Адвокат дьявола

Пчёлкин догадывался, что, проснувшись утром в своей постели, не обнаружит рядом девушку, с которой провёл бессонную, бурную ночь. Дурная привычка Катерины сбегать с первыми лучами солнца до скрежета зубов выводила из себя. Она приходила, когда нуждалась в ласке или его присутствие в целом и уходила, когда получала то, что хотела. Перевернувшись на другой бок, он вытянул руку на холодную белую простынь, где остались небрежно разбросаны каштановые волосы девушки. В голове пульсировала мысль: "Почему она не может остаться хотя бы раз?". Этот вопрос преследовал его после каждой встречи, растворяясь в дыме первой утренней сигареты и забывался до следующего раза. Но сегодня вопрос стоял особенно остро. Теперь он твёрдо решил, что жить в таком режиме ещё полгода, или сколько ей там вздумается, не сможет ни морально, ни физически. -Доброе утро, не разбудил? – Ему не было интересно, спал ли человек на другом конце телефонного провода. Пчёлкин хотел отрубить голову змее, отравляющей ему жизнь. -Нет, Виктор Павлович. Чем могу помочь? – Послышался заспанный голос его юриста. -Я собираюсь подавать на развод. -Катерина Михайловна в курсе? -Узнает, когда получит повестку в суд. Готовь бумаги. Откинув телефон на кровать, мужчина подошёл к окну. В висках пульсировало. Развод, суд, делёжка имущества – всё это казалось неподъёмным грузом после всего, что им уже пришлось пройти. Но мысль о том, что он больше не сможет выносить её исчезновения, перевешивала все сомнения. Он помнил, как всё начиналось. Катерина ворвалась в его жизнь яркой вспышкой, ослепив своей красотой, непокорностью и переменчивостью. Он, уставший от рутины и однообразия, утонул в ней, будто в омуте. Но со временем, в тот момент, когда они должны были объединиться и пройти горе вместе, эйфория прошла. Тогда он ясно увидел, что женат на эгоистке, нежелающей замечать ничьи чувства, кроме своих. Всё рухнуло после похорон сына, когда Катерина, вместо поддержки и утешения, отстранилась, замкнувшись в своём горе. Вернее, в их общем горе, которое она считала только своим. Тогда он впервые увидел трещину в отношениях, которая с каждым днем становилась всё шире и глубже. Он пытался достучаться, понять её боль, помочь, но она была непроницаема. Любовь не прошла и не пройдёт, наверное, никогда. Мысль о том, что он может потерять Катерину навсегда, обжигала болью. Он представил, как шатенка, получив повестку в суд, усмехнётся, закатит глаза и скажет что-то ядовитое, как она это умела. На лице сама собой появилась улыбка. Больше он не сделает ни единого шага в её сторону. Все шаги должна сделать Катя, если действительно испытывает к нему чувства, в которых клялась сотни раз. Ждать пришлось не долго. Уже к вечеру телефон разрывался от звонков. Он не отвечал. Знал, что, когда вернётся домой ночью, Катерина будет ждать его там. Смешно даже стало от своей же доверчивости. Ни разу не усомнился в правдивости слов девушки о потерянных ключах от его квартиры. С помощью этих самых ключей Катя открыла дверь и проникла внутрь. Она сидела на кровати в спальне спиной к дверному проёму, когда он появился. -Значит, не потеряла ключи – Констатировал очевидный факт, облокотившись плечом на дверной косяк. -Значит, ты решил со мной развестись – Она говорила так, будто проблема была в нём. От наглости у него перехватило дыхание, а потом сердце вовсе остановилось, когда девушка обернулась. За их недолгую семейную жизнь, Пчёлкин видел жену разной. Но впервые она выглядела настолько сломленной. Будто у неё из-под ног выбили ту самую табуретку и вот теперь она висела над полом с затянутой на горле петлёй. Пальцы девушки бесцельно перебирали края простыни, как будто пытаясь найти хоть какую-то опору в образовавшейся пустоте. Пчёлкин почувствовал, как в горле застрял комок, но он проглотил его, не позволив эмоциям взять верх. -Это не моя вина - Его голос звучал хрипло, но твёрдо, хотя внутри с каждой секундой росло желание подойти к ней, обнять, прижать к себе и никогда не отпускать. -Моя? Я похоронила отца, сына, собаку, а ты смеешь меня обвинять? -Я тоже, Катя! – Выкрикнул, не сумев справиться с вихрем эмоций – Я тоже потерял сына. Он подошёл ближе, не в силах противостоять желанию прикоснуться к ней, почувствовать её тепло, даже если это тепло было бы обжигающим. Его рука потянулась к заплаканному лицу, но Катерина резко отстранилась, как будто его прикосновение расценивалось пощёчиной. -Не прикасайся ко мне - Катерина вскочила с кровати, лицо исказила гримаса боли и отчаяния – Хочешь развод? Я дам тебе развод. Даже делить с тобой ничего не стану, только бы поскорее избавиться. Давно надо было развестись. Назначай дату, разведёмся без судов и катись на все четыре стороны. -Замечательно. А теперь пошла вон из моей квартиры. И ключи отдай. -На, забирай. Связка ключей оказалась на полу у его ног, как кость, брошенная дворовой собаке. Руки сжались в кулаки от желания ударить девушку. Никогда ещё она не была так близка к рукоприкладству. Пчёлкин наклонился, поднял ключи и демонстративно спрятал их в карман брюк. Ему хотелось выставить её за дверь сейчас же, силой, но он понимал, что это лишь усугубит ситуацию. -Уходи, Кать. Иначе я не ручаюсь за себя. Катерина опустила голову, будто обдумывая все его слова и происходящее в целом. Не понимал, чего она добивается, оставаясь стоять в его квартире с обиженным видом. Это она выглядела, как побитая собака. Словно он не подал на развод, а пнул её со всей дури. Никогда не видел свою жену такой бессильной. Даже когда жизнь была разрушена полностью, она не была раздавлена настолько. Он знал Катю. При нём девушка уж точно не станет плакать. Так и случилось. Стоило слезе покатиться по лицу, шатенка ушла из комнаты, а потом и из квартиры, громко хлопнув дверью. Пчёлкин приложил максимум усилий, чтобы их брак закончился как можно скорее. Через два дня его персональный ад, в который после гибели сына превратилась жизнь, закончится. Не мог найти себе места, бесцельно слоняясь по квартире с бутылкой крепкого алкоголя в руке. Он знал только один способ забыться. Тот, который давно оставил. Алкоголь и бары. Свет стробоскопов долбил прямо по глазам, сталкивающимся где-то на переносице. По ощущениям, глазные яблоки вертелись спиралью. После нескольких часов потерянного в пустую времени и кучи потраченных денег, мужчина затылком стукнулся о вульгарно-красную обивку велюрового дивана, от чего голова пуще прежнего начала разрываться. Он левый глаз пьяно прикрыл, оставляя тонкую щёлочку между веками. Взгляд из многообразия девушек в пёстрых нарядах выцепил одну. Светловолосая, с миловидным личиком, в короткой джинсовой юбке и ярко-розовой блузке. Идеальный вариант для сегодняшней ночи. Пчёлкин мысленно посчитал до пяти, когда поднялся с места. Тошнота подкатила, словно само тело умоляло его сесть обратно и не совершать ошибку. Чуть пошатываясь, шёл, но с намеченного курса не отступал. С той ночи он помнил всё. Посекундно. Забыть не удастся, наверное, никогда. С самого начала отношений, за весь брак, даже когда всё было совсем плохо, он не изменял Кате. Даже в период, когда они не жили вместе, в его голове не возникало мыслей о других женщинах. Злость, алкоголь или что-то другое двигало им, но впервые после знакомства с Катериной он провёл ночь с другой. Уже завтра их разведут, они давно не живут вместе. Но мерзко было настолько, что отмыться не помогало ни мыло, ни часы в горячей ванной. Грязь не смывалась. Её будто становилось только больше и с каждым глотком коньяка из уже второй по счёту бутылки на душе образовывался неподъёмный груз. Пчёлкин откинулся на спинку дивана в гостиной своей квартиры, стараясь не думать о завтрашнем дне. Адвокат говорил, что всё пройдёт быстро и безболезненно, но в это верилось слабо. Любовь – это не простуда, которая проходит за неделю. Но теперь надежды не осталось. Он сам обрубил последний канат подвесного моста. Теперь оставалось только стоять над пропастью и смотреть на девушку по другую сторону. Девушку, которую он предал. Он снова потянулся к бутылке, стоящей на столике, но рука дрогнула и коньяк пролился на ковёр. Взгляд опустился на тёмное пятно, окрасившее белоснежный ворс. Он находил эту кляксу похожей на его душу – грязную, измученную, никчёмную. Он попытался встать, но ноги не слушались. Тело упало обратно в кресло. В памяти всплыло лицо ночной спутницы. Он почти не помнил её. Только размазанный образ, приправленный алкоголем, похотью, обидой и злостью. Стало ещё противнее, хотя казалось, что противнее некуда. Ошибка, которая будет преследовать его всю жизнь и никакой коньяк, никакая ванная, никакая другая женщина не сможет ничего исправить. Глаза заслезились. Не от коньячных паров, а от осознания содеянного. Даже если завтра они перестанут быть мужем и женой, это не отменит того, что он натворил. Пьяный угар, минутная слабость, желание доказать самому себе, что он ещё что-то значит — всего лишь жалкие оправдания. Оставалось только надеяться, что всё пройдёт по плану. Они приедут поставить подписи в разное время, их разведут и ему больше никогда не придётся смотреть в глаза девушке, которая пережила слишком много боли и боль измены может стать последней каплей. Утром он выходил из ЗАГСа с нескрываемым облегчением. Оставалась только подпись Катерины. Все бумаги ему передаст юрист, когда развод будет официально оформлен. Дело пары часов. Облегчение сменилось беспокойством, стоило ему заметить двух мужчин в милицейской форме, направляющихся в его сторону. Было уже в общем-то всё равно. Если это очередной рейд и сотрудники предъявят хоть что-то за пистолет, Пчёлкин прострелит головы обоим на месте. -Пчёлкин Виктор Павлович? – Пролепетал тот, что был помоложе. Глаза метнулись к погонам. Совсем молодой сержант, не достающий своему старшему по званию напарнику даже до подбородка. -Да – Пчёлкин, весело усмехнувшись, выпустил дым из своего рта прямо парню в лицо – Какие-то проблемы? -У вас. -Простите, майор? – Сигаретный бычок, полетев вниз, приземлился у носка ботинок майора. Тот опустил впалые глаза к тлеющему окурку и метнул безумный взор на него. -Вы обвиняетесь в убийстве Марии Ильиной и будете задержаны до выяснения обстоятельств. -Это, простите, кто? -Девушка, с которой вы уехали вчера ночью из клуба. Её тело нашли утром в гостиничном номере. Пчёлкин замер, словно его ударили током. Внутри всё похолодело. -Вы что-то путаете, товарищи - Процедил Пчёлкин, стараясь сохранить спокойствие – Я не убивал её. Мы провели вместе ночь, а потом я уехал. Готовился к разводу. -Да, мы в курсе. Вашей супруге сообщили. Случайно. Когда искали вас по месту прописки. -И причину ареста вы ей сообщили? -Она была настойчива. Его взгляд забегал с одного милиционера на другого. Майор с безумным взглядом, молодой сержант, казалось, готовый вот-вот провалится сквозь землю от напряжения. Пчёлкин понимал, что это серьезно. Убийство —не шутки и отмазаться также просто, как в первый раз у него не выйдет. Особенно сейчас, когда у него и так всё летело в тартарары. Но он не понимал, что страшнее. Снова оказаться за решёткой из-за женщины или то, что скрыть измену не вышло. Катерина узнала. Узнала и скорее сама прирежет его ещё до вынесения приговора, чем позволит отправиться в колонию. Оставалось надеяться только на то, что она поставит свою подпись в документах, их разведут и её к нему не подпустят. Майор молча кивнул сержанту. Тот приблизился к Пчёлкину и, достав наручники, защелкнул их на его запястьях. Виктор посмотрел на серые стены ЗАГСа, где только что теплилась надежда на новую жизнь. Теперь же его ждала камера предварительного заключения и суровый взгляд правосудия. Снова. История повторялась. Вокруг всё расплывалось. ЗАГС, серые стены, лица прохожих, полные любопытства и осуждения. Это казалось дурным сном, из которого он никак не мог выбраться. Машина тронулась, увозя его прочь от возможности начать жизнь сначала, в объятия старых проблем и новых обвинений. Пчёлкин закрыл глаза, пытаясь отгородиться от надвигающейся тьмы. Ему оставалось лишь надеяться, что правда восторжествует, и он сможет доказать свою невиновность. Его вызвали на допрос почти сразу. Молодой следователь, по виду ненамного старше него самого, смотрел с подозрением. Вопросы сыпались один за другим. Пчёлкин пытался отвечать спокойно и уверенно, но внутри всё дрожало. Гаденькое нутро так и подбивало сказать колкость о том, что в его жизни уже был один дотошный следователь, останков которого до сих пор не нашли и уже никогда не найдут. Сдерживался только потому, что положение вещей и так складывалось не в его пользу. Угрозы бы только усугубили ситуацию. Снова одиночная камера в следственном изоляторе. В этот раз он хотя-бы сумел выбить старенький телевизор. Даже если следствие опять продлится несколько месяцев, ему будет не так скучно. В прошлый раз его спасала Катерина. Она была светом в конце тёмного тоннеля. В памяти всплывали моменты их первых встреч. Адвокат, которого он поначалу ставил в штыки и не считал за человека. Объект, разве что, сексуального влечения. Катя цепляла недоступностью. Он вспомнил её строгий взгляд и розовый костюмчик с короткой юбкой из твида. Тогда, в первую встречу, он ещё ухмылялся и наивно думал, что деньгами сможет пробить броню. Первые редкие улыбки, доверительные разговоры дольше дозволенного времени. Тот самый момент, когда он увидел в её зелёно-карих глазах не просто сочувствие, а что-то большее. Он влюбился, как мальчишка, пропал. Каждое посещение казалось праздником, каждая минута разлуки вечностью. А потом свобода, первая совместная поездка заграницу, беременность, свадьба. Катя в белом платье была пределом мечтаний. Между ними давно образовывалась пропасть. С того самого дня, как умер их сын, не прожив и пары минут. Теперь, после его измены и развода, всё точно кончено. Он прекрасно понимал, что сам всё разрушил. Глупая интрижка, минутная слабость, обернулась катастрофой. Предательство, которое невозможно простить. Пчёлкин откинулся на жёсткую койку и закрыл глаза. В голове снова всплывали обрывки счастливых моментов. Катя, улыбающаяся на пляже в Монако, Катя, готовящая завтрак, Катя, склонившаяся над закрытым гробом их мёртвого сына. Он до сих пор винил себя в том, что не смог защитить её от этой трагедии. Телевизор монотонно гудел, но все мысли были заняты Катей. Всегда Катя. Даже сейчас, когда она, казалось бы, навсегда исчезла из его жизни, её образ преследовал его, словно тень. Он знал, что никогда не простит себе ни измены, ни смерти сына. Но сейчас хотелось только одного. Чтобы Катя появилась за дверью, равнодушная, холодная, как в те первые встречи. Дверь скрипнула и сердце рванулось в горло. -Опять допрос? – Спросил у появившегося мужчины с дубинкой на перевес. -Нет. К вам пришёл адвокат. -У меня уже была встреча с адвокатом. Ещё что-то нужно? -Нужно. Пойдёмте. В небольшую тёмную комнату прошёл с одним лишь столом по середине и двумя стульями. На одном из стульев сидела девушка, при виде которой ему захотелось вернуться в камеру и повеситься на резинке от собственных трусов. Она выглядела раздавленной, уничтоженной, но впервые за долгое время такой живой. Даже заплаканные глаза, окрашенные в самый яркий оттенок красного во вселенной, не портили её красоты. Не знал, что расстроило Катерину больше – факт предательства или то, что он снова оказался за решёткой. -Мне сказали, пришёл адвокат – Тихо, борясь с чувством вины, сказал, садясь на стул. -Так и есть. Я буду твоим адвокатом. -Кать… -Нет, дослушай. В первый раз тебя оправдали, потому что я верила в твою невиновность и смогла это доказать. В этот раз я не просто верю. Я знаю, что ты не мог убить девушку. Да, ты с ней переспал, но не убивал. Я сделаю всё возможное, чтобы доказать твою невиновность. -Я изменил тебе с ней, Кать. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Катя замолчала, уставившись в одну точку на столе. В тишине комнаты было слышно только её прерывистое дыхание. Он наблюдал, как по лицу шатенки пробежала судорога, но она быстро взяла себя в руки. Профессионализм и железная выдержка Катерины всегда восхищали. Несмотря на предательство она готова бороться за его свободу, отодвинув свою боль на второй план. -Я знаю. Знаю. Но это не имеет значения – Твёрдо отрезала девушка – Сейчас важно только доказать твою невиновность. Расскажи мне всё. С самого начала. Что произошло той ночью? Не упусти ни одной детали. -Тебе будет неприятно это слышать. -Сейчас я здесь в качестве адвоката. Забудем о личных отношениях на время следствия. -Забудем? Ты поставила подпись? Нас развели? -Нет, мы всё ещё в законном браке – Катя пожала плечиками и скривила такую гримасу, что у него на мгновение вырвалась улыбка. Будто ей дали понюхать плесневелый сыр. Не тот дорогой, какой она любила есть с вином, а самый дешёвый, долго провалявшийся на полке магазина. -Тогда, ты разве можешь меня защищать? -Могу. Ты же хотел, чтобы я ушла из адвокатуры. Вот, это будет моё последнее дело. Он вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Катя всегда была целеустремлённой и несгибаемой. Он начал рассказывать о той ночи в клубе, о выпитом алкоголе, о флирте с той девушкой, о том, как проснулся утром с ней в постели в гостинице. Всё, до мельчайших деталей. Поначалу старался подбирать слова, но постепенно перестал, глядя на то, как Катя молча слушает, изредка делая пометки в своём блокноте. Её лицо оставалось непроницаемым, скрывая все эмоции. Бледное, как будто вся кровь отхлынула куда-то далеко, оставив лишь холодный мраморный оттенок. Хотел бы узнать, что происходит в голове девушки в тот момент, когда она выводит на бумаге буквы идеально ровным почерком, а по щеке скатывается одинокая слезинка. Единственная за весь допрос на его последних словах, будто поставив этим заключительную точку. Закончив свой рассказ, он замолчал, ожидая реакции. Тишина снова наполнила комнату. Давящая и гнетущая. Катя отложила ручку, закрыла блокнот и подняла на него взгляд. В её глазах не было ни злости, ни обиды, только какая-то вселенская пустота. -Я вытащу тебя отсюда – Прошептала хриплым голосом, готовым в любую секунду разразится криком отчаяния. -Прости меня. -Никогда – Катя встала и направилась к двери. Он следил за каждым её движением, чувствуя себя последним ничтожеством. Знал, что заслужил это, но от этого не становилось легче. -Кать, подожди. Куда ты? -Собирать доказательства твоей невиновности. Искать улики, свидетелей, хоть что-то, что поможет вытащить тебя из этого дерьма. А ты сиди и жди. Приду, когда понадобишься. Дверь за Катей закрылась, оставив его одного в тишине и мраке. Чувство вины давило на грудь, не давая дышать. Он изменил ей, предал её доверие, а теперь она, несмотря ни на что, готова его защищать. Он не заслуживал её. Боялся приговора, боялся тюрьмы, но больше всего боялся потерять Катю. Это было страшнее всего.