fashion baby

Justin Bieber — Peaches 

      Парень открывает тяжелые от усталости веки и тут же ловит себя на мысли, что хотел бы проспать все сорок восемь часов, но, увы, показ сам себя не начнет, а модели сами себя не оценят взглядом профессионала. В конце концов, после завершения нескольких мероприятий, он сможет полноценно отоспаться, а сейчас ему остается лишь сверлить взглядом цифры на заблокированном экране и мысленно проклинать весь мир.       Поднявшись с кровати, юноша проходит в ванную комнату, и, пока усталый взгляд впивается в отражение в зеркале, включает теплую воду в душе. Первым делом нужно привести в порядок самого себя, а уже потом думать о показе и моделях. Тем более, у него есть прекрасные помощники: Тэхен и Кай, которые всегда на его стороне и, к его счастью, разделяют его вкусы, что в моде, что в принципах работы.         Чхве Бомгю — начинающий дизайнер одежды, который запустил свою первую линейку около двух лет назад, и, чего он точно не ожидал, это взорвало новостные ленты, а его образами были заполнены самые модные журналы. Ему всего двадцать пять лет, но, несмотря на свой возраст, он не по годам умен, будто прожил несколько столетий, потому легко изучил и психологию, которая прекрасно помогает в работе с людьми и, соответственно, помогает ему создавать шедевры, подходящие тем или иным людям. Проще говоря, он тот самый парень, способный создать образ, подходящий людям по характеру и внутреннему миру, стоит лишь раз обратить свой взор на человека. Он читает людей по выражению лица, движениям, манере речи и словам, что является очевидным преимуществом, ведь не все способны разгадывать людей настолько легко и точно.       Ещё в средней школе его посетила мысль о том, что в будущем, после окончания старшей школы, он обязательно попробует себя в роли модели, так как его внешность с ранних лет привлекала самые популярные и успешные модельные агентства. Вот только родители никогда не стремились помочь ему в исполнении его мечты, ни в средней, ни в старшей школе, ни после ее окончания. Они и не навязывали свое мнение, лишь единожды спросили, не хочет ли он поступить в медицинский университет, на что он отрицательно покачал головой, а к этой теме они не возвращались вплоть до того дня, пока мечта Бомгю не рассыпалась на мелкие кусочки.       Тогда ему было девятнадцать, он впервые решился согласиться на приглашение на кастинг в какое-то модельное агентство, о котором слышал впервые, но был уверен, что не ошибется, ведь все сеульские агентства знать он не может, как и упускать шанс пробиться на самый верх. Но какое разочарование его ждало впереди…       В тот день он поднялся на двадцать третий этаж здания с панорамными окнами, будучи окрыленным радостью и мыслями о будущем, прошел в кабинет большого офиса, не понимая, где же будет подиум, на котором он сможет показать свои навыки и походку, которой учился несколько лет. Но вместо подиума и других моделей, мечтающих о таком же светлом будущем, его ждали трое мужчин, двое из которых были похожи на телохранителей, а третий… Третьим был мужчина в классических брюках, белой рубашке с закатанными рукавами и цепью на шее. Его взгляд был изучающим, блуждал по стройному телу Гю, который, искренне не понимая, что происходит, надеялся, что внутренняя тревога — лишь волнение, к которому он давно привык.        Мужчина махнул рукой, давая двум амбалам сигнал ждать снаружи, поднялся с места и, стоило тяжелой двери закрыться, предложил Бомгю бокал, уверяя, что для начала он хочет познакомиться с ним, как с личностью, чтобы убедиться, что не ошибся в своем выборе.       В свои девятнадцать лет Бомгю был по-детски наивен, глуп и доверчив. Даже в тот момент, когда крепкие ладони легли на его талию, он слепо верил, что мужчина и правда, как и сказал, лишь изучает его параметры. Даже тогда, когда стянул с него белую рубашку… Когда примкнул к шее губами… Когда завел его руки за спину и прижал лицом в стол, поспешно стягивая с него тонкую ткань летних бежевых брюк.        Он был по-детски наивен, но эта наивность разбилась о глупую доверчивость, о приличных размеров член, что безжалостно рвал его изнутри, о чужие хриплые стоны ему на ухо и о жестокую реальность, которая показала ему, что на самом деле значит быть в неведении и надеяться на удачу.       В тот день в него вдалбливались раз за разом, грубо толкаясь до самого упора и не жалея девственное тело, которое выло от боли, сопротивляясь и доводя до тошноты. Его трахали беспощадно, остервенело и бесчеловечно, будто он являлся секс-игрушкой, шлюхой из дешевого борделя или пустой оболочкой, которая не способна чувствовать абсолютно ничего.        «— Детка, твои параметры идеально подходят для того, чтобы быть моей дыркой. Завтра в семь жду здесь снова, — застегивая пуговицу на своих брюках, нагло проговорил мужчина, а после оставил шлепок на жестоко оттраханной заднице Бомгю, отчего тот глухо простонал, чем вызвал усмешку. — Черт, как я могу отпустить такого сладкого мальчика домой, когда его попка просится на мой член снова? Я передумал, сегодня домой ты не вернешься.»       И, как мужчина и сказал, этой ночью парень не вернулся домой, как и не возвращался и последующие пару дней, пребывая в диком экстазе от влитых в его глотку веществ вместе с алкоголем. Его трахали все трое, то по кругу, то одновременно, насилуя его во всевозможных позах. В какой-то момент наркотики подействовали на него слишком сильно, настолько, что он начал думать, что то, что с ним творят, стало тем, чего он и сам хотел.       Потому, принимая вещества уже самостоятельно, не в силах придти в себя, он сам насаживался на член, сам отсасывал каждому поочередно, сам громко стонал и просил еще. А после очнулся в темной комнате совершенно один. Дома.       Все его тело ломило от отходняка, а голова желала быть раздробленной камнем. По всей коже были раскиданы крупные синяки от чужих рук, следы укусов и засосы, которые не сходили еще несколько недель.       В тот день, когда он вернулся домой, его родители были, мягко говоря, в шоке, слезно умоляя объяснить, что с ним произошло, но в ответ получали лишь неразборчивое мычание и глупый смех.       «— Лучше бы ты все-таки поступил в медицинский и не бредил сраной жизнью модели! Этот бизнес погубил столько невинных душ, а теперь и до твоей добрался! Посмотри на себя! Ты весь… Как грязно исписанный безумцем холст! Доволен теперь?!        — Дорогая, сейчас говорить с этим поганцем нет смысла. Как только он очухается, я объясню ему, что такое настоящая взрослая жизнь.»       Хотел ли Бомгю знать, что именно отец имел в виду, когда говорил это? Хотел ли он просыпаться и видеть осуждающие взгляды тех, кого он считал единственной поддержкой? Хотел ли он того, что произошло после?       «— Мерзкий педик, как ты мог так опозорить нашу семью?»        Отец громко выкрикивал каждый упрек, каждое осуждающее слово, четко произнося «педик», «отброс» и «шлюха».       Выкрикивал, выплевывая желчь ему прямо в наивно-детское сердце, замахивался сильнее и наносил удары плетью прямо по истерзанной чужаками спине. Он хлестал его так, будто озверел, будто сейчас Бомгю получает наказание за совершенное преступление, которое, на самом-то деле, совершил не он вовсе. И мужчина, ударяя его ладонью по лицу, казался кем-то незнакомым и чужим, как и мать, которая стояла неподалеку и с презрением усмехалась, подначивая того не жалеть мальчика и выбить из него всю «пидорскую» дурь.       Но был ли Бомгю тем, кто заслуживал всего, что произошло с ним за последние несколько… недель? Заслужил ли то изнасилование, когда он просто хотел быть счастливым и заниматься моделингом, добиваясь своей мечты? Заслужил ли после четыре дня сидеть запертым в своей комнате и получающий новую порцию ударов каждый вечер?       Заслужил ли Чхве Бомгю ту боль, которую ему причинили? Он ведь всего лишь был наивным ребенком с огромной мечтой покорять подиумы и смотреть на красивые фото своего лица на обложках модных журналов. Так почему же жизнь была так жестока к нему?

***

      — Oh, my God! Ты выглядишь чертовски сексуально, дружище! — он сталкивается с друзьями на входе в помещение, в котором будет проходить показ.       — Тэ, я недавно выпрыгнул из душа и собрался так быстро, как никогда, а ты делаешь мне такие комплименты? — тихо посмеявшись, он поправляет волосы.       — Но он прав, ты выглядишь очень секси, — подмигнув, Кай протягивает парню стакан с кофе, который купил для него пару минут назад, прекрасно зная, что у старшего не будет времени сходить за ним самостоятельно. — Готов?        — Честно? Ни капельки, мне нужно выпить бутылку виски, чтобы чувствовать себя хотя бы немного увереннее в себе и не тревожиться… Я волнуюсь так, будто сейчас буду сам наряжаться в эти отстойные образы и ковылять по подиуму…        — Та-ак, стоп. Чувак, что значит «отстойные образы»? Ты работал над ними столько месяцев, шил, лишая себя сна и еды, совсем не отдыхал и вложил в них всю свою душу. Так какого черта ты оскорбляешь свои шедевры? — Тэхен цепляется пальцами за чужие плечи и заглядывает прямо в глаза. — Ты забыл? Твои работы были оценены одним из самых крутых дизайнеров Кореи, а какой-то чувак, который отказывает даже самым дорогим брендам, сам прилетел к тебе из Америки и предложил контракт. Эй, проснись, спящая красавица, ты лучший в своем деле.        — Да, но…        — Никаких «но», Бомгю-хён, — на этот раз возмущается уже Хюнин, качая головой. — Тэхен прав, как никогда. Ты столько сил вложил в свою коллекцию. Что за сомнения? Наш хён самый лучший дизайнер во всей чертовой вселенной, не смей его оскорблять. Понял? — и, приблизившись к его лицу опасно близко, нахмурился.        — Эй, если твой бойфренд это увидит, то оторвет тебе не только голову, но и кое-что пониже, — прыснул со смеху Тэ, на что младший закатил глаза, явно не имея в виду ничего «такого».       — Если бы не вы, я бы не справился. Спасибо, что поддерживаете меня, ребят… Я правда очень благодарен вам, и не знаю, как отплатить вам за вашу любовь, — Бомгю показалось, что он отчетливо услышал звук упавшей челюсти на асфальт, потому что два парня уставились на него, как на безумца.        — Ч-чего? — моргая, выпалил Кай.       — Ахуеть, ты че, уже бахнул и без нас?       — Отвалите, придурки. Боже, чтоб я еще хоть раз был с вами открытым и искренним! — и, выругавшись, махнул рукой, направляясь в сторону рабочего места.       С тех пор, как они познакомились, парни никогда не давили на Бомгю, не просили его быть более открытым, они лишь терпеливо ждали, пока их несчастный друг расскажет о себе хоть что-то, кроме «я бездарный, проебавший свою мечту пацан, которому остается лишь взять себя за яйца и учиться жить заново». Было очевидно, что жизнь вытрахала его во все щели, и парни произносили свои мысли вслух, даже не подозревая, как в сердце старшего кололо, стоило ему услышать подобные фразы. И, лишь спустя три года, когда Бомгю окреп и посвятил себя новому делу, они узнали правду о его прошлом, чувствуя себя мудаками, что тыкали в самое больное место, сами того не зная.       А познакомились они в баре, в котором Тэхен и Кай отмечали выпуск из университета, получая звание дизайнеров одежды и гордясь самими собой, что смогли пройти этот нелегкий путь. На этой теме у них и завязался разговор, собственно говоря: Тэ, жадно изучая одежду Бомгю, долго не мог решиться спросить, что за бренд носит тот, но, когда алкоголь начал выполнять свои функции, Кан смело заговорил с парнем. Так он и узнал, что, как оказалось, нет никакого бренда, есть лишь богатая фантазия Бомгю. И вкус. Шикарный, изысканный, подходящий под все пункты и идеальный вкус Чхве Бомгю.       С тех пор трое парней, казалось, стали одним целым, не вылезая из мастерской, где посвящали жизнь созданию нового бренда, во главе которого выступал Бомгю. Тэхен помогал ему дорабатывать образы, дополняя их деталями или же, напротив, убирая лишнее, а Кай помогал шить, так как его глаза сияли при одном лишь взгляде на швейную машинку.        Они нашли друг в друге поддержку и опору, общее дело и родственные души.       По сей день парни никогда не позволяют гневу окутать их разум и, во время споров, начать ругаться. Несмотря на те проблемы, которые хранились в их сердцах, несмотря на тяжелое прошлое троих парней, они умели работать над собой и решать разногласия разговорами, спокойными и рассудительными, а не агрессией и драками.        Бомгю, Тэхен и Кай — то самое олицетворение идеальной дружбы. Без каких-либо «но» или дальнейших плохих событий. Ведь… Они заслужили счастье, после всего пережитого каждым из них, верно?

***

      — Блять, да не возитесь вы с этой хуйней, раз она отваливается! Вы же свои же нервы тратите, прекращайте! Я запрещаю моей семье растрачивать себя на подобное, так что прекратите. — Бомгю не был груб, но был строг, а еще чертовски заботлив. Глядя на то, как стилист не может справиться с важной деталью одного из образов, он попросту не мог позволить тому нервничать и разрушать собственную нервную систему. Ни один образ, ни одна коллекция и ни один показ не стоит того. Если кому-то из его коллег становилось плохо, он всегда поддерживал их и успокаивал, не только словами, но и крепкими объятиями.       — Господин Чхве… Простите, я все испортил… — шмыгая носом, парень поднял взгляд в потолок, сдерживая слезы.       — Что? Нет-нет. Эй, послушай меня, — обратив на себя чужой взгляд, Гю широко улыбнулся и помотал головой. — Кто сказал, что ты испортил что-то? Я точно такого не говорил, и даже не думал так, честное слово! Я не злюсь, этот образ можно заменить другим. Я предполагал, что что-то может пойти не так, потому продумал всевозможные варианты исхода событий. У меня подготовлены дополнительные образы, ничуть не хуже тех, что я выбрал основным. Я сейчас принесу кое-что другое, окей? Не переживай, это пустяк!        — Почему вы так добры ко мне, господин Чхве? — все же заплакав, юноша обнял старшего и уткнулся в его плечо лбом, вновь и вновь извиняясь.       — Эй, Ыну, — обиженно пробубнив, парень наигранно надул губы. — Разве я не просил тебя не называть меня так? Мы же семья, какой я тебе господин? Хватит устраивать мне тут водные процедуры, я не готов плавать в твоих слезах сегодня, у меня нет купальника!        — Боже… Бомгю, какой же ты… — уже смеясь, Ыну обнял его крепче, получая взаимность.       — Прекрасный? Любимый? Ох, нет! Наверное, ты хотел сказать, что я нереально крутой хён, да? — мечтательно промычав, он широко улыбнулся, выпуская младшего из своих объятий.       — Невыносимый нарцисс… — шутливо фыркнув, тот принялся помогать модели стягивать с себя костюм, который Бомгю решил заменить другим.       Весело хохотнув, старший тут же испарился, шустро пробираясь в комнату с дополнительным оборудованием и запасными образами. Не то чтобы он не нервничал, как казалось всем, просто подавлять волнение куда проще, чем думать лишь о нем и поддаваться панике. Тем более, здесь он «во главе», а значит, обязан брать ответственность за каждого сотрудника, если можно их так назвать, с учетом того, что его команда занимается всем по своему желанию. Конечно же, он платит им, ведь труд должен оплачиваться, но называть их работниками у дизайнера язык не поворачивается.       Повесив костюм на рейл, парень идет в сторону визажиста, который разложил все необходимое на косметический столик. Сейчас тот самый момент, когда можно расслабиться и позволить себе выпить кофе, пока на его лицо наносят яркий, но аккуратный макияж. Вот только выдохнуть у него не получается, он думает обо всем и сразу, теряется в собственных мыслях, как бы ни старался контролировать их поток, ни черта не получается.       — Эй, милый, — тихо бубнит Юна, — Я понимаю, что ты, скорее всего, не позавтракал, но не пытайся съесть самого себя, пожалуйста. Ты нужен нам здесь.       — А? — непонимающе вскинув брови, он обратил взгляд на отражение девушки в зеркале.        — Хватит грызть свои щеки, ты скоро дыру в своем рту проделаешь, — легонько стукнув парня кисточкой для теней, девушка недовольно фыркнула. Юна всегда такая: делает вид, будто недовольна или груба, но на самом деле внутри нее лишь доброта и забота. Они работают вместе уже несколько лет, а знакомы еще со школы. Правда, хоть они и были одноклассниками, они не дружили, лишь были в одной группе, делая разные проекты. Но, стоило им случайно столкнуться в одной из студий визажа, где она давала мастер-классы, они разговорились и узнали друг о друге много интересного, а еще девушка сама предложила свою кандидатуру на место личного визажиста.       — Ты же знаешь, я не могу… Иначе сойду с ума.       — Причиняя себе физическую боль, далеко не уедешь, оппа~       — Боже, Юна… — отмахнувшись, он кривит лицо, будто услышал что-то неадекватное из уст прекрасной девушки.       — Оппа-оппаааааа~, — хныча, она сдерживает смех, но знает, что это работает на парне лучше всего. Как же сильно он не любит, когда его так называют…       — Хорошо! Я понял!       — Хах, так-то лучше, дружище.       Тихо вздохнув, Бомгю прикрыл глаза и позволил девушке руководить процессом. Он не знал, что именно она изобразит на его лице, но ни разу не сомневался в ее способностях и фантазии, ведь она, как никто другой, читает его и каждый раз подбирает макияж, подходящий ему без единого сомнения.

***

Dia Lipa — Physical       

      Все присутствующие громко аплодировали каждой модели, что энергично выходила на подиум и, пританцовывая, шагала до самого конца уверенно и стойко. Идея Бомгю состояла в том, чтобы девушки и парни, находящиеся на «сцене» не стеснялись себя и, выпуская наружу все эмоции и чувства, отдавались музыке. Они замирали, когда объективы камер были направлены на них, запечатляя каждого, чтобы после это оказалось в свободном доступе в интернете.        Модели, чьи наряды были яркими и «живыми», как говорил парень, улыбались во все тридцать два, пританцовывали, показывали в камеру знак мира, а кто-то даже высовывал проколотый язык, открыто демонстрируя себя. В сочетании с коллекцией, вся картина отличала этот показ от стандартных рамок моды, а модели не были простыми «куклами» для дизайнера и зрителей. Им не нужно было ходить по одной линии, этого не было нигде прописано, но они все же придерживались привычных шагов, но не сдерживали собственные эмоции, открыто наслаждаясь тем, что делают.       Бомгю доволен и восхищен тем, как все получается. Доволен макияжем, прическами, образами и тем, как оживленно реагируют зрители. Здесь нет фальшивой безразличности моделей, оценивающих стереотипное мышление «судей», и даже тот самый мужчина в возрасте, который принял приглашение, широко улыбался и хлопал. Чхве вообще не был уверен, что его не пошлют далеко и надолго, ведь эти один из самых узнаваемых людей в Азии — владелец самого крупного модельного агентства, в котором работают самые популярные люди в мире моделинга.        — Ты отлично справился, Бомгю, — с гордостью смотря на друга, Тэхен погладил его по спине, а после одобрительно кивнул. — Пора.       — Если я облажаюсь, мне придется убить себя, — казалось бы, в шутку произнес парень, но Тэ знал — его друг не шутит. Этот день для него является одним из самых важных шагов в его жизни, от этого показа, а точнее, от его результата, зависит будущее парня. Будущее трех парней, которые помогают друг другу день изо дня, являясь друг для друга нерушимой стеной.

Tyla — Water 

      Бомгю отпускает шелковую ткань, что красиво опускается на пол, будто вода, стекающая по его телу. Стоя на сцене, на том месте, на котором он хотел оказаться с самого детства, преодолев тысячу препятствий, что выбивали из его легких воздух, он чувствует себя по-настоящему счастливым. Он оглядывает людей, которые неотрывно следят за каждым его действием, с восхищением разглядывая каждую деталь его костюма, выбивающегося из концепции самого показа.       Вместо ярких, наполняющих зал жизнью цветов, его тело облегает белая ткань. Идеально сидящие на нем брюки позволяют разглядеть стройные ноги, так хорошо подходящие для подиума, рубашка, украшенная блестящими камнями подчеркивает острые плечи, а на груди вышито все еще непонятное, но и без понимания красивое… Что? Каждый, кто смотрит на Бомгю, пытается разобрать узор, но в глазах читается непонимание вместе с восторгом. На его запястьях покоятся белые розы, кончики которых окрашены в черный цвет, олицетворяя то, что покоится внутри самого парня. Вряд ли хоть кто-то поймет это тайное послание, кроме его верных друзей, который доселе не видели этот образ, над которым Чхве работал долгое время, не давая себе отдохнуть.       Волосы также украшены небольшими камнями, а завитые локоны ниспадают на лицо — он убирает их тонкими пальцами, что также не остались без деталей: аккуратные кольца с красными кристаллами.       Песня, играющая на фоне, почти закончилась, а руки парня начали чуть подрагивать от волнения. Будь, что будет, решил про себя дизайнер, после чего раздались первые ноты следующей песни, которую он выбрал для своего выхода.

RHODES — You & I

      Ступая сначала неуверенной мягкой поступью, Бомгю не поднимает взгляд, немного зажимается и открыто показывает, насколько невинен он сейчас. Его взгляд, скрытый за ресницами, изредка осматривает людей, которые, как ему кажется, затаили дыхание.       Его образ отличается от всего живого, что они видели до сих пор, он является чем-то чистым, невинным и… Возможно, ангельским? 

«Oh is it still you and I, forever?

Is it still you and I, forever?

Come on, you're close to me

Come on, so talk to me

Come on, lay with me

Come on, you're close to me

Come on, talk to me

Come on, get close to me»

      Он задерживает дыхание. Считает до десяти, сменяя эмоции на лице: от невинной улыбки до печали, затем ужас в глазах, бесконечная боль и, наконец… Пустота.

«You… You and I…

You… You and I

You and I… You…

You and I…»

      Музыка становится тише, но продолжается недолго. Бомгю медленно разводит руки в стороны, демонстрируя публике элементы, что ранее были незаметны — крылья.        Он стоит так около шести секунд, давая фотографам успеть запечатлеть его образ, смотрит прямо в объектив, своим невинно-детским взглядом, будто мир не посмел коснуться его и уничтожить в нем ту самую частичку чистоты, присущую лишь самым маленьким, недавно появившимся на этот свет малышам. 

«You and I…

You… You and I…

Is It still?

Is it still You and I, forever?»

      Нарастающая музыка бьет по зрителям сменой обстановки, вместе с которой меняется и взгляд парня на подиуме. Сейчас он — уверенный в себе мужчина, чье невинно-детское похоронено под слоем боли. А вместе с этим…       Бомгю делает пару шагов вперед и несколько раз кружится, давая перьям с красными кристаллами разлететься вокруг него, опускаясь и на чужие плечи, ладони, на пол. А затем замирает, вновь расправляя крылья. Весь зал удивленно охает, как только идеально белая ткань местами окрашивается в красный, будто кровь, льющаяся из открытых ран: на левой стороне груди, в форме зияющей дыры; на его бедрах, вырисовываясь чужими ладонями; и после, в завершении, когда, казалось бы, конец, он стягивает с себя рубашку одним рывком, позволяя зрителям увидеть облегающую майку, забрызганную яркими красками, а в ладони, что неспешно была вытянута вперед, раскрылся искусственный цветок, олицетворяющий новое начало.       Здесь и сейчас, Бомгю, как оголенный провод, истекает кровью перед всеми, искренне надеясь, что не облажался.       Музыка стихает, а тишина бьет по голове чем-то тяжелым. Кажется, это разочарование и… Легкость? Два чувства, противоположные друг другу. Но Бомгю хотя бы попытался.       И, стоит ему поклониться, чтобы после уйти вглубь помещения, за кулисы, и горько разрыдаться в объятиях друзей, зал заполняется громкими аплодисментами, а в его сторону летят разных видов цветы. Все присутствующие поднялись со своих мест, чтобы выразить свое восхищение через громкие крики со словами поддержки, хлопками и… Эмоциями. Сейчас, видя чужие слезы и улыбки, парень понял: все не зря.

***

      — Меня поражает то, насколько ты смелый. Я так горжусь тобой, Бомгю~я, ты не представляешь. То, какую работу ты проделал… Это достойно внимания и похвалы. Ты достоин сиять на высших ступенях в этом бизнесе! — Тэхен едва сдерживает слезы гордости за своего друга, поспешно сгребая того в свои объятия, к которым присоединяется и Кай, подошедший следом за старшим.       — Я не силен в таких словах, но скажу лишь одно: Бомгю-хён, прямо сейчас ты показал то, насколько ты силен. Мне не передать словами, насколько я счастлив быть твоим другом. Спасибо за то, что ты есть. Сейчас я понял тебя еще лучше, чем до показа. Ты заслуживаешь счастья, до которого до сих пор не смог даже коснуться. Обещаю, мы будем и дальше поддерживать тебя. Мы всегда будем трио, которое не исчезнет до самого последнего вздоха и даже после.       — А говоришь, не силен в таких словах, — смущенно бубнит старший куда-то в шею Тэ, попутно окольцовывая руками обоих парней. — И с чего ты взял, что я все еще не счастлив? У меня есть вы, есть эта жизнь и возможность видеть ваши счастливые лица. Что же это, если не истинное счастье, глупыш? Я вас так сильно люблю и ценю, никто и ничто не сможет сделать меня еще более счастливым, чем вы. Спасибо за то, что вы… Что вы со мной, ребята.       Бомгю впервые позволяет себе не сдерживать эмоции и выпускает их наружу хрустальными каплями из глаз. Они, стоя вот так втроем и обнимая друг друга, молча обещают навсегда сохранить эту дружбу. Навсегда быть друг для друга семьей.       Вместе навсегда.

***

      После окончания мероприятия, Бомгю, счастливый донельзя, получил большое количество приглашений на различные кастинги в качестве модели, а также на место главного дизайнера одного из крупных брендов, но самое главное и важное — ему без слов протянули красиво оформленную визитку и искренне улыбнулись, глядя прямо в глаза. Мужчина, которого Бом рискнул пригласить сегодня, одобрительно кивнул и покинул здание, на что парень сначала никак не отреагировал, но спустя пару часов, по пути на концерт, на который друзья решили пойти, чтобы повеселиться и как следует напиться, до него внезапно дошло:       — Ахуеть… Меня пригласил… Он… Ахуеть…       — Ты эту визитку еще на лоб себе приклей, — смеясь, Кан закурил, на что водитель недовольно фыркнул, опуская стекло.       — Это самый узнаваемый человек во всей сраной стране! Ахуеть! Он.. Дал мне визитку!        — Что, если он предложит тебе не роль дизайнера, а… — запнувшись, он переглянулся с Каем, после чего продолжил, — Модели? Ты сказал, что выходить на подиум для тебя было равно добровольно согласиться на жестокую пытку, но эта визитка…        — Я откажусь, ребят, — пожав плечами, Гю улыбается искренне довольно. — Я не смогу быть моделью после всего, что пережил. Страх будет сковывать меня, я буду робеть, буду бояться, трястись, как чихуахуа на морозе. В конечном итоге, я имею в виду, что попросту все испорчу, а подниматься на вершину еще раз, увы, вряд ли хватит сил.       — Но… Это ведь то место, где ты всегда хотел работать, Гю-я…       — Я получил визитку лично от Пак Уёна, ребят. Вы думаете, этого мне не хватит? Моя цель достигнута, так что, если он не согласится взять меня на роль дизайнера, я пойду другой дорогой. Главное, чтобы я был не один… Я думал… Может, мне найти спонсора и… В общем, вы мои лучшие друзья, так что я подумал, может, вы захотите создать вместе со мной новый бренд? Не тот, что был прежде, а официально, со всеми документами, офисом, кучей розничных точек и… Ну… Мне не нужны никакие компании, если в них буду работать только я. Я не хочу отдельно от вас, это будет не то. Без вас я бы не был там, где я есть сейчас.       — Бомгю… Мы не хотели тебе говорить, но… Ох, солнце, у нас есть кое-какие планы. Мы не хотели загружать тебя еще и этой информацией, потому думали завтра начать этот разговор, — мягко начал КанТэ.       — Что? О чем ты?       — Мы решили, что пора бы нам всем перестать держаться друг за друга. В плане, понятное дело, мы все также останемся друзьями, но совмещать дружбу и работу... Мы намного хуже в своих навыках и… Блять, Кай, продолжи ты.       — Мы не хотим тащить тебя за собой на дно. Так что, да, мы эгоистично решили отправить тебя в свободное плавание, чтобы ты развивался в своей сфере и дальше, у тебя много фанатов, много тех, кто хочет работать с тобой и создавать новые шедевры, а мы… Мы любители, ты же знаешь.        — Это неправда! Если бы не вы, всего этого не было бы! Что за бред вы несете оба? — Бомгю, кажется, вспыхнул неожиданно сильно, злость окутала его от и до, а глаза опасно загорелись. — Вы совсем ебнулись? Что… Боже, да что вы несете? Откуда в вас столько неуверенности? Вы — два талантливых дизайнера! Тэхен создает прекрасные образы, которые не сравнятся ни с чем другим, а ты, помимо дизайна, шьешь настолько ахуенно, что все швеи мира могут завидовать твоим навыкам. Я отказываюсь от вашей глупой идеи разделиться и плыть каждый по своему течению. Потому что, в конечном итоге, все мы окажемся у водопада, ебнемся и наши лодки разобьются. Мы созданы друг для друга. Я не про дружбу сейчас, я про наши таланты и образы, черт вас дери. Вы серьезно думали, что я вот так просто соглашусь на ваш «гениальный» план?       Парни, виновато смотрящие на свои ладони, походят на провинившихся школьников, которых прямо сейчас отчитывает их старший брат. В принципе, они согласны с каждым его словом, но их неуверенность в себе и забота о старшем легла темным пятном на сердце и заставила задуматься: «А не будет ли Бомгю лучше продолжить в одиночку?». Ответ себя ждать не заставил, Чхве разозлился и выпалил все прямо в лоб, не жалея их, глупых и наивных, но обоим парням стало лишь спокойнее на сердце. Потому, не отпираясь, они крепко обняли своего друга и извинились за подобные решения и за то, что не поговорили сначала с ним. Впервые.       — Ну все! Хватит нюни пускать, ребят, просто не поступайте больше так безрассудно! Будь я на пару-тройку лет моложе, подумал бы, что вы устали от меня и согласился бы. Дураки… — обиженно пробубнив себе под нос, парень наигранно задрал подбородок и скрестил руки на груди. — С вас выпивка, умники несчастные!

***

      Машина остановилась прямо у входа в концертный зал, в который, не медля, чуть ли не влетели три парня, понимая, что опоздали на добрых полчаса. Они быстро пробрались прямо к сцене, воспользовавшись моментом, когда молодежь рванула в сторону выступающего на сцене парня, освобождая пространство в самых рядах. Кай тихо предупредил, что его кое-кто ждет, на что друзья хитро улыбнулись, играя бровями, но пообещали «придержать» для него и «кое-кого» место рядом с ними, после чего блондин, как ошпаренный, помчался искать «кое-кого», ни на секунду не оборачиваясь в сторону хихикающих парней.       — Вот дурак, мы же уже давно знаем, что «кое-кого» зовут Чхве Субин, зачем он так мнется, в итоге не называя его имя? — первым подает голос Тэхен, явно озадаченный такой осторожностью друга. — У него что… Тайны от нас?!       — Oh, my Gosh, Terry. У всех есть свои тайны, — смеясь с реакции младшего, Гю растрепал его уложенные волосы, за что получил пинок под зад, но это лишь сильнее развеселило его.        — Мне нечего скрывать от вас, сечешь?       — А как же тот самый контакт, записанный как «ma babe<3»? Или это кто-то из нас? — хитро улыбается, словно лис, а после переводит взгляд на сцену, на которую, после небольшой паузы, вышел высокий парень.       — Это… Откуда ты… Я хотел вам сегодня ночью рассказать о нем! Но там ничего такого. Просто перепихоны…       — ОГО! Так ты все-таки не гетеро?! — сам не ожидая, громче, чем хотелось, вскрикнул Гю. Но он был бы не самим собой, если бы не облажался прямо сейчас.       В зале стояла идеальная тишина, которую Бомгю и прервал своим громким басом, на что большая часть ребят, собравшихся здесь, конечно же, обратили свое внимание. И, пока Тэхен пожимал плечами, мол, это было очевидно, старший неловко улыбнулся, прокашливаясь.       Но на этом неловкость не закончилась, потому что со стороны сцены послышался приятный слуху голос:       — А сам? Гет или любишь, когда тебя…? О!        Бомгю поднимает взгляд на парня, который шустро подбегает к краю сцены и, спрыгнув с нее, облокачивается на небольшое железное ограждение.        — Классный прикид, что за бренд? — оценивающе и без стеснения рассматривая полупрозрачную рубашку, брюнет скользит взглядом ниже, присвистывая, когда останавливается на стройных ногах, что обтянуты рваными брюками.       — Это… Я дизайнер, и сшил все сам, — смущенно буркнув, Бомгю мигом обращает внимание на сказанное после вопроса, будто трезвея. — Так можно и глаз лишиться, знаешь ли, если так откровенно пялиться.       — Свой бренд?        — Свой бренд.       — Визитка.       — Что?        — Визитка есть? Я наберу, чтобы изучить… — он проводит языком за щекой, пошло улыбаясь, — Ассортимент.       — Держи-держи! Бомгю не носит с собой визитки, но я, как второй главный дизайнер, не упускаю возможность пополнить список клиентов, — хитро улыбнувшись, словно нагадивший кот, Кан протянул парню визитку.        — Бомгю, значит, — словно пробуя на вкус, повторяет парень. — Ну, мое имя, думаю, вы и так знаете.       — Я вообще тебя впервые вижу, — искренне и раздраженно выдыхает Гю.       — Куколка, тогда спешу тебя удивить.       После этих слов парень быстрым шагом удалился, возвращаясь на сцену, оставив за собой шлейф вкусно пахнущего одеколона.        — Ну и какого хуя, Тэ? Зачем ты ему мой личный номер дал? Откуда у тебя вообще старая визитка?       — Ты правда не знаешь, на чей концерт пришел?        — Кай не говорил мне, просто позвал, сказав, что я смогу насладиться музыкой, алкоголем и тусовкой. После концерта этого артиста, как сказал мелкий, всегда начинается главное веселье.       — Это концерт очень классного парня, который только что стрельнул твой номер, чувак.       — Чего… — не веря своим ушам, он вскинул брови. — Ты серьезно? Я ухожу отсюда!       — Чхве Ёнджун зовут, кстати, — взяв друга под локоть, как только тот собрался покинуть танцпол, Тэхен крепко обнимает его за плечо одной рукой, кивая в сторону сцены. — Наслаждайся, он действительно крут. Забудь о вашем диалоге и помни, что ты здесь для того, чтобы оторваться после того, как исполнил свою мечту. Или какой-то пацан способен все испортить?       Бомгю на это все недовольно хмурится, но, рассуждая здраво и трезво, приходит к выводу, что Кан-сволочь-Тэхен чертовски прав. Какой-то парень не способен испортить ему настроение, да и, собственно говоря, причин на само деле и не было, это лишь усталость ворчит ему на ухо, являясь главным раздражителем. Потому он уцепился за первого попавшегося, на кого можно вывалить усталость — певец, чьих песен парень ни разу не слышал.       На удивление, спокойствие приходит быстрее, чем ожидалось, Бомгю активно пританцовывает под биты разных мелодий, льющихся из огромных колонок, что лишь пропускают через себя живую музыку через специальный провод — усилитель. Все его тело, словно заколдованное, подается звучаниям, от чего парень чувствует себя достаточно расслабленно и даже весело. Особенно, когда они вместе с Тэхеном слышат кавер на знакомую песню и, не забывая про алкоголь, подпевают.        Кай пришел спустя десять минут, как и обещал, задерживаться не стал, а вместе с ним и высокий брюнет, больше похожий на милого школьника, нежели на взрослого мужчину. Точнее, в нем это виднелось, стоило Гю заглянуть ему в глаза, потому что тот сразу же смущенно отвел свой, мило улыбаясь кроличьей улыбкой. Собственно говоря, так считал не только Гю, но и его друг:       — Зайчик, тебе принести выпить? — ярко улыбаясь, что не оставалось незамеченным его друзьями, Кай взял парня за руку и нежно поцеловал тыльную сторону его ладони.       — Я не откажусь, спасибо. Выбери на свой вкус, я не привередлив, —улыбаясь тепло и мягко, брюнет поправил волосы своего возлюбленного, заправляя выбившиеся пряди за ухо.       — Вы пока знакомьтесь.       — Что ж… Меня зовут Чхве Субин, — кивнув в знак знакомства, он не переставал тянуть довольную улыбку, но, к его сожалению, Бомгю читал людей.       — Чхве Бомгю, — не оставив его без ответной улыбки, он похлопал по его плечу, подмечая, что парень довольно хорошо выглядит. Вероятно, Гю тоже стоит начать ходить в спортзал. Как только появится время… — Не беспокойся, тебе не стоит нервничать, все свои. Я знаю, что тяжело вливаться в компанию своего любимого, но мы, честно, не кусаемся! Рад знакомству!        — Вау, ты похож на кролика, знаешь? Я Кан Тэхен, рад встрече. И, да, хён прав, расслабься, мы рады наконец-таки с тобой познакомиться.       — Ох, это… Неожиданно. Я тоже рад знакомству с вами. Спасибо за теплое приветствие.        После небольшого диалога Бомгю кивает в сторону сцены и решает не отвлекаться на разговоры, которые можно отложить на потом. Кай пришел спустя минут десять, раздавая друзьям и своему бойфренду алкоголь.       Их внимание, как и ожидалось, полностью приковано лишь к одному человеку. Чхве Ёнджун профи своего дела, который прекрасно знает, чем и как привлечь толпу. Собственно говоря, Бомгю сразу это подметил, потому что по привычке начал анализировать артиста от и до: его движения, тембр голоса, уверенный взгляд и… Уверенный взгляд, направленный прямо на него. Какого черта происходит?        Бомгю допивает уже третий бокал, подмечая, что в этом заведении нет дешевого поила, есть только качественный и дорогой алкоголь. Именно потому он чувствует, как его начинает мазать, медленно и приятно, давая разуму отдых на время опьянения.       Как давно он позволял себе расслабиться и выдохнуть? Несколько месяцев Бом работал, не давая себе ни минуты на то, чтобы лишний раз вздремнуть, а здоровый сон и питание были забыты, будто не они являются источником питания для человека. В его голове был лишь показ, новая коллекция и приглашенные гости. Но не сейчас.       Сейчас он дает своему телу получать наслаждение от танцев, а голове проветриться от тяжести мыслей, которые тянули его на дно день изо дня. Сколько бы он еще протянул, если бы все вышло не так хорошо? Протянул бы он еще хотя бы месяц? Неделю? Может… Хотя бы одну ночь?       Из нового потока размышлений его выдергивает гнусавый голос, приятно ласкающий слух снова и снова, отчего кажется, что можно записать его и проигрывать на повторе перед сном, чтобы кошмары, преследующие его на протяжении шести лет, просто исчезли.       — Боми, не хочешь… Ну, знаешь, по-дружески… — хрипло шепчет Тэ ему на ухо, вместе с тем опуская ладонь на тонкую талию и прижимая к себе. — Мы так долго дружим, оба одиноки и… Не хочу искать кого попало, а ты близкий мне человек.       — Боже, Кан Тэхен, да ты в стельку пьян! — Бомгю привычно напрягается, но не отталкивает друга, лишь смотрит ему в глаза и тепло улыбается. — Может, вызвать тебе такси?       — Ну, Гю… Хотя бы поцелуй меня? — он по-детски дует губы, вызывая смешок. А после, стоило ему расстроиться, Бомгю обхватывает его лицо ладонями и прижимается к его губам своими. Вот так просто, будто не его обычно трясет от любых касаний, помимо их дружеских объятий. Будто не он столько лет сбегал от всех, кто кидал даже малейший намек на физическую близость. Будто не он пропитан животным страхом.       Поцелуй выходит смазанным, но трепетным, по-настоящему дружеским. Они целуются, стоя в танцующей толпе, а Кай тихо вздыхает, закатывая глаза. Потому что Тэхен разведет на поцелуй кого угодно, даже Чхве Бомгю. Чего уж там… Даже Кая развел однажды.       — Но ты ведь… — шепчет прямо в губы Кан, все еще не веря происходящему.       — Мы же друзья, я доверяю тебе. Да и я давно не целовался, что тут такого? — а после Бомгю, как ни в чем не бывало, поворачивается обратно в сторону выступающего.       Из колонок вновь начинает литься музыка, потому, сфокусировав все внимание лишь на одном человеке, Бомгю вновь тонет. Тонет в битах, в атмосфере концертного зала и… В карих глазах, что оказываются непозволительно близко. В горячем дыхании, разделенном на двоих и…       Парень резко мотает головой и развеивает свою чертову фантазию, мысленно бьет себя по щекам и ругается на свой пьяный рассудок. «Что за… Вот кретин! Это же артист, возьми себя в руки!», после которых идет полная фокусировка на подкаченном теле, приятном голосе и грустных строках.

«Yeonjun — Song cry»

      Последняя песня, которую прямо сейчас исполняет Ёнджун, позволяет Бомгю окунуться в необъяснимую тоску и печаль, которые давно похоронены на дне его израненного сердца. Отчего-то и сам парень кажется сейчас одиноким и разбитым, будто и правда позволяет себе выпустить слезы через песню, которая из его уст звучит прекраснее всего ранее услышанного.       Весь зал, будто загипнотизированный, не отводит от него взгляд, многие подпевают, покачиваясь из стороны в сторону, а кто-то беззвучно плачет, кивая в такт музыке. Ёнджун весь концерт был очень энергичным, подбадривал и веселил толпу, но не сейчас.       Сейчас он, в свете софитов, медленно перемещается с одного конца сцены на другую, то и дело останавливаясь у края и позволяя фанаткам получить порцию внимания, а также долгожданные прикосновения. Бомгю завидует ровно секунду, после чего вновь ругает себя, понимая, что засматривается неприлично долго, что ему несвойственно от слова совсем.        По всей видимости, алкоголь умело подчиняет его разум, не оставляя трезвости и шанса на победу.

«So I'ma let the song cry

I'ma let my soul cry through these words

I need to try to free my mind

Sometimes I need to cry just to ease my hurt

But when I let the song cry

Hope you don't think I still won't ride for mine

Every rose needs the rain sometimes

But know that you can dry your eyes this time

Let the song cry» 

      Ёнджун садится на край сцены, в моменте исполняя последние строки грустной песни, которая так хорошо подошла под внутренний мир Бомгю. Они смотрят друг другу не в глаза, это оказывается чем-то более интимным: они смотрят глубже, залезают прямо в душу и ни капли не сомневаются, что сейчас происходит что-то, от чего им обоим не сбежать.       — Спасибо, что были здесь до самого конца, — все также сверля душу парня взглядом, произносит в микрофон, но, как только толпа громко кричит и аплодирует, Ён прерывает зрительный контакт и вновь энергично шагает по сцене. — Вы помните, что я говорил на прошлом концерте? Я все еще не встретил того, кто заставил бы мое сердце растаять и позволить мне самому заплакать, а не песне, пуская слезы через ее слова. Можете поздравить, потому что сегодня я, кажется, сошел с ума, как только встретил того самого человека, — толпа взрывается с новой силой, все одобрительно кричат, включая и расстроенных девушек, которые пожирали парня взглядами. — А теперь, пожалуйста, повеселимся вместе? Великолепные бармены ждут вас у барной стойки! Напейтесь от души!       Он покидает сцену так быстро, что Бомгю не успевает придти в себя. На фоне начинает играть клубная музыка, отчего веселье лишь продолжается, не давая молодежи и минуты на отдых в тишине. Кай что-то шепчет Тэ на ухо, после чего Субин извиняется и, взяв своего парня за руку, уводит в сторону кулис.       — Куда они? — не скрывая любопытного взгляда, интересуется Гю и направляется в сторону бара.       — О, они к брату Субина, — пожимает плечами, будто ничего нового старший не услышал.       — Окей, а у его брата имя-то хоть есть?       — А-а, ты же не в курсе, точно, — помотав головой, он улыбается, замечая у барной стойки, как понял старший, кого-то знакомого. — Его брат Чхве Ёнджун. Они не просто однофамильцы, а родственники. Это он познакомил Кая с его творчеством. Я отойду, не теряйся.       — Пиздец, и почему я вообще узнаю обо всем только сейчас? — спрашивает себе под нос, провожая отдаляющуюся фигуру друга к другому концу бара, сам же усаживаясь на свободное место и заказывая крепкий коктейль — виски с колой.       Вокруг толпы пьяной молодежи, которые, не стесняясь, плавно двигаются под музыку. Диско-шар, висящий на потолке, отражает свет разноцветных ламп, отчего освещение быстро меняется, создавая ту самую клубную атмосферу. И, если честно, Бомгю давно забыл это чувство, когда приходишь куда-то просто выпить и повеселиться, отдавая себя на растерзание танцам и алкоголю. Это то, что стало для него чем-то запрещенным с тех пор, как он решил посвятить свою жизнь дизайну.       Все эти тусовки стали чем-то по-настоящему далеким и чужим, а каждое приглашение друзей сгонять выпить было отвергнуто, ведь «если я напьюсь и просру целый день на то, чтобы придти в себя, я закончу позже, чем хотелось бы. в следующий раз, правда, ребят!», но следующий раз наступил лишь через год, когда друзья поставили его перед фактом: «в такой-то день концерт, мы идем втроем. У тебя будет показ, так что мы поедем отмечать туда». Не то чтобы он сильно сопротивлялся, скорее, лишь из вредности скривил лицо и фыркнул, мысленно благодаря за их упертость и желание вытащить друга развеяться.       Алкоголь действует быстро, все же, это не какой-то слабый коктейль, где куча сиропа и спрайта, это почти неразбавленный колой виски, который Бомгю выпивает за пару глотков, сразу же заказывая новую порцию и осушая бокал залпом.       — Fashion baby, если столько пить, есть вероятность не доехать до дома в целости и сохранности, — слышится позади, на что Гю даже не оборачивается, прекрасно зная, кому принадлежит этот сковывающий грудную клетку голос. — Не против?        — Без разницы, я все равно ухожу, — хмыкнув, как только на место рядом садится Ёнджун, Бом, успевший заказать ещё одну порцию алкоголя, но на этот раз сладкий коктейль, делает пару глотков.        — Ты всегда такой приветливый?       — А ты всегда ведешь себя, как заноза в заднице?       — Ох, поверь, в нашем случае в твоей заднице была бы далеко не заноза.        — Омерзительно, — закатив глаза, он делает финальные глотки и, приблизившись к красивому лицу опасно близко, почти шипит, словно разозлившийся кот. — Держись от меня подальше, мачо хренов.       И, не дав парню сказать и слова, уходит прочь, решая, что скурить пару сигарет будет отличной идеей.       Бомгю выходит из концертного зала, но, осмотревшись, понимает, что у входа слишком много людей, а ему нужно просто выдохнуть и побыть наедине с самим собой и пьяной головой, которая постепенно начинает гудеть. Не удивительно, ведь он весь день на ногах, почти ничего не ел, отскакал целый концерт, а теперь собрался всю ночь веселиться. Если, конечно, у него получится…       Завернув за угол, парень проходит вглубь переулка, надеясь, что здесь ему никто не помешает. Сев на корточки, он опирается спиной о холодную стену, чувствуя мурашки по всему телу, и, достав сигарету, закуривает, на пару секунд задерживая дыхание.       Что за чертовщина? Этот Ёнджун… Мало того, что голова забита только им, так этого вселенной, кажется, не хватило, потому она дала ему пинок под зад, чтобы тот прилип к Гю, как банный лист. И? Что дальше? Будет попадаться ему на глаза везде и сразу? Станет его сталкером? Будет приходить во снах? Бомгю от всех этих мыслей становится тошно, ведь всего за один разговор, всего за один концерт, он так просто начал тянуться к незнакомцу, хотя должен желать отрезать ему язык.        Из нескончаемого потока мыслей его вытягивают тихие шаги, на что Чхве вздыхает, закатывая глаза:       — Снова послать тебя к чер…       — Выглядишь прекрасно, как и в нашу первую встречу, малыш. Хотя, ты так повзрослел, как же теперь называть тебя малышом?        — Что… Откуда… — Бомгю чувствует, как все его тело пробивает крупной дрожью, а сердце бьется с бешеной скоростью. Если оно не остановится прямо сейчас, парень убьет себя самостоятельно, потому что воспоминания нахлынули огромный волной, забирая трезвый рассудок на самое дно. Бомгю страшно. Страшно двинуться, потому он не может пошевелить даже пальцами, страшно ещё что-либо произнести, закричать или хотя бы… Убежать.        Он стоит, будто парализованный, смотрит на человека перед собой и не верит самому себе. Быть может, это галлюцинации? Помутнение разума? Может, ему подмешали что-то в бокал, пока он исподтишка любовался братом Субина?        Он не хочет верить в то, что прошлое не смогло остаться там, где ему самое место, что прямо сейчас…       — Мой мальчик поднялся выше положенного? Я все ещё помню, как ты скулил и просил оттрахать тебя, как следует. Я даже соскучился, — а после происходит то, что заставляет Гю поймать дереализацию: его психика прячется, не хочет понимать и принимать за действительность ладони на талии, бедрах. Он сейчас — прижатая к чужому телу пустая оболочка.       Как это остановить? Как оттолкнуть, когда от страха твое тело стало окаменелым?       — Послушный, как в старые-добрые времена. А теперь садись в машину, пора развлечься по-настоящему. — Н-нет… Пожалуйста… — еле слышно просит одними губами. — Если не заткнешь свой умелый ротик, я отъебу тебя прямо здесь и сейчас. Ты же знаешь, мои парни хорошие помощники. Помнишь, как тебе нравились их члены?  — Я не хочу… П-пожалуйста… Пожалуйста… — дрожащий голос выдает его страх, хотя даже дурак бы понял, что сейчас он им переполнен, пропитан и почти отравлен. Слезы катятся по бледному лицу, как только мужская ладонь спускается к его заднице, грубо сжимая. — Прошу… — В машину. Быстро. — Кажется, он не особо рад тому, что ты его лапаешь, — Бомгю опускает голову, всхлипывая и уже не сдерживая слезы, рвущиеся наружу. Только не это…             Ёнджуну не нужно быть здесь, ему нельзя видеть младшего таким разбитым и напуганным, в лапах зверя, раздирающего его душу и тело. Ему нельзя подходить ближе и становиться так близко, насколько это только возможно, смотря глаза в глаза. Ему нельзя быть здесь и добавлять в копилку новые проблемы, которые будут преследовать его после этого инцидента.       Но Чхве Ёнджуну будто плевать на красный сигнал, он аккуратно берет Бомгю за руку, сцепляя пальцы в замок, и тянет на себя.        — Ты ещё че за малолетка?        — Я его парень, Чхве Ёнджун. А ты, полагаю, уебок, которому нужно башку об асфальт разъебать?       — Ён… Не нужно, пожалуйста… Просто уходи… — вопреки своим словам, он сжимает чужую ладонь крепче, так и не подняв взгляд.       — Заткнись и не зли меня больше, чем есть, — не отводя взгляд от мужчины, прохрипел Чхве старший. — Иди к друзьям, я разберусь и вернусь следом.        — Но…        — Иди. И не смей никого звать, медвежонок, я скоро вернусь.

***

«NF — Can u hold me?»

      Бомгю не помнит, как добежал до концертного зала, как влетел туда и, отчаянно отыскав глазами знакомые фигуры, дошел до них на трясущихся от страха ногах. Не помнит, как пытался выдавить из себя хоть слово, по итогу лишь шокировано смотря перед собой, а после крепко обнимая Тэхена, который, ничего не понимая, испуганно смотрел на Кая.       — Бомгю, ты уже минут пятнадцать молчишь… Что произошло? — Кай нервно сжимает кулаки, наблюдая за немой истерикой лучшего друга, пока Субин осматривает зал на наличие знакомой фигуры. Ёнджуна нигде нет.        — Подожди, разве мой брат не был с тобой? Он что-то тебе сделал?       — Почему если происходит что-то плохое, то ты винишь во всем меня? Какой-то ты плохой младший, в курсе?        — Что с твоим лицом?!        — Один придурок был не очень рад тому, что я увел у него парня, — он с легкостью пожимает плечами и хмыкает, как ни в чем не бывало. Будто не его кулаки были разбиты и не на его лице были ссадины.        — Выпьем, fashion baby? Мы так и не познакомились нормально, а ты все от меня бегаешь. Вон, смотри, мне теперь с таким лицом выступать…       — Кретин. Ты мог сдохнуть, в курсе?! Какого черта полез туда, куда не просили?! — Бомгю знает, что должен благодарить. Знает, что поступает по-скотски прямо сейчас, когда в упор смотрит так злобно, будто это его лицо старший разукрасил, а не того обмудка, которого Гю так боится.       — Может, промыть твой рот мылом? — Ён оказывается близко, преодолев расстояние в пару шагов, грозно нависает над все ещё дрожащим телом и хмурится, несмотря на разбитую бровь. — Обычно в таких ситуациях люди говорят «спасибо», а не налетают с наездами. Или тебя не учили манерам в школе, пиявка?       — Что, блять, произошло? — Субин тянет Ёнджуна к себе, не скрывает вырвавшуюся наружу злость и сверлит Бомгю взглядом. — Клянусь, если вы вляпались во что-то серьезное, я вас урою.       — Ого… Так ты не пай-мальчик? — Тэ цокает, наиграно удивляясь.       — Тебе тоже рот с мылом прочистить?        — Бомгю, ты за столько лет нашей дружбы ни разу не был так напуган. Расскажи, пожалуйста? — Кай, будучи самым адекватным, шикнул на ребят, сгребая друга в свои объятия. — Валите отсюда. Как успокоитесь, вернитесь и выслушайте его спокойно, а не давите на него, как безмозглые идиоты.       — Какого черта?       — Субин, прямо сейчас. Разворот на сто восемьдесят и проваливайте, если не собираетесь успокаиваться.        — Все в порядке, хэй… — Бомгю шепчет еле слышно, но Каю этого хватает для того, чтобы со скоростью света успокоиться и разгладить морщины на лбу. — Ёнджун, мы можем поговорить? Наедине.        На просьбу старший Чхве лишь кивает, а после направляется в сторону своей гримерки, попутно махнув рукой в пригласительном жесте, на который Бомгю сразу среагировал и, покинув друзей, нагнал парня.  Они скрываются за дверью комнаты с приглушенным светом, Джун закрывает дверь на защелку, после чего обращает все внимание на замявшегося парня.        Бомгю неловко. Он стоит, держа руки за своей спиной, чтобы не было видно, насколько сильно он нервничает, сдирая кожу на пальцах. Пытается вести себя более уверенно, даже хмурится слегка, чтобы не казалось, что он вот-вот вновь заплачет, обрушив все чувства на брюнета.        А ещё ему стыдно.        Стыдно, что Ён увидел ту картину в переулке, что услышал каждое слово, а после спас его, разбираясь со всем дерьмом самостоятельно. Он… Спас Бомгю, хотя не был обязан. Мог просто уйти, забить на сложившуюся ситуацию и жить себе спокойно, а не стоять вот так спокойно с разбитыми костяшками и ссадинами на лице.        Старший не должен и прямо сейчас. Ни стоять здесь, в гримерке, где, вообще-то, люди подготавливают его к выступлению, среди творческого беспорядка и перегоревшей лампочки. Ни смотреть так внимательно, ожидая, пока парень напротив решится заговорить. Ни говорить с ним в принципе.

«Dutch Melrose — Sleepless»

      Ёнджун подходит ближе, на что Бомгю упрямо делает шаги назад, не смея поднять взгляд покрасневших глаз. Неловко.        Их игра ближе-дальше длится ровно до того момента, пока младший не врезается спиной в стену, на которую брюнет опирается руками по обе стороны от его головы.       — О чем поговорить хотел? — произносит так легко, будто не он зажимает Гю у стены прямо сейчас.        — Извини, что впутал тебя в это… И спасибо, — решив, что грубить сейчас будет ещё одной оплошностью, он прикусывает губу и ведет взглядом по стройному телу, пока не натыкается на пристальный взгляд. — Если бы не ты…        — Перестань. Я не посмел бы оставить тебя в такой ситуации, — хмуро отвечает, чуть остраняясь, но его ловят за ворот и тянут на себя.        — Любой другой просто сбежал бы, увидев двух амбалов неподалеку…       — Ну, я не любой другой, я — это я, и у меня есть чувство справедливости, — и глаза закатывает так, будто устал от разговора.       — Спасибо, Ёнджун… хён. Если бы не ты, сейчас меня бы снова и снова насиловали в каком-нибудь дешевом отеле… Я не хочу снова пережить это… И без того все еще не могу позволить кому-либо трогать меня. Мне слишком… — замолкает. Слишком много информации, которая не нужна чужому человеку. Вот идиот.       Ёнджун не задает вопросов, он вообще больше не произносит ни слова, лишь вновь оказывается непозволительно близко и прижимает Бомгю к себе, обхватив его талию двумя руками. Аккуратно, трепетно и с особым теплом, чтобы просто быть рядом в тяжелый момент.       Пусть они друг другу никто, пусть, что столкнулись лбами во время первого разговора. Плевать, что он сам проявляет несвойственную себе заботу о ком-то незнакомом, но столь разбитом и потерянном среди старых ран и шрамов, которые вряд ли когда-то смоются с его души, тела и сердца.       Вопреки своим словам о тактильности, Бом поднимает руки и окольцовывает ими чужую шею, в которую тут же утыкается холодным носом. Как же он, блять, заебался. Спустя столько лет тишины и спокойствия, спустя долгие попытки все забыть, справиться с больными воспоминаниями, этот мудак снова объявился, добавил масла в огонь, в котором сгорает Гю, с трудом находя в себе силы жить дальше. Он снова хотел сделать с ним это…        От одной лишь мысли о том, что могло произойти, если бы не Чхве Ёнджун, человек, которому он никем не приходится, его тошнит. Что сейчас было бы с Бомгю, если бы старший плюнул на все и просто ушел, сделав вид, что ничего не видел? Если бы не подставил собственное лицо под удары, не изранил собственные кулаки, замарав одежду кровью? Наверное, из него вытрахали бы всю душу, точнее, ее остатки, а после он убил бы себя, не выдержав старой-новой боли. У него бы не хватило сил справиться еще раз.       Ён чувствует, как в районе шеи намокает одежда, слышит сбитое дыхание и ощущает всем телом чужую сильную дрожь, подрагивающие чужие плечи и где-то внутри понимает, что готов найти того ублюдка и не просто изуродовать его наглую рожу, но и вовсе убить его. Отомстить за чужую боль, которую он сейчас делит на двоих. По крайней мере, надеется, что у него получается, пока он держит младшего в своих крепких объятиях и поглаживает спину.        У Чхве Ёнджуна немыслимо болит за человека, которого разрывает от невыносимой тяжести в его руках. Как Бомгю выдерживал столько времени? Ведь не нужно быть дураком, чтобы сложить два плюс два и понять, что случилось в прошлом. С учетом услышанного.        — Хэй, малыш, — с какой-то особенной нежностью шепчет ему на ухо, движением ловких рук чуть отстраняя от себя за талию, чтобы заглянуть в глаза. — Сейчас все хорошо. Я рядом, ты в безопасности. Ты можешь доверять мне, хорошо? Я не сделаю тебе больно, каким бы придурком я ни показался тебе в первые минуты нашего знакомства.       — Почему? — боясь поднять взгляд покрасневших от плача глаз, Бом кусает губы.       — Потому что я так чувствую. Или, может, это судьба, мм? Я не люблю ей сопротивляться, она за такое дает пинок под зад.       — Если твоя судьба — связаться с таким жалким и слабым неудачником, то тебе не повезло, знаешь… — все же поднимает взгляд, а на губах появляется печальная улыбка.       — Я романтик, Бомгю-я, — Джун подается вперед, чем вызывает удивление на чужом лице, но не переступает черту, просто прижимается к его лбу своим, не прерывая зрительный контакт. — So… maybe, мне впервые так сильно повезло, мм?        — Ты что, клеишься ко мне даже в такой ситуации? Придурок… — буркнув, дует губы. В шутку, конечно же. — Ты можешь… Остаться со мной этой ночью? Не подумай ничего такого! Я просто… Мне страшно оставаться одному, а еще я должен помочь тебе обработать раны.       — Сходим на свидание? После того, как ты отдохнешь. И я. Раз я остаюсь у тебя, то…       — Сходим, если не забудешь об этом, как протрезвеешь. А сейчас нам пора, иначе все будут думать, что я тебя придушил, — торопливо прячет смущение, меняя тему.       Бомгю, набравшись смелости, сокращает оставшееся между их лицами расстояние и прижимается губами к уголку чужих губ. Легко, трепетно и еле уловимо. Только вот Ёнджун всегда отличался ловкостью, потому, поймав мягкие губы своими, утягивает младшего в нежный, как и он сам, поцелуй.  Не углубляет, не давит напористостью, лишь слабо мажет своими губами по чужим, будто пробуя на вкус, но не ожидает, что в ответ его притянут ближе, зарывшись пальцами в темные пряди волос. Гю целует неумело, сплетает языки, цепляется за нижнюю губу зубами, кусая, а после целуя вновь, будто еще секунда — и он потеряет реальность.        Он и сам не знает, почему отвечает на этот неловкий поцелуй, почему не отталкивает старшего, хотя должен. Должен не позволять ему блуждать руками по тонкой талии, по линии позвоночника, углубляя и грубее целуя. И не должен прижиматься своими бедрами к чужим, чувствуя нарастающее у обоих желание, появившееся у Гю впервые за долгие годы. Будто не было никаких травм, насилия и страха близости.       С Ёнджуном все иначе. С самого начала. С первой секунды их знакомства.       Им обоим не хватает воздуха — они отстраняются друг от друга лишь на мгновение, чтобы заполучить глоток необходимого кислорода, а после вновь утопают друг в друге, не понимая, какого черта происходит. Почему тяга оказывается сильнее здравого рассудка, который уже давно перестал кричать о том, что это неправильно, что они друг друга совсем не знают и являются чужаками друг для друга. Но вот проблема… Ведь внутри обоих парней зародилось чувство, будто они знают друг друга несколько столетий… Несколько жизней подряд.       — Пора остановиться, иначе, боюсь, я сожру тебя целиком и полностью… — первым отстраняется Ёнджун, с тяжестью находя в себе силы на это. — Я ведь не железный… И терпеливостью не отличаюсь. А еще, малыш, я старой школы: сначала свидание, свадьба и все такое, а потом уже секс.       — Хорошо, что ты признаешь, что ты старый, — не сдержавшись, усмехается, после чего не сдерживается и кратко целует его губы вновь. — И… Не терпи.        — Не терпеть и сожрать тебя?       — Сотри его, заполни меня собой. Заставь мою память думать о тебе, о том, как ты… Делаешь это. Чтобы, думая о сексе, я вспоминал лишь твои касания, твой взгляд и твое горячее дыхание, которое я чувствую прямо сейчас губами.       — Если вспомнишь об этом, как протрезвеешь, fashion baby.

«Black Beltz — Suicidal»

      На улице давно рассвело, когда они приехали домой к младшему. Кай с Субином предупредили, чтобы парни не волновались и ехали домой, что они проводят пьяного в стельку Тэхена до дома, потому, попрощавшись, они и правда уехали со спокойной душой. После совместного душа, когда они уже лежали в кровати, Ёнджун ни на секунду не выпускал Бомгю из своих объятий, на что тот лишь смущенно-счастливо улыбался, волнуясь, что стук собственного сердца может дойти до чужих ушей.       Ближе к вечеру они и правда собрались, выбрали место и пошли на свидание, по дороге заскочив к старшему, чтобы тот переоделся.        Бомгю впервые не пожалел обо всем случившемся, потому что, на его удивление, Ён оказался совершенно не таким человеком, каким показался ему на первый взгляд. Он безумно нежный, заботливый и… Искренний? Каждая минута, проведенная рядом с ним, является самым ценным, что было у младшего за все двадцать пять лет жизни.       И даже спустя полгода, когда они начали чаще проводить время вместе, узнав друг друга со всех сторон, Бомгю клянется, что это была судьба. Судьба, которая наградила его счастьем за все пережитое им дерьмо.        На седьмой месяц их знакомства, когда Бомгю предложил Ёнджуну просто переехать к нему, тот начал отнекиваться, мол, это «не по-мужски», на что парень закатил глаза, напомнив, что они, вообще-то, оба парни.       А на следующий день Ёнджун вложил в его ладонь ключ от своей квартиры:       — Что на счет нас?        — Пардон? В смысле? И что это за ключ? — искренне удивляясь, Гю вопросительно хмыкнул.       — Малыш, я хочу сказать тебе кое-что, чего я никогда и никому не говорил. Мне ужасно страшно, потому что я не знаю, что в твоей голове и в твоем сердце, — глубоко вдохнув, он медленно выдохнул, не скрывая того, насколько нервничает. — Я никогда бы не подумал, что смогу почувствовать такое тепло рядом с кем-то. Каждый день, когда я, обессиленный и уставший до боли в костях, возвращаюсь домой, я буквально мчусь, лишь бы поскорее увидеть тебя. Каждый день, когда мы не видимся из-за работы, внутри просыпается ощущение неправильности этой пустоты в моих руках вместо тебя. Я хочу обнимать тебя каждую ночь, до конца нашей жизни. Нашей — если ты тоже этого хочешь, а я на это очень надеюсь, потому что… Блять, я пиздецки сильно люблю тебя, Чхве Бомгю. Нет, это нельзя описать простым «люблю», потому что у меня к тебе гораздо большее, что-то куда сильнее этого. Я хочу видеть твою улыбку и счастье в твоих глазах каждый ебаный день. Хочу быть рядом в солнечные и пасмурные дни и… Всегда. Я хочу всегда быть рядом. Хочу быть твоей поддержкой и опорой, и доверять тебе в ответ. Я не знаю, как еще назвать это чувство, но я будто люблю тебя на протяжении нескольких жизней. Будто ты — для меня, понимаешь? — в уголках его глаз блестят слезы, которые уже через мгновение стекают по щекам. Он шмыгает носом и, сплетая свои пальцы с чужими, становится ближе. — Ты будешь моим парнем? Моей душой? Сердцем? Я хочу всегда быть рядом с тобой.       — Боже, Джун… — не контролируя собственные эмоции, Гю широко улыбается, освещая собой все вокруг. Он касается чужих щек костяшками пальцев, смахивая слезы, а затем тянется к любимым губам, шепча: — Я уже давно отдал тебе свое сердце, и, обещаю, я буду беречь твое, мой любимый бойфренд.        Трепетный поцелуй сопровождается учащенным сердцебиением на двоих.        Каждый заслуживает счастливый конец, не так ли? Бомгю, в меру напившись болью, наконец нашел свое...       — Я тоже люблю тебя, мое счастье, — шепчет в поцелуй, чувствуя улыбку того, кому доверился всецело и полностью.