Я против любви

Тэхён одним махом выпил остатки вина и поставил фужер на столик. Его колено опустилось между ног Чонгука, раздвинуло их. Руками поймал лицо. Язык Тэхёна грубо собрал с губ Чонгука пивные капли. У Чонгука задрожала вытянутая в сторону рука с пивом. — Держи крепче. Тэхён теребил зубами нижнюю губу, потом языком протолкнулся через зубы. Чонгук податливо открыл пошире рот. Изящные пальцы потянули на себя галстук, перебрались к основанию и настырно затеребили узел. Чонгук замычал в рот просьбу отставить банку, но Тэхён обдал в ответ алкогольным шумным дыханием, мазнул по губам, собирая все невысказанные слова на кончик собственного языка. Чонгук дёрнулся, и в эту же секунду Тэхён закончил измываться над его губами. — Я же просил, — протянул Тэхён. Лёгкий поцелуй в уголок губ. Чонгук потянулся за новой порцией, но Тэхён отстранился. — Тебе на рубашку попало. Тэхён растянул узел на галстуке. Дальше пальцы скользнули вниз и расстегнули пуговицы на рубашке. Горячие руки накрыли грудь Чонгука.  — П-подожди, — почти беззвучно залепетал Чонгук. Длинные пальцы с медовой кожей опустились ниже, задевая пупок. — Если сейчас застираем, то к завтрашнему дню высохнет. — Тэхён приблизился лицом к груди. Язык оставил влажную дорожку от пупка до груди, зацепился за правый сосок. Зубы поддели кончик. — Тэ! Тэхён прикусил сосок. Из Чонгука вырвался стон. Помимо его воли, честно. У него заискрилось в глазах. — Как тебе? Чонгук в ответ тяжело задышал. У него дрожала вытянутая в сторону рука. Тэхён подхватил её, от предплечья дорожка быстрых поцелуев. Он раскидывал их, как хлебные крошки Гензель и Гретель, обратно к груди. Тэхён забрал пивную банку из рук и поставил рядом с фужером. Не успел обернуться, как Чонгук потянул его на себя. — Совсем неплохо. Но Чимин, — в глазах Тэхёна звериный блеск, — был гораздо слаще. Тэхён оборвал его глубоким поцелуем. Язык Тэхёна пролетел по нижнему ряду зубов во рту у Чонгука. — М-м-м. Чонгук завалился назад, утягивая Тэхёна за собой. Они целовались, как сопливые школьники: задерживали дыхание, жмурились, разрывали поцелуи на краткий миг, чтобы сделать частые и короткие вдохи-выдохи, а потом снова вернуться к поцелуям. Тэхён тяжёлый, но Чонгук рад ощущать его тяжесть на себе. Только вот… — П-подожди, Тэ, мои штаны. — Тэхён не сказать, что рад оторваться от губ Чонгука. С трудом, но сделал это и навис над ним. На лицо Чонгука упала капля. Тэхён потел, всё лицо сверкало испариной. У него смешно дрожали губы. Его язык то и дело нервно прохаживался по губам. — Сними их. — Как пожелаешь. — И свои, слышишь? Их руки запутались. Клацнули пряжки ремней, зашуршала ткань. Наконец они могли по-настоящему коснуться друг друга. Пальцы Чонгука накрыли пальцы Тэхёна. Они дрочили быстро, не останавливаясь. Чонгук слишком возбуждён. Захотел бы — не смог остановиться. Кончили они почти одновременно. Тэхён не слез, не ушёл. Он поймал губы Чонгука, запечатывая в них страстный поцелуй. Чонгук ответил. Несмотря на то, что плакал. Несмотря на то, что хотел закричать. Несмотря на то, что хотел кинуться в ванную комнату и спрятаться там от Тэхёна. От его глаз, губ, жаркого тела. От всего. Как же всё так обернулось? Утром Чонгук и Тэхён старательно отводили друг от друга глаза. Рубашка не высохла. Да и пятно осталось жёлтым напоминанием о вечере. — Вот. На ноги Чонгука приземлился шуршащий пакет. В нём синяя рубашка. — Она мне мала. Тебе, думаю, в самый раз. — Чонгук сразу надел её. И правда, как по нему шили. Тэхён провёл по волосам и подошёл к холодильнику. — Предупреждаю, у меня нет еды. — Можем в мак забежать, — сказал Чонгук первое, что пришло ему в голову. — Можем. Поели они в парке. Тэхёну, оказалось, тоже нравился ролл с горчичным соусом. Чонгук уговорил его взять обычный кофе. И Тэхён не обманул его ожиданий, плевался дальше, чем стоял. Булки от недоеденных тостов они скормили голубям, затем спустились в метро. Первым уехал Чонгук. Он последним зашёл в поезд, развернулся, чтобы напоследок увидеть лицо Тэхёна. Сладкий леденец не обманул его ожиданий. Стоял со своей любимой ухмылочкой. Он покачал телефоном. У Чонгука брякнул его в руках. «У тебя не найдётся пластыря? А то я содрал все коленки, пока падал к твоим ногам» Поезд тронулся. Чонгук не мог поднять лица от экрана. Тэхёну двадцать шесть или шесть с половиной? Чонгук отправил ему блюющий смайлик. Тэхён прочитал, но ничего не ответил. Обиделся, что ли? Вечером Тэхён заявился на пороге квартиры Чонгука. — Принёс твою рубашку. В химчистке у неё, по заверениям работников, высосали даже всю грязь с завода, где она делалась. — Отлично. — Чонгук выхватил протянутый в его сторону пакет. — Спасибо и спокойной ночи. Он почти закрыл дверь перед ухмыляющимся Тэхёном. — На этом всё? Серьёзно? Чонгук уставился на пакет в руках. Он злился. По правде, злился. Это всё чертовски неправильно. Чонгук чувствовал себя в доме Тэхёна спокойно. Как у себя. У него появилась отдельная вешалка в шкафу для плаща. Чонгук же поймал себя на том, что теперь ставил обувь на полке так, чтобы оставалось ещё место. Для ботинок Тэхёна. Чёрт, у Чонгука на полке прикроватной тумбочки валялась на видном месте упаковка с новой зубной щёткой. — Мы так и будем играть в молчанку? — голос Тэхёна в гнетущей тишине гостиной, как звонкая оплеуха. Он потянулся к портфелю и выставил на стол три банки пива и бутылку белого вина. Извинения за дальнейшие действия. Извинения за то, как Тэхён ловил пальцы Чонгука, переплетал их со своими, а потом целовал. Пока Чонгук выпивал банку за банкой, Тэхён целовал ему руки. Потом они менялись местами. Чонгук ласкал языком покрасневшие от вина мочки. Тэхён издал низкий стон. Без рывков пересадил Чонгука с дивана к себе на бёдра, пытаясь отвлечь поцелуями. Но Чонгук опьянел не настолько, чтобы не сложить в голове два плюс два. Извинения за эти ласки. За горячие руки, страстный взгляд. Тэхён перехватил руки Чонгука и опустил вниз. Потянулся к шее. Он нежно покусывал её, пока Чонгука не начало потрясывать от возбуждения. Ким Тэхён. Двадцать шесть лет. Работал менеджером по продажам. Младший из трёх братьев. Вот и всё, что Чонгук знал о нём. Чонгук мягко вытянул руки из хватки и опять потянулся к ушам Тэхёна. Горячий язык и шумное дыхание быстро довели его до поскуливания. — Подожди, Чонгук. — Никаких остановок. Только заменил язык пальцами. Тэхён поднял на Чонгука чуть влажный, нечитаемый взгляд. — Поздравляю. Ты нашёл моё самое чувствительное место. Чонгук заелозил на бёдрах Тэхёна. Они опять целовались. Чонгук пальцами оттянул пряжку на ремне Тэхёна, но она не поддалась. — Какой ты неуклюжий, — зашептал он Чонгуку в губы. Сам расстегнул свои брюки, приспустил их и боксеры. Запах его пота. Его голос. Его тело. Его слабости. Этого мало. Очень мало для Чонгука. Они переместились в комнату, но дальше дрочки не зашли. Тэхён нарочно ждал, пока Чонгук не кончил ему в руку, нежно улыбнулся, встал и, прежде чем вышел за дверь, тихо сказал: — Ещё увидимся. Я закрою за собой дверь, так что спи. Чонгук вместо прощальных слов отвернулся к стенке. На нём до сих пор спущены штаны, трусы мокрые из-за собственной спермы. Они никогда не разговаривали на трезвую голову. Кроме секса между ними будто и не было ничего. — Увидимся… Какой ты дурак, Чонгук! Жар и алкоголь взаимно нейтрализовались. В такие минуты Чонгук обычно проваливался в сокрушительное море отчаяния. Он готов был умереть на месте. Было бы намного проще, если бы они оставались пьяными всегда. Утром перед планёркой к рабочему столу Чонгука подбежал Чимин. Волосы в разные стороны. На нём сегодня клетчатая рубашка, которая делала из него очаровательного школьника с детским любопытным взглядом. — Доброе утро, Чонгук! Чонгук пробурчал в ответ «доброе утро» вперемешку с ругательствами. Он воевал с жалюзи на окнах, которые не хотели закрываться. От слова совсем. Чонгук крутил уже их минут пять, заливаясь слезами от яркого солнца. И ведь будет светить Чонгуку оно здесь до самого обеда. От Тэхёна пришло сегодня странное сообщение. «Сегодня без пошлых подкатов, у меня нет настроения. Пожелаю тебе хорошего дня» Чонгук не изменил себе и выслал блюющий смайлик. — Ты плохо выглядишь, — покачал головой Чимин. — Опять пили с Тэхёном? Здорово, что вы стали настолько близки. — Близки? Северный волк близок к нему, а не я! — Чонгук со злостью отшвырнул от себя ручку управления жалюзи. — С чего ты вообще взял, что мы с Тэхёном близки. Мы пили всего пару раз. Чимин пожал плечами. — Давай пообедаем вместе? — спросил он, и Чонгук целиком и полностью наполнился счастьем. Тепло било ключом из сердца, толчками расходилось по телу. Вот оно — настоящее и светлое чувство! — Конечно, я буду очень рад с тобой пообедать. — Ты улыбнулся, хён. На-ко-нец, — рассмеялся Чимин и убежал к себе, чтобы подключиться к общему зуму менеджеров. На обеде они встретились в столовой, как и договаривались. — Ланч номер два не очень сытный. Ты же уже через час начнёшь жаловаться, что проголодался. — Чимин уселся напротив Чонгука. — Он самый перчённый. А ещё вместе с ланчем дают холодное банановое молоко. — Не замечал, что ты такое любишь. Оно же сладкое. Потом на языке этот приторный вкус остаётся на целый день. — Чимин протёр рукой влажный лоб. Чонгук успел съесть несколько кусков острого кимчи и сам весь покрылся испариной. Он обмахивался рукой, как веером. Проклятая жара. — Сейчас бы холодного пива. — И не говори. — Достало всё. Чонгук поймал погрустневший взгляд Чимина. — Что случилось? Невесты мамы ещё не кончились? — Она очень постаралась. Выбрала десять кандидаток. — Чимин несколько раз помахал рукой возле лица. — Хён, это же ни черта не помогает. Только горячий воздух туда-сюда гоняешь. Сейчас они с отцом на неделю поехали в храм. Хотят заручиться поддержкой богов. Помолиться о моём счастье, о здравии будущей невесты и наших детей. Чонгук вогнал трубочку в пакет с молоком. — М-м-м, как вкусно. Так значит, ты пригласил меня, чтобы поделиться счастьем, которое достанется твоей невестушке и детям? — Нет, что ты. Просто в последнюю неделю ты ходишь как в воду опущенный. Вот я и подумал, что смогу тебя вытащить хотя бы на обед. Вечерами ты постоянно убегаешь. Чонгук, неужели у тебя больше нет ни одного свободного вечерочка для своего хубэ? Ну как Чонгук мог отказать Чимину? После работы они направились в бар и заказали море пива. Всё это зашлифовали солёным кальмаром и чипсами. — Вы опять грустите, хён, — сказал Чимин чуть заплетающимся языком. Чонгук силился улыбнуться, но вышло криво. Даже он почувствовал, не видя себя в зеркале. — Поссорились с подружкой? Чонгук налёг на остатки пива. — Извращённое у тебя чувство юмора, Чимин. Сам же знаешь, что у меня никого нет. У Чимина на щеках лёгкий румянец и самая прекрасная на свете улыбка. — Я рад, — сказал он. — Ах, ты рад. И чему же, позволь узнать? Чимин засмеялся. — Ой-ой. Я не это хотел сказать. — Тогда что ты хотел сказать? — Просто, — Чимин смутился, ещё больше покраснел, — тебе наверняка тоже одиноко? Но ты всё равно присматриваешь за мной. Звучит немного эгоистично, но я безумно счастлив. У Чонгука изо рта упал тофу. Как жаль, что Чимин не девушка и они не встречались. Чонгук бы сейчас перемахнул через стол и засосал эти чудесные миленькие губы. — Официант! Срочно ещё пива! — Хён, завтра же ещё не выходные. — Ни слова больше. Твоему хёну нужна поддержка милого хубэ. Я вижу тут одного такого. Как думаешь, Чимин, он согласится? Чимин согласился. Обещания насмарку. Без алкоголя никуда. Расставшись с Чимином и доехав до дома, Чонгук увидел рядом с дверью бумажный пакет, а в нём шесть банок его любимого пива. Для этого и пьют алкоголь. Чонгук подобрал пакет, посмотрел направо и налево. Конечно, его здесь нет. Они пили алкоголь, чтобы не искать виноватых. Они снова и снова ходили по кругу. Чонгук протрезвел меньше, чем за час. Сна ни в одному глазу, поэтому он решил выдраить всю квартиру. Помыл полы, вытер пыль. В своих умозаключениях дошёл до самой правильной мысли: вообще-то он не поблагодарил Тэхёна за пиво. Просто смс «спасибо» будет ведь достаточно? Чонгук покрутил мобильник в руках и не решился. Когда-то ведь нужно разорвать порочные круги, верно? Пакет с пивом он устроил в холодильнике до лучших времён. Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. Чонгук балансировал на опасном краю. Чонгук как раз всё домыл, слил в унитаз грязную воду из ведра, когда во входную дверь забарабанили со всей силы. Он слишком резво пересёк коридор для человека, который разрывал порочные круги. — Чего тебе надо?! — выкрикнул Чонгук, распахивая дверь. — Х-хён. Чимин в слезах и соплях, в своём костюме ученика начальной школы. — Что произошло? — Чимин бросился ему в руки. Стиснул со всей силы, портфелем саданул по голове, но Чонгук это переживёт. — Подожди. Объясни, что случилось? Чонгук обнял Чимина, прижал к себе. Снюхал с волос запах роз и встретился со взглядом тёмных глаз. Фигура застыла в начале коридора. Тэхён без пиджака, портфель в руке. На лице что-то нечитаемое сразу перекрылось кривой ухмылкой. — Извините, что помешал. Тэхён исчез. Чонгук долго не думал. — Чимин, иди в душ, я сейчас вернусь. Чимин залепетал что-то непонятное, но Чонгук вылетел раньше, даже не вслушиваясь. Он бросился к лестнице в одних домашних тапочках. — Подожди! Он нагнал его уже на улице. Тэхён обернулся на зов. Взглядом остановился на тапках. — А Чимин не обидится, что ты его бросил? Чонгук упёрся в каменную стену. Грудная клетка ходила ходуном, так быстро он бежал. — Зачем ты пришёл? — Мне всё ещё нужны причины? — Чонгука передёрнуло от недружественного тона Тэхёна. Он развернулся и шагнул к Чонгуку. — Причины, по которым я хочу увидеть тебя? — Что ты мелешь? Тэхён схватил Чонгука за плечи и вытолкнул из светлого фонарного круга в сторону тёмного прохода. Он впился в губы. Поцелуй был без страсти, но с одним чувством. Чувством боли. Чонгук руками упёрся в грудь. Такой Тэхён его пугал. — Что ты задумал? — Хватка Тэхёна ни на секунду не ослабевала. Зубы царапнули по верхней губе Чонгука. — Больно! Прекрати, ты пьян! Чонгуку всё-таки удалось вывернуться из рук Тэхёна, отпихнул его от себя на безопасное расстояние. Чонгук облизнул губы и поморщился. Стальной вкус на языке — символ, что всё между ними, похоже, окончательно сломалось. Тэхён не сводил потемневшего взора с губ Чонгука. По его лицу пробежала заметная рябь. — Я не пьян, — сказал он безэмоционально. — Просто притворялся. Тэхён снова потянулся к Чонгуку, грубым движением дёрнул его в свою сторону. Опять впился в губы. Но Чонгук был готов и, быстро отпрянув, выплюнул ему в лицо: — На что ты намекаешь? Губы Тэхёна замерли в миллиметре от губ Чонгука. — Ты ведь тоже притворялся, Чонгук. Или скажешь, что нет? — Мерзкая ухмылка на лице Тэхёна — последняя капля в чаше терпения Чонгука. Он, не задумываясь, размахнулся и ударил Тэхёна по лицу. Удар пришёл на правую щёку. Звук от пощёчины эхом пролетел по пустой улице, заставив замереть всё живое и неживое. — Кончай свои глупости! — Тэхён невидящим взглядом заскользил по Чонгуку. Он отступил назад, схватившись за щёку. — Ты забыл? Это ты говорил, что это всего лишь «утешительный» набор. Так всё и было — ни больше, ни меньше. Тэхён продолжал держаться за щёку. Он уже стоял на свету, только тень ещё падала на лицо, и Чонгук не видел выражения его лица. Не видел и не понимал. Господи, Чонгук больше ничего не понимал. Но главное — он не понимал себя. Тэхён чуть пошатнулся. Чонгук судорожно подбирал слова. Злость спадала с него, как лёгкая вуаль. На него так действовали поникшие плечи? Молчание? Отчаяние, с которым Тэхён хватал его за руки? — Думаю, мне нужно уйти, — глухо сказал Тэхён. Он развернулся. Плечи его так и остались поникшими. Чонгук смотрел вслед Тэхёну. Переступал озябшими ногами в домашних тапочках, но не уходил. Этим он пошёл в свою мать. Чон Ай откладывала новость об уходе отца целые полгода. То она говорила, что он задерживался на работе, то он уехал к бабушке и дедушке в деревню, то его отправили в командировку. А потом Чонгук по пути со школы домой увидел отца, проходящегося под ручку с женщиной. Не с мамой. А вместо Чонгука отец держал за руку маленькую девочку в жёлтом платье с плюшевым медведем под мышкой. Вот и Чонгук откладывал всё до последней минуты. Наверное, потому, что было больно посмотреть правде в глаза. Чимин встретил Чонгука на пороге. — Хён! — Взгляд хубэ быстро переместился за спину. — А Тэхён не с тобой? — Не волнуйся, он забежал лишь на минутку. Чимин кивнул, а в глазах слёзы. Чонгук устало прошёл внутрь квартиры. Насильно отогнал от себя желание спрятаться в спальне. Этот день ужасен от начала и до конца. Вместо того чтобы продолжить жалеть себя дальше, Чонгук потянулся рукой к взлохмаченным чёрным волосам. — А с тобой что случилось? Чимин уронил подбородок на грудь, и Чонгук еле разобрал, что он сказал: — Я встретил Дженни. Злость в Чонгуке разогналась от нуля до ста. — Она вернулась? Чимин вздрогнул всем телом. На пол с глухим стуком закапали слёзы. Чонгук видел их отчётливо. Он содрогнулся, потому что только недавно вымыл полы, а теперь опять было грязно. В квартире и на душе Чонгука. Но это же Чимин, так что можно было и потерпеть. — Прошло же время… зачем она сейчас вернулась? — Чонгук крепко прижал к себе Чимина. Его заплаканное лицо уткнулось в плечо. Оно сразу намокло от горячих слёз. Чонгук молчал. У него не было в запасе никаких слов. Он гладил Чимина по волосам, хотя сам был в шаге от того, чтобы не расплакаться. Тень на лице Тэхёна поднимала с глубины души страхи из детства. Мамины кривые улыбки на вопросы про отца. Мамины слёзы на крики об отце и его новой семье. Всё такое забытое, пыльное и старое, но вот оно уже тут. Чонгуку не давало покоя выражение, которое он не увидел, которое он пропустил. Он был уверен, там было что-то важное. Что Чонгук должен был увидеть. Чимин в его руках всхлипывал всё меньше и меньше. Вот он у Чонгука в руках. Крошечный, его нужно покрепче обнять, спрятать ото всех, особенно от плешивой крокодилицы. Но сколько бы Чонгук ни заставлял себя думать о Чимине, его мягкой, пахнущей цветами коже, о милых всхлипываниях, все его мысли возвращались к Тэхёну. Чимин заснул. Чонгук без труда перенёс лёгкое тело к себе в комнату и уложил на единственную кровать. Чонгук позволил себе расстегнуть ему ворот на рубашке, чтобы не пережималось горло. Чимин чуть приоткрыл глаза. — Хён… — прошептал он. Чонгук мягко перехватил взметнувшиеся в воздух пальцы. Чимин сжал их в ответ и потянул к своей щеке. У Чонгука сердце пропустило удар. — Побудь со мной немножко. Я не хочу сейчас быть один. Чонгук уселся рядом на пол. Они продолжили держаться за руки. Какой же Чимин милый. И с опухшими глазами, и со слезами, и с красным носом — до невозможности милый. — Конечно. Закрывай глаза, Чимин. Я буду тут. Если бы существовала такая возможность, Чонгук бы забрал на себя всю грусть Чимина. Переложил бы её на свои плечи, унёс с собой, спрятал в тёмном углу. Чимину нельзя грустить. Ему так шла улыбка. Чонгук сидел, пока дыхание Чимина не выровнялось. Какой же Чонгук всё-таки трус. Перед глазами уходящая спина Тэхёна. Он не разозлился, ничего не сказал. Просто обратился в безэмоциональное нечто и ушёл. «Мне нужно уйти». Чонгук выпустил руку Чимина. Он выключил свет и вышел из комнаты, плотно притворив дверь за собой. Тэхён приходил без приглашения и ничего не обещал, когда уходил. Будет ли их следующая встреча, увидятся ли? Тэхён просто приходил и всё. Сколько раз сам Чонгук приходил к Тэхёну? Также без чёткого времени, каких-то договорённостей. — Ну и дурак же я… Чонгук обречённо прошаркал к дивану в гостиной. Не стал включать свет, просто упал лицом в диванные подушки и с силой зажмурил глаза, чтобы, не дай бог, не выкатилась ни одна слезинка. Быстрее провалиться в сон, ещё быстрее. Чонгук не хотел больше быть в этом дне. Не хотел чувствовать его в едва уловимом запахе кипариса на своей футболке. Но Чонгук намеренно дышал глубоко, пытался уловить знакомые ноты. Как давно? Когда это началось?