Я против любви

— Как же меня угораздило вляпаться в это дерьмо? Чонгук готов был распрощаться с плейстейшен пять, но услышать не эти слова при пробуждении. Он бы не отказался от нежного воркования Чимина. Что-то: «С добрым утром, хён!», «Как вы себя чувствуете?», «Вы хотите воды, а может, лучше меня?». О да. Чонгук бы отметил этот день красной звёздочкой в календаре. — Ну, ё-моё. Ты уже не спишь! Открывай глаза, пьянь, прекрати притворяться. — Чонгук, не разлепляя глаза, поднял руку и сложил пальцы в фак. — С какой стати я вообще этим всем занимаюсь? — Кто-то потерял самообладание. И даже как-то не жаль. Чонгука дёрнули за грудки, приводя в вертикальное положение. Он чуть приоткрыл глаза. Над ним склонился Тэхён со стаканом в руке. — На, выпей. Чонгук сморщил нос. — Не буду, вдруг ты туда нассал. — Чё ты несёшь? Просто выпей. — Тэхён всё-таки сунул в руки Чонгука стакан. — Не тормози. Может, быстрее протрезвеешь и поедешь домой. — Сколько заботы, а минуту назад ты по-другому пел, — покачал головой Чонгук. Тэхён взревел. Ещё бы затопал ногами, как маленький. — Как по-другому реагировать на сумасшедшего выпивоху, что суётся на меня с кулаками? Чонгук выпил содержимое стакана. Всего лишь вода с лёгким сладковатым вкусом. Гадость. Он высунул язык, но потом вспомнил, что не один в комнате. — Забирайте, товарищ менеджер отдела продаж. — Чонгук подкинул стакан в сторону Тэхёна, тот поймал его в воздухе. Чонгук не сдержался и присвистнул. — Искусные у вас сотрудники в компании. Для каждой ситуации изображаешь то, что нужно? — Слушай, пьянь, — зарычал Тэхён, стискивая в руках пойманный стакан. — Это ты виноват, — вырвалось горькое из Чонгука. — Весь этот вечер — полный провал. И ты ещё всё говорил и говорил про эту крокодилицу. — Крокодилицу? Чем тебе не угодила Дженни? — Угождает она сейчас Чимину в постели, — сказал Чонгук. Он спустил ноги, поднялся. Вроде его не качало. — Где мой пиджак? — Тэхён протянул его Чонгуку без слов. — Дженни интересует меня ровно так же, как существование Карла III. — Чонгук перекинул пиджак через плечо. В воздухе запахло чем-то испорченным. Уже и воздух портился от присутствия этого лицемерного леденца. — Прошу извинить за доставленные хлопоты. — Эй, послушай. — Но Чонгук не собачка. Тэхён может эйкать своей корове. Чонгук сделал уверенный шаг и также уверенно упал лицом вперёд. — Я так и знал. — Тэхён присел рядом с распластавшимся на полу Чонгуком. — Пока уровень алкоголя в твоём теле не придёт в норму, посиди пока в номере. Ты чего плачешь? Ударился? Чонгук залился слезами, размазывая их кулаками по щекам. — Я не тупой. Знаю, что ненавидеть Дженни не должен. Она не виновата в том, что я не смогу её превзойти. — Чонгук шмыгнул, и у него тут же заложило уши. Слёзы градом снова покатились на пол. Да что это такое! — Неважно, третий или первый размер доек выглядывал у неё из декольте, она женщина, и этим всё сказано. На лице Тэхёна замкнулись провода. — То есть ты и жених? — Замолчи, я не гей! — И Чонгук разрыдался пуще прежнего. — Да что я такого сказал?! — закричал Тэхён, хватаясь за волосы. Чонгук захлёбывался плачем недолго. Тэхён не предпринимал больше попыток заговорить с ним, дал вдоволь нарыдаться. Сам сел рядом. Хоть где-то мозги сладкого леденца сработали в верном направлении. — Если что, — Чонгук пару раз хлюпнул носом, — мне не нравятся мужчины. — А у жениха под накладным членом спрятана сочная вагина, — сказал Тэхён с усмешкой. Опять она! Слёзы вмиг пересохли на лице Чонгука. — Мне нравится только он один. А так я встречаюсь с женщинами. — Чонгук зашарился по карманам. Нужен был платок, чтобы утереть лицо. Тэхён устало выдохнул, когда Чонгук полез в карманы брюк в пятый раз, и подошёл к столу у стены. — На. — Тэхён протянул коробку с бумажными салфетками Чонгуку. — Осталось ещё рубашку соплями загадить. Пиджак твой уже весь в блевотине. — Чонгук не отказался от салфеток. Шумно сморкался в них, пока не заболела голова. Тэхён не отошёл, стоял над Чонгуком и разглядывал его. — Наверное, все в твоём отделе без ума от тебя. — А то! Я ещё и продажник самый лучший. Девушки мне подарки на праздники дарят, еду приносят своими руками приготовленную, говорят, что я очень красивый. — У тебя сопля ещё из носа подтекает. — Тэхён ткнул себе под правую ноздрю. Чонгук спешно утёр салфеткой указанное место, но на своём лице. — Увидели бы они сейчас тебя — скончались от остановки сердца. Тэхён снова вернулся к столу и чем-то зашуршал. — Смейся-смейся. Мой мир разрушен. У меня разбито сердце и всё, что мне остаётся… Это что? Тэхён отобрал у Чонгука использованные салфетки и вместо них сунул опять стакан с чем-то зелёным. — Выпей, поможет успокоиться. — Посмотрите-ка, кто у нас тут такой заботливый. — Тэхён помог Чонгуку пересесть с пола на кровать. — Ты нимб на алиэкспресс заказывал? Проверил отзывы? Вдруг через два часа сломается. — Ты можешь замолчать и не язвить хотя бы минуту. — Тэхён подобрал пиджак Чонгука с пола и вернул его на спинку стула, который он отставил практически у входной двери. — Пей уже. И вообще, ты первый, о ком я забочусь за всю мою жизнь. Но так уж вышло. Извини, если что-то не устраивает. Чонгук не дал улыбке вылезти на лицо, но вот смешок пропустил. Тэхён обернулся. — У меня с Чимином всё по-другому. — Чонгук опять не удержал в себе нервный смешок, отпил лекарство из стакана, чтобы не разреветься. — Он всегда такой милый, когда приходил ко мне со своими невинными оленьими глазами. Чимин складывает на груди руки по-особенному, будто обращается ко мне с молитвой. Я просто не могу устоять всякий раз, когда он появляется передо мной. — Тэхён стоял молча, с серьёзным выражением лица. В руках он теребил пальцами пачку сигарет, открывая и закрывая крышку. — С Чимином я впервые почувствовал, что значит принадлежать ему и сердцем, и душой. Тэхён вздохнул и упал рядом с Чонгуком. — Почему ты ему не признался? — Признался? — Чонгук затравленно рассмеялся. Неозвученное признание жгло сердце на протяжении нескольких лет. — Я струсил. Когда дату свадьбы уже назначили, мы устроили мальчишник. Ночью, когда я лежал рядом с ним и слушал его дыхание… Для Чонгука эти воспоминания наполнены томлением, сладким забытьём и болью в сердце, что ни побороть, ни переехать. Чимину он тогда уступил свою кровать, а сам устроился на полу. Ночь плыла в маленькой комнате, забивалась в поры, в кожу, в глотку тёплым, наполненным невысказанной любовью воздухом. Чонгук тогда замер на коленях подле кровати. Ни луна, ни звёзды не могли сравниться с красотой Чимина. Его лицо будто светилось изнутри. Безмятежная спокойная красота, которая успокаивала сердце Чонгука. Он наклонился ниже, к приоткрытым пухлым губам. Кончик его носа защекотало лёгкое дыхание Чимина. Сердце в груди Чонгука колотилось как сумасшедшее. Он прикрыл глаза, склонился ещё ниже. — Если бы я набрался смелости, то накинулся на него в ту ночь, вжал бы в простыни, насильно сделал бы своим. — Несколько горячих капель скатились по лицу и упали в стакан с лекарством. Перед глазами Чонгука всё то же нежное лицо Чимина, который даже не подозревал об ужасных мыслях своего лучшего друга. Чонгук не поцеловал его, не прикоснулся, не сделал своим. Пальцы Чонгука накрыли чужие, с красивыми лунками на ногтях. Чонгук помнил своё бессилие и боль. Как он проплакал всю ночь от жалости к себе, откатившись от кровати со спящим Чимином как можно дальше. Рука Тэхёна коснулась макушки Чонгука. Утешал, как маленького. Но вместо поглаживаний Тэхён надавил на голову Чонгука, прижимая к своей груди. Слова возмущения застряли под распухшим сердцем. Чонгук вдохнул запах лимона и сигарет с рубашки Тэхёна. Чонгук прикрыл глаза. Какой же он горячий. — Что ты делаешь? — Не знаю. А на что это похоже? — Тёплое дыхание согрело макушку Чонгука. Тэхён протянул руки и заключил его в объятия. — Я вот на тебя смотрю, и почему-то мне хочется утешить тебя. Если спросишь почему, отвечу — потому и оставлю тебя здесь один на один с заблёванным пиджаком. Можешь даже себе грустно подрочить. Чонгук, вместо того чтобы вырваться, фыркнул в мужскую грудь. Чего-чего, а грустной дрочкой ему ещё никто не предлагал заниматься. — Смотрю, ты обстоятельно к делу подходишь. — Тэхён держал в объятиях Чонгука крепко и не намеревался убирать рук. — У тебя большая практика в утешениях, как я погляжу. — Обязывает женский коллектив на работе, — голос Тэхёна заурчал в груди и над головой Чонгука. — С парнями дела не имел. Так что прости, — Тэхён всё-таки расцепил руки, но не отодвинулся от Чонгука, — если где-то налажал. — Налажал? — Чонгук пальцами потянулся к глазам, провёл по мокрым ресницам. Пипец, конечно, он расклеился. — Мне вот показалось, что ты часто пользуешься этим… а что это? Утешительный наборчик для девушек? И скольких уже так утешил, м-м? — Мне посчитать? — спросил Тэхён, ухмыляясь. Чонгук потянулся к лицу сладкого леденца и ущипнул его за нос, стирая это насмешливое выражение. — Вместо того чтобы тут лясы точить, мог бы умыкнуть невесту, тогда бы и я утешился. — Больно вообще-то. — Тэхён перехватил руку Чонгука, убирая её чуть дальше от лица. — Если ты настаиваешь на этом. Их взгляды пересеклись. Тэхён медленно приблизил пальцы Чонгука к своим губам и оставил на них лёгкое и тёплое прикосновение. Карие глаза Тэхёна превратились в чёрную бездну. В них что-то волнующее. Чонгуку ещё нужна минута, и он отгадал бы, но Тэхён прикрыл глаза. Они потянулись друг к другу навстречу. Губы прикоснулись к губам. Чонгук не отводил выжидающего взгляда. Он искал отгадку, что в той, тэхёновской, бездне. — Глаза ты зачем закрыл? — прошептал Чонгук в губы Тэхёна. Пусть откроет, стервец. Нечего прятаться. У Тэхёна дрожали ресницы, а уголки губ потянулись наверх. — А мне ты накидывал, что не гей. Чонгук замер. Тэхён тоже. Уставились друг на друга. Чонгук слишком пьян, чтобы отгадывать чьи-то взгляды. Пьян и несчастен. Целовался Тэхён сносно, пока их языки не переплелись. Чонгука от макушки до кончиков пальцев пробрала дрожь. Он не отрывался от Тэхёна, уронил на его широкие плечи руки и потянул к себе. В ответ Тэхён обхватил руками лицо Чонгука. Не дал ни единого шанса вырваться и проанализировать совершенно по-гейски страстную зарубу на языках. Чонгук откровенно вис на Тэхёне, позволив в какой-то момент уложить себя на спину. Поцелуи из тягучих превратились в откровенно отрывистые и страстные. Тэхён перехватил зубами нижнюю губу Чонгука и игрался с ней, пока тот не застонал. Где-то на периферии бесновалось чувство самосохранения, но Чонгук прикрыл его ладошкой, чтобы не видеть и полностью раствориться во властных движениях рук. Тэхён уже вовсю водил руками под рубашкой Чонгука, заставляя тело последнего содрогаться от новых ощущений. И всё бы дальше плыло по течению, если бы самосохранение пребольно не укусило за ладошку Чонгука, заставляя его очнуться. Рука Тэхёна уже теребила пряжку ремня. Явно не для того, чтобы оценить качество нового нижнего белья на Чонгуке. — Эй, хватит! — Чонгук рукой упёрся в лоб Тэхёна, чуть отталкивая от себя. Чонгук не мог отдышаться. Сердце стало совсем дурным и отстукивало в груди что-то похожее на «я сейчас сдохну». До сегодняшнего дня Чонгук ни с кем так не целовался. Тэхён не убирал свой горячий лоб. Он сам шумно вдыхал и выдыхал воздух, не сводя с Чонгука непонятного взгляда. — Ты хоть с прайсом своих утешительных приблуд дай ознакомиться, — выдохнул Чонгук, облизывая губы. Взгляд Тэхёна магнитом проследил за движением языка. — Не хочу потом получить счёт с шестью нулями. Туман в глазах Тэхёна рассеялся, он отодвинулся в сторону. Пальцы коснулись припухших губ. Видно, что только сейчас до него дошло. Чонгук приподнялся на локтях. Растерянность исчезла с лица Тэхёна также быстро. На смену ей пришла ухмылка. — Считай это бонусом. — Я люблю бонусы в денежном эквиваленте, а не дурацкие поцелуи от первого встречн… — Чонгук запнулся. Если поцелуи были такими дурацкими, чего он до сих пор на взводе? Тут приглядеться ничего не стоит, чтобы во всей красе разглядеть последствия бонусов. — Утешительный набор у вас вместо аптечки, как я погляжу. Многим уже успели «помочь» таким образом? Чонгук отполз к краю кровати. — Официоз ты решил включить после того, как чуть не кончил? — полюбопытствовал Тэхён, отражая гневный взгляд Чонгука дежурной ухмылочкой. — На самом деле ты тоже был весьма неплох. — Чонгук отвернулся. Что за чёрт? Что это за выражение у него на лице? — Жаль, что так и не получилось воспользоваться утешительным набором на Дженни. Дженни? Чёрт, это корова до сих пор в полудохлых судорогах тёрлась где-то рядом. Мало того, что Чимин на неё повёлся, так ещё и Тэхён её без конца вспоминал. Неловкое молчание между ними затягивалось. Чонгуку чесалось задеть Тэхёна, что тот так ловко играл за две команды, но вместо этого спросил: — Нет желания ещё выпить? — Ещё спрашиваешь! — слишком быстро согласился Тэхён. Он первый поднялся с кровати и подошёл к стационарному телефону на столе. — Доброй ночи, милая девушка, вас беспокоят жильцы номер, — Тэхён защёлкал пальцами в воздухе. Чонгук быстро сообразил и выбежал из номера. — Четыреста сорок, — подсказал он Тэхёну. Тот в ответ показал ему большой палец. — Вот, товарищ мне подсказывает — четыреста сорок. Мы не отказались бы от пива и вина. Есть только пиво? Хорошо. Двух банок будет достаточно? Нам? — удивился Тэхён. — Двадцати двух, девушка. Будем премного благодарны, если оно будет ещё и холодным. Чонгук, пока Тэхён мило щебетал с девушкой с ресепшена, сорвал со спинки стула свой пиджак и скрылся в ванной комнате. — Решил поизображать Золушку? Чонгук успел порвать два пакетика отельного шампуня и выдавить его на засохшие рвотные пятна. — Ничего я не изображаю. — Чонгук мельком взглянул на Тэхёна, замершего в проёме. — Я очень чистоплотный. — Поэтому, когда тебя затошнило, решил, что чистоплотнее будет воспользоваться рукавом пиджака, а не туалетом? — Тэхён неприкрыто насмехался над Чонгуком. Ну и пусть. Чонгук застирал пятно, хорошо промыл водой. Завтра он сдаст пиджак в химчистку, и дело с концом. Тэхён больше не проронил ни слова, пока не раздался стук. Чонгук пристроил пиджак на двух крючках, сбросив белые полотенца на крышку туалетного бачка. Посмотрел в зеркало. Чёрт, а чего он такой красный. Как будто температурил. Чонгук намочил ладони в холодной воде и приложил к лицу, так и вышел в комнату.  — Ха-ха, ты чего тут устроил? — у Чонгука от смеха выступили слёзы. Тэхён построил из двадцати двух банок две высокие башни. — В детстве я мечтал строить замки, — заявил с улыбкой Тэхён. — Не знаю, как замки, но башни из пивных банок у тебя выходят на славу. — Чонгук подошёл к одной из башен и взял банку. Щёлкнул колечком и после сочного пшика пригубил пива. — Ох, какое тёплое. — Правда, что ли? — Тэхён отобрал у Чонгука банку и сделал из неё глоток. — Бее, кошмар. А их ещё двадцать две. — У меня есть идея. Чонгук ринулся в ванную комнату, заткнул пробкой слив и выкрутил холодную воду на максимум. — Подсоби-ка. — Чонгук взял шесть банок и понёс в наполняющуюся ванну. Банки с плеском пошли ко дну. Тэхён принёс следом девять, остальные банки они разделили на двоих. — И сколько нам ждать? — Минут тридцать, в лучшем случае. — Чонгук вернулся из комнаты с открытой банкой пива и уселся рядом с ванной на холодный кафель. — А в худшем? — Тэхён присел на край ванны, оглядываясь через плечо на брякающие друг об друга банки. — В худшем — гугли формулу теплопередачи и теплоёмкости. А ещё нужны знания начальной и конечной температур. — Не занудствуй, тебе не идёт. Лучше поделись пивом. — Тэхён протянул руку. Чонгук залюбовался пальцами. Они были у него по-особенному красивыми. Эти бы пальцы и девушкам их отдела на растерзание. Они большие любительницы покидать в рабочие чатики фотографии с выходных, где типа нечаянно палилась рука очередного мужчинки. Пальцы Тэхёна произвели бы настоящий фурор. — Пива? — Чонгук еле вспомнил, что от него ждали ответа. — Тебе же не понравилось. — Ох, ты так много говоришь. — Тэхён наклонился и забрал банку из рук Чонгука. — Тебе не говорили? — Он запрокинул голову. Кадык дёргался в такт глоткам. Чонгук следил, затаив дыхание. Через секунду банка пива снова перекочевала к нему в руку. — Чего пялишься так? Неужто влюбился? — Нет, помилуй всевышний нас. Ждал, когда ты поперхнёшься и умрёшь. — От пива? — И от раздутого самомнения. — Чонгук допил пиво. Даже перевернул банку над открытым ртом и потряс, вытряхивая тёплые капли себе на язык. Тэхён рядом резко встал и кинулся закручивать кран. — Тридцать минут — это долго, — заключил с грустью Тэхён. — Ты знал, что каждую секунду умирает два человека? В минуту — сто пять. — Чонгук со вздохом встал. — А вдруг мы следующие? Брови Тэхёна поползли вверх. — Я уловил ход твоих мыслей. — Он выловил две банки. Одну протянул Чонгуку. — За следующую минуту без смерти и ограничений? Они чокнулись. Эти банки почти сразу сменились другими. Потом в ход пошли третьи и четвёртые. На пятой они уже сидели рядом на полу. Болтали о работе и клиентах. Пришли к неутешительному выводу, что клиенты и у Чонгука, и у Тэхёна — конченые троглодиты, которым только покажи руку, а они уже половину откусили. Шестые, седьмые и восьмые. На девятой Чонгук точно решил, что пора заканчивать праздник жизни и идти на боковую, но вместо этого они с Тэхёном засосались. Кто потянулся первым, кто последним — знал только боженька. Возможно, по запросу правоохранительных органов он и даст информацию, как держится свечка над такими делами, но сейчас Чонгук и Тэхён страстно целовались прямо на полу ванной комнаты. Чонгуку быстро стало неудобно тянуться через руку, поэтому, не спрашивая, уселся верхом на бёдра Тэхёна. Тот подхватил его под задницу, смял и страстно замычал в рот. Чонгука завела поза, обжигающий поцелуй и горячая чужая кожа под пальцами. Тэхён, как пушинку, поднял Чонгука на руках и отнёс в постель. Они быстро расстегнули ремни, стянули брюки и нижнее бельё. — Перехвати и мой, — заскулил Чонгук в губы Тэхёна. Тот выполнил просьбу тут же. Их члены прижались друг к другу, обхваченные пылающей широкой рукой. Горячие, в полной боевой готовности. Члены тёрлись друг об друга, задевались головки. Чонгук выругался через стиснутые зубы. Тэхён водил рукой неумело, как подросток, который только учился мастурбировать, а Чонгук хотел кончить. Но Тэхён перехватил тянущиеся к нему пальцы и закинул их себе на плечо. Они соприкоснулись лбами. Горячими и потными. Тэхён ускорил темп, длинные пальцы по-другому стиснули два члена. Чонгук чуть не задохнулся, оргазм его накрыл моментально. Тэхён кончил следом. Если это не дно, то что?