Слизеринская четвёрка

От лица Барроу Вечер. В комнате царила тишина, лишь изредка поскрипывала старая кровать Клопе, который уже давно мирно посапывал, завернувшись в одеяло. Кейл, напротив, сидел на своей кровати с ногами, скрестив их по-турецки, и с явным интересом читал большую, потёртую книгу с выцветшей обложкой. Судя по иллюстрации на первой странице, она была посвящена существам, обитающим в Запретном лесу. Я, тем временем, закончил собирать свою сумку на завтра — аккуратно уложил туда всё необходимое: перо, чернила, тетради, зелёный шарф и парочку шоколадных лягушек — и медленно опустился на постель, стараясь не потревожить сон соседа. — Спокойной ночи, — сказал я мягко, с небольшой улыбкой. Было что-то особенно тёплое в этом моменте. Кейл выглядел спокойно и даже… красиво, если позволительно так думать. Его лицо было расслаблено, а густые волосы мягко падали на лоб, подсвеченные светом фонаря. — Спокойной, — сухо бросил он, даже не удостоив меня взгляда. Его глаза продолжали скользить по страницам книги, будто моё пожелание было всего лишь шумом на фоне. Улыбка медленно сползла с моего лица. Ничего особенного... Но всё же неприятно. Словно между нами снова встал тот ледяной барьер, который так долго пытался растопить. Настроение упало, совсем чуть-чуть — но ощутимо. Я отвернулся к стене, закрыл глаза и, зажав подушку, начал погружаться в сон. От лица Кейла Когда оба моих соседа наконец заснули — один тихо посапывал, другой мерно дышал, — я медленно поднялся с кровати, стараясь не скрипнуть досками под ногами. Движения были точными и отработанными — я уже не впервые так выскальзывал из спальни. Накинул тёмную мантию, проверил, чтобы капюшон скрывал волосы, и, прихватив заранее подготовленную сумку, бесшумно вышел в коридор. Слизеринские подземелья были как всегда угрюмы: тёмные, с гулкими каплями, падающими где-то в глубине тоннелей. Факелы на стенах лениво потрескивали, отбрасывая дрожащие тени. Я брёл по длинному коридору, не торопясь. Шаги отдавались глухо, сердце стучало учащённо. В голове крутилась одна и та же мысль: это не закончится ничем хорошим… Когда я подошёл к нужной двери, на секунду замер. Рука зависла в воздухе, не решаясь постучать. Секунда, ещё секунда... Я глубоко вдохнул, сжав пальцы в кулак. Тук-тук. Дверь распахнулась почти мгновенно, будто по ту сторону кто-то ждал именно этого момента. На пороге стоял Арам. — Пришёл. Я уж думал самому идти за тобой, — сказал он с широкой, сладкой, почти притворной улыбкой. Его глаза поблёскивали в полумраке, а голос звучал слишком весело для такого позднего часа. — Давай начнём уже, — буркнул я, проскальзывая в комнату. Комната у Арама была небольшой, но вполне удобной. Поскольку он жил один, именно здесь мы решили готовить зелье — если что-то и случится, пострадает только эта спальня. Да и сам Арам говорил, что ему не жалко. — Конечно. Ты принёс то, что нужно? — Он повернулся ко мне, закатывая рукава и уже на ходу вытаскивая какой-то мешочек с сушёными цветками. Я подошёл ближе, открыл сумку и достал чёрный мешочек, плотно завязанный кожаным шнурком. — Да, но получилось найти только три ягодки. Остальные были засушены до состояния пыли, — ответил я, протягивая мешочек. Арам осторожно взял его, с явным восторгом в глазах. Он развернул ткань, взглянув на ягоды белладонны — они были тёмно-фиолетовые, почти чёрные на свету, с глянцевой поверхностью. — Где ты их достал? — спросил он, не отрывая взгляда от ягод. — У меня осталось немного с прошлого раза. Помнишь, когда мы на зельеварении проходили экстракт белладонны? Я тогда по ошибке заказал ягоды, а не экстракт. Вот и пригодились. — Прекрасно! — Улыбка на лице Джеймса стала шире. Он засиял, словно только этого и ждал. — Приступим! Он щёлкнул пальцами — на столе появился котёл. Слегка повёрнутый, тёмного металла, уже с налитой в него водой, судя по характерному бульканью. Арам поднял палочку, лёгким движением начал нагревание. Я подошёл ближе. Смотрел, как он поочерёдно кидает в котёл ингредиенты: сушёные цветки лядвенца, лепесток оранжевой лилии, немного руты. И наконец — главный компонент. Джеймс аккуратно открыл маленькую стеклянную баночку и капнул в зелье густую чёрную жидкость — зелье подчинения. Это был так называемый Цветочный яд — одно из самых простых зельев из книги ядов. Оно позволяло влиять на волю другого человека, в отличие от Империуса, не исчезало сразу после выполнения приказа, а медленно разрушало сознание жертвы. Зелье считалось излюбленным инструментом для тех, кто хотел отомстить… или сломать кого-то изнутри. Глаза Джеймса сверкали — в них не было страха, только азарт, острый интерес, почти предвкушение. Я почувствовал, как сердце болезненно сжалось в груди. Воздух стал каким-то густым, вязким. Ладони вспотели, дыхание сбилось. «Всё будет хорошо…» — мысленно уговаривал я себя, с трудом отгоняя нарастающее чувство тревоги. Арам отступил на шаг, потушив магическое пламя. — Добавь белладонну, — сказал он, направляясь к шкафу в углу комнаты. — А я пока поищу склянку. Нам нужно же куда-то всё это вылить. — Он подмигнул, открывая дверцы и роясь в стеклянных банках. Я остался у котла один. Аккуратно высыпал ягоды на ладонь — три тёмных шарика скатились по коже. — Сколько надо? Не помнишь? — спросил я, нахмурившись. — А?.. Не, не помню, — отозвался Арам, не поворачиваясь. — Мы же не взяли книгу — её нужно регистрировать у библиотекаря. Положи две, думаю, хватит. — Ага… Я колебался. Сердце стучало в ушах, в голове мелькали сомнения. Но стоило услышать резкий голос Джеймса: — Чего застыл? Добавляй давай! Остынет же! Стиснув зубы, я крепче сжал ягоды в ладони, закрыл глаза… и бросил две из них в котёл. БАХ! Раздался оглушительный взрыв. В одно мгновение всё залил ослепляющий свет, а потом — резкая тишина. В ушах звенело так, будто мир исчез. Я больше не слышал ничего, кроме бешеного стука собственного сердца. Меня отбросило назад. Всё тело обмякло в полёте, и я с силой ударился спиной о стену, а потом — о каменный пол. Острая, обжигающая боль пронзила руки и голову. Казалось, будто мою кожу подожгли изнутри, как будто я был не человеком, а куском бумаги в огне. Где-то на фоне, сквозь звенящую тишину, я услышал: — Кейл! Чёрт! Кейл! — голос Джеймса дрожал. Он звал меня. И... стук в дверь. Кто-то уже ломился к нам. Нам пиздец… — последняя мысль мелькнула в сознании. Потом — только темнота.