Тем летом

      Лето перед седьмым курсом навсегда изменило жизнь Джинни. Это было первое лето после того, как она стала младшей сестрой пяти братьев вместо шести.       Это было то лето, когда Гарри сделал ей предложение.       В тот день секунд пять она просто стояла и смотрела на него большими глазами. А потом попятилась, благо, что Гарри застал её врасплох во дворике, а не где-то на лестнице. Почувствовав себя совсем уж полной дурой, Джинни побежала. Она бежала с максимальной скоростью, на которую только была способна, не жалея лёгких, пока не оказалась на соседской территории. У Лавгудов.       Луна обнаружилась полулежащей на ветке сливового дерева. Появление уставшей, запыхавшейся и топавшей, как слон, Джинни она заметила не сразу, увлечённая прорисовыванием линий в своём блокноте.       — Ты можешь тоже забраться, — голос Луны вырвал Джинни из наблюдения за ней.       Девушка благодарно кивнула. Сердце уже почти перестало колотиться как бешеное, позволяя, наконец, шевелиться, а не только стоять как вкопанной, пытаясь насытиться воздухом.       — Твои мозгошмыги тоже запыхались, — слегка улыбнулась ей Луна, когда Джинни ловко вскарабкалась и уселась рядом. — Гарри сделал мне предложение. — Ты расстроена? — Просто мне кажется… Это всё не вовремя. Фред погиб. Мама плачет каждый день. Гарри постоянно навещает Тедди. Винит себя в смерти Тонкс и Люпина. И теперь это… Он будто пытается закрыть дыру. Мной, — фразы Джинни были рублеными, и она сама не могла понять, виновата ли в этом незапланированная пробежка или давящие на грудь эмоции, — пережить это лето и жить дальше.       — Невилл предлагал мне встречаться, — кивнула Луна. — Что? Когда? — Во время битвы. Он потом пришёл, извинился. Сказал, ему Ханна с Хаффлпаффа нравится. — Почему ты мне не говорила?       Луна села, свесив босые ноги. — Твой брат погиб. Людям всегда было свойственно считать, что Луне незнакома эмпатия. Слишком странная. Слишком не от мира сего. Но никто, кроме Луны, не смог понять, что после Джорджа, потерявшего близнеца, тяжелее всех смерть брата переносила Джинни, взвалившая на себя бремя возвращения к нормальности за них всех. Луна слушала — и была рядом, когда это было нужно. Она рассказывала Джинни в ответ смешные истории про свою маму или просто гладила её по спине. Луна имела то чувство такта, которое дало ей приберечь историю своих несложившихся отношений с Невиллом до момента, когда это стало уместно.       — Ты хочешь замуж за Гарри? — со свойственной ей непосредственностью спросила Луна. — В детстве хотела, а сейчас… не знаю. — Ты захочешь замуж за Гарри, когда время залечит раны?       Луна качала босыми ногами. Джинни качала обутыми. — Я не знаю, люблю ли его. Все последние годы смерть постоянно была… частью нас. Может, сначала я любила Гарри по накатанной, а потом, потому что думала, что мы всё равно умрём? — А если мы не умрём? — Что, если мы не умрём? — замедленно переспросила Джинни. — Что бы ты хотела делать тогда?       Джинни легла на ветку, так же, как и Луна до неё. Не самое удобное положение. Джинни подняла взгляд. В кусочке неба, видимом сквозь крону дерева, плыло небольшое облако. Джинни подумала, что могла бы провести так вечность. Смотреть на облака или на то, как Луна рисует. Больше не бежать. — Я хотела бы остаться здесь. Гулять по Оттери-Сент-Кэчпоул. Писать дурацкие стихи. Сажать цветы. Читать книжки. Говорить о Фреде не шёпотом, чтобы не заставлять маму плакать ещё больше. Если станет скучно, погулять по маггловским паркам развлечений. Больше не воевать.       Луна что-то рисовала, пока Джинни говорила. Синий карандаш слегка шуршал на бумаге. — Покажешь мне? — тихо спросила Джинни, кивнув на блокнот. Луна развернула его к ней. — Это для тебя. На правом развороте были изображены две девушки — видимо они сами. Мечтательное выражение на лице первой выдавало Луну. Себя Джинни узнала скорее по бровям и поношенным сапогам с утятами. На рисунке они ухаживали за маленьким кустом сирени. На левом развороте те же две девушки сидели в кабине колеса обозрения и смотрели на разворачивающийся внизу город. Луна явно рисовала их больше часа. — Я даже не знала, что ты бывала на аттракционах. Луна безмятежно улыбнулась. — Спасибо, — Джинни вложила в это слово всё, что не могла сказать пока. И пусть. Она могла быть уверена — Луна почувствовала и так. Та кивнула.       — Ты не считаешь меня отвратительной из-за того, что я не хочу быть с Гарри? — Это не проступок. Но вам и правда стоит синхронизировать мозгошмыгов, — слегка улыбнулась Луна. Луна Лавгуд использовала мозгошмыгов в качестве иносказания — должно быть, мир перевернулся. — Ты не считаешь меня безумной из-за того, что я хочу быть с тобой? — Пока время не залечит раны? — Этим летом. Всегда, — Джинни легко спрыгнула с дерева и протянула руки, показывая готовность ловить Луну. Та приземлилась следом. После пряток в кроне дерева солнце слепило их.       — Хочу привести ту картинку в реальность. Луна кивнула. — Хочу быть с тобой вместе. Всегда, — выдохнула Джинни жгущие горло слова. — Я тоже. — Давай будем?       Джинни знала — она вернётся домой, где будет царить горе, которое никогда не пройдёт полностью. Знала, ей придётся объясниться с Гарри, и это будет больно для них обоих. Понимала — найдутся люди, которые никогда не примут того, что она променяла Гарри на Луну. И всё же верила, что будет защищать ту до последнего вздоха, что сможет это сделать. Чувствовала — у них вся жизнь впереди.       Но для начала они должны покататься на колесе обозрения.