазах потемнело от удовольствия, и Олег продолжил двигаться во вздрагивающем теле продлевая оргазм и изливаясь внутрь. Салфетки у Серого всегда водились на столике рядом с диваном, так что идти никуда не пришлось. Вытерлись они наскоро, больше даже для галочки, потому что особо сил не было. Да и не хотелось куда-то идти. Олег натянул свои боксеры и раскинулся на диване в позе «аля-царь». Серёжа улегся ему на плечо, уже слегка засыпая. Такое единение им обоим было по вкусу, особенно после разлуки. По одиночке время тянулось слишком медленно, а вот сейчас — в самый раз.