We only said «Goodbye» with words

      Блиц лежал на диване. После того самого разговора, он приехал домой и в отчаянии плюхнулся на мягкую поверхность, забыв абсолютно обо всём. Например о том, что его красивый и выглаженный костюм превратился в помятое нечто. Забыл о том, что теперь на его левой руке красуется янтарный камень, который и стал источником всех проблем. Или же дело совершенно в другом?       В тот момент, когда беса с ног до головы захлестнула ярость и обида, он совершенно не осознавал, что говорит. Слово не воробей, как говорят. И это правда. Блиц помнил, как кричал, как был зол, но в то же время напуган до чёртиков всей этой ситуацией. Помнил, как старые травмы выплыли наружу, и Столасу пришлось впитать их последствия вместе с горькими слезами. И в тот момент, когда эмоции Блица отступили, думать уже стало проще.       Столаса же добило окончательно, его выпотрошили и вонзили нож в сердце. Слушая, как громкий и истошный крик любимого отражается от стен комнаты, где ныне они, будучи детьми, беззаботно веселились и играли, демон всё больше и больше осознавал, что всё было зазря, спущено в унитаз: чувства, вера, доверие. Столас приходил в себя, понимая, что не нужен, но в то же время медленно умирал. И теперь ему придётся собирать своё разбитое сердце по кусочкам, поднимать с грязного пола, ранить себя его осколками и склеивать так, чтобы его разъедало этими ощущениями.       Вина поселилась в обоих душах. Она будет мучить и уничтожать всё хорошее, что когда-либо существовало для них. Но как же теперь найти в себе силы вернуться, после того самого: «Прощай»? И как теперь вновь захотеть любить?       Блиц до сих пор не спит. Киллер уже битый час рассматривал то стену, то сверкающий кристалл, подаренный ему некоторое время назад. Казалось, от него ещё пахло чем-то приятным и нежным, как Столас, но при этом грязным и паршивым, как их ссора.       В голове рогатого было пусто, будто все мысли улетучились. Чувство не из приятных, потому что после такого приходит осознание сделанного и накрывает так, как никогда ранее. Блицу и не о чем было думать, ведь он сам всё окончательно разрушил. Теперь он не имеет никакого предлога явиться к Столасу, увидеть его, поговорить. Потому что больше их ничего не связывает… Так?       Чертёнок, даже будучи ребёнком, понимал все реалии жизни. В его голове с самых пелёнок сидела установка, что все богачи и статусные придурки жаждут заполучить от низшего класса только удовлетворение собственных потребностей, потешить своё эго. Но Блиц знал, что неправильно приписывать Столаса к ним. Больше неправильно.       Возможно, Блиц думал, что Столас слишком хороший для него, поэтому им не суждено ничего большего, чем потрахушки раз в месяц. Бес и злился и очень хотел извиниться перед ним в то же время. И, конечно, договорить всё, что он планировал. Только спокойно, адекватно, как взрослые и адекватные люди. Хотя, поведение обоих напоминало капризных подростков, которые не могу выяснить свои отношения. Вместе с тем, между ними была куда большая пропасть, чем демоны могли предположить. И конфликт более глубокий, чем казалось на самом деле.       Рогатый рассматривает кристалл, он сияет. Бес хочет коснуться его, но опасается, отдёргивает руку, боится, что всё разрушит. Наверное, это его участь. Рушить всё вокруг.       Блиц глубоко вздыхает и поднимается с дивана. Нужно спать. Сил на размышления не осталось. Единственное, что он мог сейчас — попросить прощения. И тогда уже точно никогда больше не появляться в жизни принца.       При осознании этого было непривычно больно. Как бы имп не хотел этого признавать, он был привязан, и испытывал глубинные чувства к Столасу. Но ему не нравилось, как Гоэтти обошёлся с ним. Наигрался и вышвырнул за порог, не дав сказать ни слова. А теперь, когда совиный демон вдруг заговорил о чувствах, Блиц просто взорвался от непонимания и злости на любовника. Да, переборщил, наговорил гадостей, сильно ранил того, кто видел в нём что-то хорошее и светлое. Поэтому вся эта ситуация создавала очередной повод ненавидеть себя ещё больше.       Блиц уверен — он не прав. Но и Столас тоже, бес в этом был уверен на сто процентов. У рогатого просто не хватит наглости заявиться к обладателю гримуара и макнуть его в грязь, обвинив. А вот извиниться и потом уже выяснять, кто прав, а кто виноват — вариант.       Красный кивает самому себе, осознавая всё, что произошло. Теперь он твёрдо решает, что на утро поедет к дворцу и скажет всё, что запланировал. Даже если это будет очень непросто…       Бес снимает пиджак, сапоги. Перчатки оставляет при себе, боится за бесценный подарок. Его голова чувствует мягкость перьевой подушки, рога ощущают холод из-за приоткрытой форточки. Блиц забыл закрыть её ещё утром, когда занимался завтраком.       Остаётся только закрыть глаза, но так просто не получается. Всё, что ему удаётся — слышать собственное неровное дыхание и биение разбитого сердца. В глазах застывают слёзы, при повторном осознании всей ситуации. Но босс не даёт им тоскливо скатиться по щеке и бесследно впитаться в ткани наволочки, потому что позади слышатся тихие шаги, которые становятся всё ближе.       Не трудно было догадаться, что это дочь рогатого — Луна. Поэтому красный поспешил смахнуть со своего лица всё, что выдавало бы его состояние.       — Блиц…эм, пап? — осторожно начинает гончая, будто прощупывая почву.       — Луни? Что такое? — бросает в ответ Блиц тихо, с небольшой паузой. Потому что тяжело сейчас с кем-то разговаривать.       — В прочем, ничего. Я просто подумала, что ты вернёшься утром, как обычно это и происходит, когда ты остаёшься у него, — тянет Луна, потирая лапы.       Бес вздыхает и накрывается пледом, сильнее углубившись в свои мысли.       Мимолётное изменение настроения отца не ускользнуло от чуткости волчицы.       — Так, ничего не хочешь рассказать? — чуть громче говорит девушка, подходит к дивану и присаживается на корточки так, чтобы видеть чужое лицо.       — Нет… разве что сказать спасибо.       — За что?       — За то, что открыла мне глаза.       Луна не понимающе хлопает глазами, напрягается.       Блиц уже догадался, что сказал немного не то, что должен был. И лучше бы вообще промолчал. Но теперь он обязан объясниться.       — Ты была права. Я не нужен ему. Он уже давно хотел уйти, просто не давал мне причины, чтобы я отвязался. А сегодня Столас просто взвалил на меня свои чувства, не дав обдумать всё как следует. Потом забрал книгу, вручив взамен этот ебанный кристалл, — сглатывает Блиц при этом повертев сверкающим предметом перед мордашкой напротив. — Вот и всё.       Луна молчит, не зная, как реагировать. Такого поворота она точно не ожидала. Стало даже немного стыдно за свои слова. Накаркала же.       — И тебя это нисколько не радует? — робко интересуется пушистая.       — Нет. Потому что от меня в очередной раз избавились! А я, блять, наговорил ему всякого дерьма, за которое он меня никогда не простит. Я снова испортил жизнь тому, кем дорожил.       Да, глубоко в душе Блиц признался, что дорожит этим богатым придурком. Может, он и казался ему ветренным, равнодушным по отношению к таким, как бес, но…сегодняшний разговор настолько перевернул всё с ног на голову, что сомневаться в подлинности слов Столаса не было смысла. Если ещё и сопоставить их диалог в мессенджере, то всё сходится.       Принц правда хотел близости. Хотел простой, нежной любви. А Блиц хотел секса, страсти и любви такой, которой, как ему казалось, он никогда не получит от своего любовника. Как же он ошибался… А теперь всё разрушено.       — Я правда хочу увидеть его сейчас, обнять и извиниться, — из уст вырывается подавленный всхлип. — Я просто мразь, которая гробит свою жизнь и ещё кучу других, — слова будто сами исходят изо рта. Словно за Блица говорит душа, а не он сам.       Луна тяжело вздыхает.       — Да, ты натворил много всякого дерьма. Во всяком случае, это не делает тебя ужасным бесом, не достойным любви. Потому что существуют ублюдки, которые гораздо хуже тебя. Ты умеешь любить, ты можешь извиниться, если захочешь, потому что у тебя есть совесть, что бы ты не думал. У тебя есть семья, друзья. Ты не один, понимаешь? — гончая заботливо кладёт руку на плечо отца.       — В это так тяжело поверить. Но я так рад, что у меня есть ты, Луна. Я не часто это говорю тебе должным образом. Спасибо тебе, — грустно улыбается Блиц.       — Да, пожалуйста, пап. А теперь спи, блять. Я не собираюсь укачивать тебя всю ночь, — бросает Луна с мягкой улыбкой, выключая последние источники света.       Теперь в комнате стало совсем темно. И в этой темноте все еще под воздействием усталости от нынешних событий Блиц засыпает. Завтра будет тяжёлый день…

***

      Столас вальяжно возлегал на шезлонге, наслаждаясь тишиной момента, перелистывал страницы книги. Очередной роман, кто бы сомневался. Красивая обёртка с красивым содержанием. Это ведь всё фантазия, выдумка. В жизни же всё наоборот. Вместо яркого и светлого ожидания только говно на лопате, как бы грубо это не звучало.       Собственный телефон принц старательно игнорировал. Со вчерашнего вечера Блиц прислал ему тонну СМС, Гоэтти даже не хотелось знать о их содержании. Наверняка там было что-то вроде: «Пернатый уёбок», «Пошёл ты», «Напыщенный богатый болван» и тому подобное. Но даже в ныне разбитом сердце что-то трепетало при мысли, что там могли быть извинения. Но Столас решил, что ни при каких обстоятельствах не заглянет в их общий чат. По крайней мере в ближайшее время. Ему нужно прийти в себя после всего. Хорошенько обдумать произошедшее.       Совиный демон глубоко вздыхает, оправляясь на не очень удобном лежбище. Как-то на душе всё равно было тревожно, неспокойно. Поэтому пернатый ёрзал туда сюда. И его плохое предчувствие не подвело. Справа от преспокойно читающего Столаса что-то зашуршало. Судя по всему, кусты.       Королевская особа повернулась ещё до того, как раздался до боли знакомый голос:       — Приветики-пистолетики, Столас! — протараторил Блиц, бесцеремонно ввалившись на чужую территорию.       Принц закатывает глаза, прикрываясь раскрытой книгой. Почему он пришёл? Зачем? Он даже спрашивать не хотел. Его раздражало безразличие Блица к ситуации, словно ничего не произошло. Это бесило до чёртиков.       — Ты не отвечал на мои сообщения, я подумал, что может надо явиться к тебе лично, чтобы ты прочитал хотя бы часть того, что я еле как высрал из себя вчера вечером, после того, как ты выгнал меня! — Блиц говорил спокойно, но с напряжением, нервно посмеиваясь. Не трудно было уловить, как он перебирал пальцами, как его хвост метался из стороны в сторону.       Принц молчал, до последнего надеясь, что Блиц сейчас просто уйдёт. Глупо надеяться на такое, конечно. Особенно, если речь идёт об этом неугомонном бесе. Он как всегда в своём репертуаре.       — Алё, Столас, тащи свою жопу в спальню. Там я тебе как следует объясню, что будет, если игнорить меня, — чертёнок хватается за корешок, пытаясь отобрать роман, чтобы увидеть лицо любовника.       Столас не противится, понимая, что разговора не избежать. Руки сами ослабевают и опускаются, давая узреть его нежданному и нежеланному гостю.       — Эх, Блиц, чего ты хочешь? — с максимальной отстранённостью произносит Гоэтти.       — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас встал и пошёл либо нахер, либо читать мои сообщения, пока я трахаю тебя за мой пропуск в мир людей!       — Вау, какое интересное предложение. Наверное, я должен прыгать от счастья, — ядовито цедит Столас, вставая с шезлонга. Было неприятно и мерзко сейчас от всего этого.       — Эм, ну, я думал, что тебя такое возбуждает, как и всегда, — Блиц теряется, сомневается и почёсывает затылок, следуя за принцем.       Столас кривит лицо, поворачиваясь в пол оборота к возлюбленному. Смотрит на него явно недоброжелательно.       — Камон, мы занимаемся сексом. Мы не разговариваем обо всякой хуйне, — сказал, как отрезал Блиц. Но и дураку понятно, что этот рогатый придурок прикрывается еблей и идиотской книжкой, которая давно уже потеряла какое-либо значение.       — Я не в настроении «заниматься сексом» с тобой, Блиц. Я не в настроении даже разговаривать с тобой. Как насчёт того, чтобы уважать меня хоть немного и просто уйти? — размахивает руками принц, вновь уходя прочь.       — Да ладно тебе. Просто признай, что не сможешь отказать в трахе с таким, как я. Тебя же заводит ебать тех, на кого ты смотришь с высока! — уже чуть громче произносит Блиц, решающе направляясь за принцем.       — Я не смотрю на тебя с высока! Когда я вообще… Ты ведёшь себя, как твой мерзкий дружок, Страйкер, который пытался убить меня, а ты даже не пришёл мне на помощь! Не припоминаешь?       — Я-я… блять, откуда, в смысле… я не знал, на что он способен! И не знал, что ты можешь… Ну, я же остановил его в первый раз, чё, не так?       — В первый раз? — у Столаса что-то промелькнуло перед глазами. Появилось осознание чего-то.       — Да, во время… Упс, то есть. Я не… Но я же остановил его! Я реально не думал, что ты можешь так серьёзно пострадать, — вот тут рогатый напрягся. Засосало под ложечкой.       — Какая разница, остановил ты или нет? Дело совсем не в этом, Блиц! Сколько ещё я должен показывать тебе и остальным, как сильно ты мне нравишься и как я забочусь о тебе. Теперь ты мне ничего не должен, но тем не менее ты всё равно пришёл сюда, игнорируя всё, что я сказал! — прикрикивает высший демон.       — Да потому что ты, блять, выставил меня за порог, не дав сказать ни слова! — стискивает зубы бес.       — Я не хотел и не хочу тебя слушать, потому что тебе всё равно! Меня бесит твоё безразличие ко мне, ко всему, что происходит!       У красного что-то кольнуло. Как он ненавидел эту фразу. Ему никогда не будет всё равно на тех, кто ему дорог. Но он никогда в этом не признаётся. Даже на смертном одре.       — Мне не всё равно, ясно тебе?! — Блиц взрывается, уже почти рычит. — Все говорят, что я ебаное ничтожество, не стоящее нихуя в этой жизни! Все вокруг думают, что мне всё равно на всех, что я бессердечный и эгоистичный кусок дерьма! Так вот, так и есть. Ты доволен? Ожидал от меня чего-то большего? Придётся тебе разочароваться! Я — такой, и ты ничего не сделаешь с этим! — имп затихает на пару секунд, но не решает поставить точку в разговоре и продолжает, набрав побольше воздуха в лёгкие:       — Если тебе так нужны извинения от меня, то прости! Мне правда жаль, что я испортил тебе жизнь, что заставил страдать. Но мне не всё равно! Никогда не было! И если, блять, никто не в состоянии понять, что я просто боюсь не удержать то, что имею любой ценой, то пусть катится на хуй. И ты тоже имеешь полное право… — на последних парах голос дрожит, к горлу подступает ком.       — Блиц, я… — Столас поворачивается, подходя к бесу, что повернулся к нему спиной. Повисло долгое молчание.       — Прости, правда… Я реально уёбище. У меня хватило наглости прийти сюда и вновь наговорить гадостей. Я уйду, если ты хочешь, — почти шепчет виновник сия торжества.       — Блиц, повернись, пожалуйста. Мне нужно кое-что сказать тебе, — абсолютно спокойно просит Столас.       Нехотя, бес всё же поворачивается, боясь поднять взгляд. Боится увидеть в алых глазах ненависть.       — Ты…просто. Ох, это будет сложно, — Столас трёт переносицу, — но слушай. Я не при каких обстоятельствах не буду посылать тебя, уходя навсегда из твоей жизни. А если бы я и сделал это, то перед этим объяснился, поэтому… Знаешь, ты тоже прости меня, что устроил тебе эмоциональные качели, вынудил трахаться со мной, заставил чувствовать себя использованным, нелюбимым. Может, брошенным. Извини, если грубо звучит.       Мне тяжело говорить это при таких обстоятельствах. Возможно, ты не примешь этого, вновь оттолкнёшь, но я скажу напрямую: Я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Хочу быть любимым тобою. Хочу, чтобы ты хотел меня.       Блиц просто заворожённо и уже совсем без стеснения пялился на лицо напротив, которое сменяло эмоции одна за другой. Тяжело верить в эти слова. Но не в этот момент. Не в этот день. Не в эту минуту.       — Столас, тебе… тебе будет лучше без меня. Ты заслуживаешь большего, чем такой бес, как я. Просто такой, как я, —       — Блиц, ты ошибаешься. Мне будет хуже без тебя, потому что я уже не представляю жизни, в которой нет тебя. Да, у тебя есть недостатки, но а у кого их нет? И если ты хочешь меняться, то я помогу тебе справиться с этим. Вместе, понимаешь? — осторожно спрашивает Столас. Его нежные руки тянутся к любимым и холодным рукам. Останавливаются, не решаясь дотронуться.       — А ты понимаешь… что я не заслуживаю этих слов? А если считаешь, что заслуживаю, то ты просто ещё не знаешь, какой я на самом деле. Не хочу причинить боль и тебе, — отстраняется Блиц.       Столас сводит брови домиком. Открывает рот, хочет что-то сказать, но не смеет.       Оба пробыли в тишине около минуты. Каждый успел подумать о своём. Столас вздыхает, прикрывая глаза, а потом возобновляет разговор:       — Блиц, если тебе нужно время, чтобы всё обдумать, то я понимаю. Я не буду торопить тебя, настаивать на чём-то и тем более обязывать. Ты теперь ни капли не зависишь от меня, ты сам можешь принять решение — остаться или уйти. Но в этот раз спокойно, без обмана, обид, увиливаний. Я устал от этого и хочу честности от тебя, — Столас кладёт руку на сердце, подходя чуть ближе.       — Да… ты прав. Я не буду сейчас говорить ничего, потому что и так напиздел достаточно. И мне нужно немного времени, чтобы осознать твои и свои чувства. Я действительно верю тебе, но…я так не хочу испоганить твою жизнь, что просто не могу так быстро отпустить ситуацию и начать действовать, окей?       Принц понимающе улыбается, подходит почти вплотную, присаживается на корточки. Целует любимого в щёку.       — Я всё понимаю. Спасибо, что был честен со мной. Я буду ждать, сколько тебе потребуется, — Столас смотрит в жёлтые глаза и видит: отрицание, сомнения, но и… любовь.       Блиц смотрит на Столаса и видит одно: понимание. Это то, чего ему так не хватало почти всю жизнь. И от осознания этого хотелось расплакаться. Но бес только искренне улыбается в ответ, не сумев сдержаться.       — Как захочешь встретиться, позвони. Я всегда на связи, — поднимаясь, говорит совиный демон.       — Да, ты тоже, — отвечает Блиц, разворачиваясь, чтобы уйти, но останавливается. — Ну, тогда пока?       — До встречи, Блиц, — махает Столас, забирая книгу со стола.       Бесёнок вновь тепло улыбается, уже с уверенностью покидая пределы дворца. Сегодня он уходит отсюда с лёгкостью, с приятной и беспорочной улыбкой на лице, с сердцем, которое наполняет любовь.       А Столаса, кажется, наполняет вера в то, что иногда даже незамысловатые романы могут стать реальностью, если просто поговорить.