Всего три слова. Но... Блять.
Я
[00:36]
Прости меня за всё это, Хо...
Вспоминать об этом Джисону было невыносимо. Невыносимо больно, тяжело, ужасно. Но он сам так решил. Джисон поднял тему, высказал всё, о чём думал. Сказал о том, что Минхо достоин лучшего. И сам подвёл к расставанию, к пропасти между ними. А теперь он поступил как последний эгоист, нагло заявившись сюда. Руки одолел слабый тремор, перед глазами поплыло. И, к сожалению, от слёз. - В-вот они! - воскликнул Джисон, стараясь унять дрожь в голосе, и потряс пакетом с обувью. С обувью Хёнджина, кстати. Объяснит ему всё потом. И для чего ему нужно было приходить? Потревожить не зажившие раны? Сделать себе больно? Побесить Минхо? Зачем? Они ведь оба не были сторонниками того, чтобы сойтись вновь после расставания. Так какой смысл пытаться всё вернуть?.. - Джисон. Голос Минхо заставил Джисона замереть и перестать дышать. - А?.. - Ты же... Не для этого пришёл, да? - старший рвано вздохнул и выпрямился. Конечно не для этого. Минхо знал младшего слишком хорошо, чтобы не понять, что он врёт. - И положи кроссовки Хвана на место. Чёрт... - Я... - Джисон, - Минхо прожигал затылок младшего взглядом, - Что тебе нужно? Первая слеза коснулась щеки Джисона. - Я... Минхо... Голос предательски дрожал, а в уголках глаз накапливались всё новые и новые слёзы. - Прости, я не должен был сюда приходить, - Джисон кинул пакет на место и быстрыми шагами ринулся к двери мимо старшего. Но Минхо схватил его за предплечье, остановив. Джисон отвернулся от старшего, дабы скрыть своё ужасно красное и липкое от слёз лицо, но руку освободить даже не пытался. - Джисон-и, постой, - тихим, сливающимся с песней на фоне голосом произнес старший. - Хо, отпусти. Я эгоист, правда. Я... Прости, я не должен был сюда приходить, я опять не подумал о тебе и вообще... - Хан-и. Пожалуйста. Джисон опустил взгляд в пол, плечи заметно округлились. Рука старшего обжигала кожу. Странно. - Я... Чёрт. Я скучал, Джисон-и, - прошептал старший, на секунду сжав руку Хана чуть сильнее. Слова старшего убили оставшуюся адекватность и трезвость, что осталась в голове Джисона. - Что?.. - Сон-и, я правда очень скучал. Ты... Не представляешь. О, ещё как представляет. Хан, шмыгнув носом, медленно повернулся к старшему и неловко посмотрел ему в глаза. В его безумно красивые и глубокие глаза. А потом взгляд упал на его губы. На его безумно нежные и... Мысленная пощёчина заставила Джисона отвернуться и взглянуть на себя в зеркало. На такого ужасного, с опухшим лицом, отвратительного человека... - Почему... - Что? - спросил старший, обеспокоенно глядя на Джисона. - Почему ты делаешь это со мной, - тихие всхлипы разносились по залу. Даже песня закончилась и воцарилась тишина. Плечи Джисона подрагивали, а новые слёзы чистыми кристаллами скатывались по красным щекам. - Не скучай по мне, Хо, пожалуйста. Ты такого не заслужил, пожалуйста... - Джисон-и.., - старший, не выдержав, шагнул вперёд и обвил Хана руками. Оказавшись в объятиях Минхо, тело Джисона расслабилось, и он практически повис на старшем, содрогаясь и всхлипывая. Он сжимал его футболку, не веря в то, что всё это реально, он вжимался в старшего так, словно хотел в нём раствориться. Как же больно. - Я тоже... Очень скучал, Минхо. Очень-очень, прости меня, прости... «Я не заслуживаю его» «Он должен быть счастлив, но не со мной» - Я не смогу сделать тебя счастливым, Минхо, милый, прости.., - Джисон в последний раз сжал футболку и быстро, чтобы не передумать, вырвался из объятий. - Джисон... Я тебя не смогу отпустить, - Минхо поджал губы и с печалью в глазах посмотрел на потрёпанного Джисона. - Ты должен... Пожалуйста. Зачем нужно было это делать?.. - Забудь меня. Это всё моя вина, Хо. Представь, что я полный урод, ублюдок, предавший тебя. Пожалуйста. Я не смогу дать тебе того, что ты заслуживаешь... Глупо, ужасно глупо. Но Джисон так решил. Однако да, он эгоист. Эгоист... Как в бреду он надел кроссовки, грудная клетка болела от всхлипов. Даже не посмотрев на старшего, он вылетел из зала, слушая лишь свои мысли. - Я тебя люблю, Джисон-и... Шёпот старшего он не услышал. И одинокую слезу на его щеке он не увидел. Не увидел он и того, как Минхо упал на колени, обнимая себя за плечи, и зарыдал в голос. А ведь при младшем он не плакал ни разу. Ни разу. Никогда.