Unbearable

София услышала о вечеринки Паши случайно; сказал ей об этом Леха, позвонив на телефон. Дело в том, что у Паши и Софии никогда не было таких хороших отношений, как хотелось бы. Ей шестнадцать, Паше — воссемнадцать. Хотя между ними разница всего лишь два года, брат и сестра никогда не ладили друг с другом. Паша со своими друзьями, София — со своими. Они — два противоположных человека со своими характерами и манерами, которые никогда не будут ладить. На вечеринке было шумно. Народ пил горячительные напитки, танцевал на столах, а Паша с Лехой только масло в огонь подливали. София сидела в своей комнате, слушая музыку в наушниках, и рисовала в скетчбуке разные картинки. На самом деле, девушка очень любила рисовать обнаженных людей в постели. Это началось еще когда ей было четырнадцать. Она боялась, что родители или ее брат найдут ее блокноты, поэтому прятала их у себя под кровать в самый дальний угол, чтобы никто их случайно не обнаружил. Сейчас она рисовала один такой арт, напевая себе под нос песню в наушниках. Комната ее была чуть больше, чем комната Паши. Вместо дивана у нее была двухспальная кровать, большой шкаф с одеждой на любой вкус, тумбочка, компьютерный стол и красный светильник на столе. Светильник добавлял какую-то особую ауру к Софии и ее арту. Вечеринка тем временем была в самом разгаре. Народ уже начал переходить во что-то большое, чем стриптиз-танцы. Например, Паша уединился в комнате с Перфиловой, два голубка уже занимались сексом на балконе, а Леха с Настей мило улеглись на диване спать, Слава Богу. — Малыш, я устала, спать хочу, — Таня легла на кровать, почти сразу вырубившись. Паша натянул на себя футболку с джинсами и пошел в комнату сестры, как никогда прежде еще не делал. София лежала на своей кровати, дорисовывая свой арт. Вершинин тихо открыл дверь, заглянув через скважину к девушке. Сестра ничего не слышала, ибо была в наушниках и на всю громкость слушала музыку. Дорисовав арт, София отложила карандаш в сторону, смотря на свой шедевр. Парень и девушка. Голые. Лежат на кровати в обнимку. Девушка внимательно смотрела на арт, а затем юркнула одной рукой в трусики, а другой медленно начала стягивать их с себя, аккуратно погружая один палец внутрь, раздвигая складочки. Паша похотливо облизнул губы, устроившись поудобнее около двери. Отсюда, конечно, было видно не многое, но вполне достаточно. Было немного трудно делать себе приятно, заставить себя стонать от собственных движений, потому что ее пальцы были слишком маленькие, а ее киска уж очень узкая. София погружалась в мысли, полностью уходя в свой маленький мир. Смотрела на арт, представляла себя и кого-то еще, думала, что кто-то делает ей приятно, и только это заставляло ее стонать. Пальцы двигались в такт музыке. Добавился вскоре и второй палец, растягивая складочки, иногда дергав клитор. Вершинин в состоянии алкогольного опьянения стоял как дурак и смотрел на то, как его родная сестра дрочит, при этом чувствуя как кровь приливает к паху все сильнее и сильнее. Он не отрывал взгляда ни на секунду. Конечно, два пальца было мало, поэтому София добавила третий и теперь это чуть больше напоминало удовольствие, когда она скользила пальцами, грубо гладя свой же клитор, и совсем тихонько погружая пальцы еще более глубже, чем до этого, почти сразу же вытаскивая их и возвращаясь к простому поглаживанию. Собственные движения потихоньку становились более отчаянными. Девушка наконец-то получала удовольствие, что почти можно было сравнить с удовольствием при наличии чужих пальцев в ней. И когда же София засунула четвертый палец в себя, дверь с грохотом открылась и в комнату ввалился пьяный в хлам Паша вдобавок еще и со стояком. — Паша?! — завизжала Вершинина, как можно скорее убирая руки от сочайшейся соками киски, обратно натягивая трусики и шорты. — О, кто-то решил подрочить тайком от всех, — усмехнулся Паша, вставая на ноги. — Это не твое собачье дело, — София стремглав вскочила с кровати, убирая наушники, плеер и скетчбук в шкаф, — проваливай из моей комнаты! — Ага, щас, размечталась, маленькая шлюшка. Прежде чем девушка успела развернутся и сказать пару ласковых слов своему брату, Вершинин грубо впился в ее губы, до крови закусив нижнюю губу сестры. София жалобно приоткрыла рот, чем Паша незамедлительно воспользовался и ворвался своим языком в рот девушке. Вершинин сдавленно прорычал в поцелуй, мгновенно разорвав его. Цепкие руки схватили сестру за предплечье, а затем быстро переместил их на бедра. Девушка попыталась выбраться из рук брата, но не тут то было. Паша толкнул сестру на кровать, моментально оседлав ее бедра так, чтобы она не смогла выбраться. — Больной! Отпусти меня! — заорала София, пытаясь выбраться. — Ну почему же? Ты же мужика себе хочешь, да? Чтоб трахнул тебя, да?! — он схватил ее одной рукой за обе щеки, заставляя посмотреть на себя, — Так я и исполняю твое желание, шлюха! Вершинин плюнул ей в лицо, что есть мочи. Он проводит языком по ее шее, слегка прикусывая некоторые участки, оттягивая нежную кожу. Оставляет багровые засосы у ключицы, чтобы она помнила, кому принадлежит. Блять, она чертовски сладкая. На эти действия девушка хнычет, прося брата прекратить все это. Вся эта мольба только больше заводит его. Паша срывает с девушки футболку, внимательно изучая каждый миллиметр ее тела. Бюстгальтер, а под ним шикарная пышная грудь третьего размера, стройное тело и гладкий плоский живот. Он замечает на предплечьях шрамы. Недовольно цыкая, Вершинин проводит по ним кончиками пальцев. София вздрагивает от его действий. — Боишься? — он облизнулся, сдавив коленями ее бедра, — А я ведь только начал! Вершинина пытается уйти от этих противных прикосновений, на что получает звонкую пощечину. Кожу обдает тупой болью от его тяжелой руки. — Блять, ты можешь спокойно полежать, бестолковая? — Паша вновь бьет ее по другой щеке, — Лежи тихо! Научись наконец принимать то, что я тебе даю! София закусывает губу, боясь издать малейший звук. Не хочется, чтобы на теле остались отметины от этого ублюдка. Хотя, будь она послушной, все равно получит порцию ненависти в любом её проявлении. Паша никогда ее не любил, только ненавидел. Родители всегда больше всех внимания уделяли именно ей. Теперь настал таки день расплаты. Запястья уже не сковывает чужая рука, как прежде. Теперь Паша мог делать с ней все, что захочет, потому что она наконец попыталась успокоиться. Может, попробовать убежать? Нет, ей же хуже будет. Все-таки алкоголь на него серьезно сильно подействовал. Может дальше не зайдет, и он придет в себя? Может, Леху позвать? Леха ее лучший друг и он всегда ее защищает от Паши. Нет, он спит крепким сном, тупой сурок. Вершинин ловко избавляет сестру от шорт, вглядываясь в ее нежные бедра. Плавными движениями умелые пальцы проходятся по складочкам и начинают стимулировать клитор, на что София сдавленно мычит в кулак. На щеках вспыхивает румянец. Она не должна получать удовольствие от этого, это неправильно. Родные брат и сестра! Как на зло, вырабатывается смазка. «Твою ж мать…» — Ммм, вошла во вкус? — Паша быстро снимает свою футболку, стягивая и брюки, — Думаю, тебе это тоже не понадобится, — с этими словами, он стянул с нее оставшуюся одежду, оставляя обнаженной. Расставив широко девичьи бедра, парень любуется ею. Восхитительна. — П-паш, п-п-пожалуйста, оставь м-меня… — чуть ли не плача шепчет София, смотря как брат размазывает смазку по своему члену, — Пожалуйста! Вершинина вскакивает с кровати, выбегая в коридор, направляясь к входной двери. Плевать, что она голая убежит отсюда. Главное сбежать из этого ада и от этого монстра. Но спасению не суждено случится. Паша хватает Софию за светлые, словно лучик солнца, волосы и кидает ее обратно на кровать. Девушка вскрикнув, пытается подняться, но парень устраивается сзади нее. Ловко перехватывает ее руки, удерживая за спиной. — Думала убежать, шлюха? Вечно ты не понимала по-хорошему! Вершинина ощущает как горячая плоть упирается в её складочки. Когда он успел? — Ты же хотела, чтоб тебя трахнули?! Вот я тебя и трахаю, блять! Паша грубо вторгается в нутро девушки на всю длину. София вскрикивает от резкой боли, умоляя прекратить. Вершинин двигает бедрами, не заботясь о чувствах сестры. Узкие стеночки не хотят принимать внушительных размеров член. Головка члена больно бьется о шейку матки. Ее будто разрывает изнутри, хотя, это сейчас и происходит. Рукой брат хватает светлые волосы, наматывая на кулак, тянет на себя. София взвизгивает и прогибается в спине. До ужаса неудобная поза: руки сзади спины сковывают пальцы брата-изверга, из-за чего невозможно опереться. Все это только делает только больнее ее телу. Хриплые болезненные стоны слетают с девичьих губ. Нет смысла уже кричать и о чем-то просить, он даже не слушает. Паша выходит из девушки, переворачивая ту на спину. Тошнота возвращается, стоит подумать, что внутри нее сейчас кровавая каша. Вершинин так же резко входит обратно, закидывая ногу сестры себе на плечо. Наращивая темп, вдалбливается в нее изо всех сил. Девушка выгибается в спине, молясь, чтобы эта пытка поскорее закончилась. София удерживается руками за простынь. Костяшки пальцев белеют от хватки за ткань, она сжимает со всей злостью и ненавистью, которая в ней есть. Так хочется переломать ему каждую косточку, причинить невыносимую боль за все это насилие, которое он принес ей родной брат. Паша решает сделать ей еще больней, думая, что ей все еще мало: впивается ногтями в порезы у ее предплечья. Старается проникнуть глубже, растянуть их. София криком кричит, надрывает голос, а брату это только в радость. Ее славный голосок ласкает его слух. Струйки крови стекают по члену, впитываясь в простынь, которую еще неделю назад купила дочке мама в подарок на шестнадцатое день рождения. — Получи то, что хотела, шлюха ты блять эдакая! — он хлестанул ее по животу, оставив царапину, — Вечно тебе не иметься! Вечно тебе все достается! Вершинин выхватывает из своих брюк раскладной ножичек и делает порез на ее плоском животе. София кричит: — Отпусти! Прекрати! Что я такого сделала? — Дрочила ты, блять, сука! Шлюха! — Паша делает новый порез по внутренней части ее бедра, — Думала я не услышу? Думала только ты так можешь делать? Его ладони грубо обхватывают грудь, мнут, причиняя дискомфорт. Поддев пальцами соски, оттягивает их. Затем он делает порезы на ее груди, на верхней части и нижней. София недовольно ерзает на простыни, тихо скуля. Толчки парня стали более грубыми и быстрыми. «Боже, пусть он поскорее кончит и дело с концом…» Пальцами он тянется к лобку, хлопает по клитору. Девушка пытается уйти от его неприятных действий, на что получает пощечину. — Как печально, что ты не кончишь для меня, — с этими словами Паша наполнил ее своей горячей жидкостью, — Небось от своих-то тонких пальчиков кончаешь, шлюха! Посмотрим сейчас, какие они у тебя тонкие! Вершинин придвинул одной рукой к себе стул, уселся на него, раздвинув ноги и приставил сестру к своему уже готовому члену. — Ну! София помотала головой. Паша закатил глаза и приставил нож к ее шеи. — Не заставляй братика ждать, сестренка. Вершинина робко провела рукой по основанию члена. Услышала громкий стон и ее охватила дрожь. — Сука… На выдохе проговорил он, нежно положив руку на ее голову. Погладил волосы. Что за ласка? Что за нежность? София все еще чувствовала, как нож упирался в глотку, поэтому продолжила движение. Отодвинула немного крайнюю плоть, провела пальцем по головке. — Возьми в рот, шлюшка моя, — со стоном попросил он. Девушка посмотрела на него, встречаясь с его горящим взглядом. Неуверенно приблизила лицо, опаляя его своим горячим дыханием. Он на этот раз грубо надавил ей на голову, намекая. София в страхе прикрывает глаза и нерешительно проходится языком по головке, собирая капельки смазки. — Блять, где ты так сосать научилась, сестренка? — выгибаясь в спине, простонал Паша. Вершинина вылизывает его член по всей длине и чувствует учащенное дыхание сверху. Парень нетерпеливо двигает бедрами навстречу. Медленно она заглатывает головку. София открывает глаза и поднимает взгляд, видя, как брат запрокинул голову, до крови прикусывая губу. Паша схватил ее за волосы и сам стал трахать ее в рот, активно двигая бедрами. На глазах появились слезы, но ему было плевать на них. Вершинин действовал только ради своего удовольствия, собственного так сказать. — Ахуенно! И вот он кончил, вытаскивая член из ее рта. — Глотай. Все до последней капли, — приказал он, хватая девушку за волосы. София подчинилась, чувствуя горький привкус его спермы. Это так не вкусно… — Хоть где-то ты не получишь удовольствие от своих пальчиков, шлюха! Как только Паша убирает нож от ее шеи, всего лишь на долю секунды, Вершинина этим незамедлительно пользуется и вскакивает как подорванная. София выбегает в коридор, стремглав хватает с вешалки свою куртку и бросилась бежать вниз по лестнице на улицу. Выбежав во двор, девушка бежит еще примерно километр, прежде чем остановится около другого подъезда, отдышаться. Сев на лавочку, Вершинина застегивает куртку до конца, а затем слезы сами потекли по щекам водопадом. — Девушка, с вами все хорошо? Рядом с ней кто-то садится, но София не может и глаз поднять. Она ничего не видит из-за слез. — Что с вами? Вопросы почти не слышно из-за ее рева. Мужчина берет ее на руки и несет в машину. — Вода. Выпейте воду. Вам станет легче. В рот тыкают горлышком бутылки. Девушка приняла бутылку и выпила воду, жадно глотая ее. Горло надо прочистить. Она поняла, что за все это время ни разу не сглотнула слюну. Как только рот освободился, София вновь заплакала; воспоминания пронеслись перед глазами. — Эй-эй-эй, что такое? Вершинина наконец подняла затуманенный взгляд и увидела перед собой мужчину примерно лет сорока. Она сидела на переднем сидении черной затонированной машины, а перед ней стоял мужчина. — Я Сергей. — София… — Ты, София, как на улице оказалась в такое позднее время суток? Только успокойся, сначала, а потом расскажи. Вершинина сделала глубокий вдох, собралась с мыслями и рассказала все, как есть, не стесняясь ни единого произнесенного ею слова. Сергей внимательно слушал, не перебивал, часто хмурил брови и задумывался о чем-то. — Вот так… — закончила девушка свой рассказ, — За что мне все это? Что я такого ему сделала? — Послушай, — Костенко увидел в ее глазах слезы и присел перед ней на корточки, — твой брат был пьян, не думал о том, что делает. Сейчас самое главное, что ты оттуда убежала. Скажи, у тебя под этой курткой еще что-нибудь есть? София виновато покачала головой из стороны в сторону. — Хорошо, завтра утром я куплю тебе одежду, а сейчас пошли ко мне и у меня переночуешь. Домой тебе возвращаться, думаю, лучше не стоит. — А если вы какой-нибудь маньяк, Сергей? Костенко повернулся к ней с улыбкой. — Тогда ты встретила самого обонятельного и воспитанного маньяка в своей жизни.